Мириам Эймри

Глава 1: «Точка кипения». ⊶───────⊶ Жизнь в прошлом — это не романтичное путешествие. Это пиздец. К отсутствию телефона Мири почти привыкла. К скудной, безвкусной еде — смирилась. Даже тоску по музыке и фильмам научилась глушить, перечитывая замусоленные книжки из приютской библиотеки. Но привыкнуть к вечной грязи под ногтями и вони из сортира, который чистили дай бог раз в месяц? К этому патриархальному аду, где на неё смотрят, как на будущую кухарку или, того хуже, будущую шлюху? Нет, блядь. Её жизнь и здесь не стоила и ломаного гроша, но теперь её ещё и лишили главного оружия современного человека — права возмущаться. И, словно финальный издевательский плевок в лицо, через несколько лет на этот хлипкий мир должна была обрушиться Вторая мировая. Не абстрактная война из учебника, а вполне себе реальность, в которой ей предстояло выживать. Блиц, бомбёжки, карточная система. Эти слова, когда-то сухие термины из учебника, теперь нависали над ней дамокловым мечом из плоти, стали и голода. И рождали в голове только одну мысль. Война. Самое идиотское изобретение человечества. Конвейер по переработке плоти в прах, приправленный пафосными речами о родине и долге. Грязная возня старых мужчин, которую приходится расхлёбывать тем, кому жить бы да радоваться. А ей, выходит, предстояло быть либо трупом, либо беженкой. Отличный выбор. Горькая желчь подкатила к горлу. Она сглотнула, пытаясь подавить тошноту, и потянула к себе тонкое одеяло, укутываясь в него с головой, будто могла спрятаться от собственных мыслей. «Видимо, это и был мой бонус в качестве попаданца», — думала Мири. — «Не магия, не титул, а билет в самое пиздатое шоу двадцатого века. На первые ряды». Ну, спасибо и на этом. При её-то удаче, она могла бы проснуться в теле той самой еврейки, да ещё и с врождённым сифилисом. Хотя нет, хуже была другая мысль. Мысль о том, как могло бы быть. Попасть в тихие девяностые и быть маглом. Сиди себе в сторонке, попивай чаёк с печенькой, пока какие-то юные волшебники решают свои проблемы с Тёмным Лордом. Не её цирк, не её обезьяны. Можно было бы даже поболеть за Гарри, как за любимую футбольную команду — с безопасного расстояния. Жаль, что вселенная, похоже, читала другие фанфики — более жестокие и безнадёжные. Мириам полезла под подушку и взяла в руки блокнот — наследие прошлой хозяйки тела, превращённое в памятник её собственным пробелам в знаниях. Полезного здесь было ноль. Всё, что она когда-то знала о Поттере, в этой реальности не стоило и выеденного яйца. А о Томе Реддле… Эх, знать бы, что викторины по биографии будущего психопата так пригодятся! Тогда бы она обязательно прочитала всё подряд. Она зажмурилась, пытаясь собрать мысли. Получалось ерунда: Слизерин, Вальпургиевы рыцари (или это фанон так въелся в память?) и смутное ощущение, что крестражи — это где-то на пятом курсе. Блеск. Ни точных дат, ни конкретных мест, ни даже полного списка его будущих приспешников. «Идеальный стратегический актив», — с горькой иронией подумала она. — «Просто мечта разведчика». Мири с досадой цокнула. Если магия в ней есть, эти жалкие крохи знаний — её единственный козырь. Придётся напрягать память, выуживать каждую забытую строчку… Голова тут же отозвалась тупой болью в висках. Нет, сначала — еда. Мозг на голодный желудок работал ещё хуже, чем её старый ноутбук перед обновлением системы. Собрав волю в кулак, она оторвала себя от койки и открыла дверь. В коридоре Мири ёкнула от холода — того особенного, сырого и въедливого холода старых зданий, который проникает под самую толстую одежду и садится ледяной лягушкой на сердце. «Зима близко», — констатировал её внутренний Старк. Выходить из комнаты, этого жалкого подобия цивилизации, было пыткой. Чтобы не замёрзнуть насмерть, приходилось кутаться в несколько слоёв всего тряпья, что было под рукой, превращаясь в неповоротливого многослойного монстра. Но это было лишь началом. В столовой начиналась настоящая битва — не за место под солнцем, а за место у чашки с жидкой похлёбкой. И за ту самую чашку, которую в любой момент мог отнять кто-то сильнее. Её стратегия свелась к сидению в четырёх стенах, борьбе с безумием и отчаянным попыткам вспомнить канон. Развлечения в этой дыре сводились к чтению (желательно, сказок со счастливым концом — для поддержания тонуса цинизма) и вышиванию. Всё остальное было под запретом — «неприлично для юных леди». К мальчикам относились лояльнее, их наказывали реже и мягче. Девочек же драли розгами. За что угодно. За намёк на непослушание, за проявленный характер, за то, что просто попалась на глаза в плохом настроении директору. Зато детей здесь спокойно впрягали в непосильный труд, и Мири, попав под опеку мадам Клары, была вынуждена исполнять роль няньки. Опыт обращения с детьми у Мириам был, увы, богатый. С четырнадцати — подработка нянькой, и соседские дети казались вампирами, высасывающими все силы. Но хуже того было возвращаться в родное пекло, где собственная мать встречала её ворчанием: «Могла бы и по дому помочь, и за младшими присмотреть!» Сердце сжималось от обиды. Будто это она давала команду «плодиться и размножаться». Так и хотелось вручить родительнице брошюру «Современная контрацепция для чайников». Поэтому она ушла из дома в день своего совершеннолетия, хлопнув дверью и навсегда вычеркнув так называемых «родителей» из своей жизни. С младшими братьями и сёстрами какое-то время пыталась поддерживать связь, но та быстро сошла на нет — слишком горько было вспоминать, из какого болота они все вылезли. Теперь она снова была нянькой. История, блять, любила повторяться. Только масштаб другой: не пара сопливых родственников, а целая плантация младенцев на попечении приюта. Корми, купай, убаюкивай. Сбежать некуда. Единственный плюс — они хотя бы не задавали глупых вопросов. Плечи Мири всё ещё ломило от холода в коридоре, когда она зашла в столовую. К счастью, дети только начинали собираться и свободных мест было полно. Пахло дезинфекцией и той особой тоскливой овсянкой, которая и через час будет напоминать холодный клейстер. Взяв свою порцию жидковатой каши и стакан кисловатого киселя, она пробилась в самый дальний угол — так, чтобы спиной к стене и обзором на весь зал. Никто не подкрадётся сзади. «Ну, приятного аппетита, героиня, — мысленно процедила она, глядя на свою «трапезу». — Бон аппети». Позавтракав, Мири поспешила в комнату и натянула уродливую колючую школьную форму. В приюте учились только малыши, а всем, кто постарше, приходилось ежедневно совершать марш-бросок в ближайшую школу. Открыв рюкзак, она машинально проверила учебники и заточки. Последний раз она забыла географию, и старая карга-учительница устроила ей позор перед всем классом. Больше таких сюрпризов не будет. «Ничего не забыла», — с удовлетворением отметила она про себя. Натянув потрёпанную, но тёплую куртку, Мири спустилась вниз и, наконец, переступила порог приюта. Школа была не лучше, но там — другие правила. И это уже что-то. Десять минут неспешной ходьбы — и серая громада школы выросла перед ней. Ещё у входа она успела поймать пару едких взглядов от «домашних» детей, чьи мамы, пахнущие духами и домашней выпечкой, заботливо поправляли им воротнички и пренебрежительным взглядом проводили по её поношенной форме. Мири мысленно пожала плечами и прошла мимо, будто не замечая. В классе пахло мелом и старыми книгами. Она скользнула к своей парте, на ходу бросив: — Доброе утро, мистер Мартин. Учитель, седовласый мужчина в потёртом пиджаке, кивнул ей поверх очков. Похоже, в этом мире хоть кто-то относился к ней нейтрально. Открыв учебник, Мири откинулась на спинку. Пора было думать стратегически. План: выжить в приюте и выучить то, что вытащит из него. Фокус — на химии и биологии. Математика… Что ж, без этой скучной фундаментальной науки никуда, придётся себя ломать. А дальше— медсестра. Короткое обучение, острая нехватка кадров даже в мирное время, а уж после войны… Это был её железный билет к самостоятельности. Волшебство она пока оставляла за скобками. Мечтать о Хогвартсе, когда надо думать о хлебе насущном, — непозволительная роскошь. — Эймри, вернись из своих грёз! Спать будешь в кровати, а не на моём уроке, — голос мистера Мартина, резкий, как удар линейки, заставил вздрогнуть пол-класса. «Вернуться? О, мистер, вы не представляете, как мне этого хочется», — мысленно хмыкнула Мири. — Кто выйдет к доске и решит это уравнение?

***

Уроки, как и весь день, прошли без происшествий — серая, утомительная вереница событий. Доделав домашнее задание, Мири задула свечу и легла в кровать, чувствуя приятную усталость. Весь день она следовала плану: утренняя тренировка, чтобы исправить начавшийся сколиоз, потом уроки, ужин, помощь с малышами. Всё как всегда. Всё под контролем. Она легла спать, почти довольная собой. А проснулась от тупой, скручивающей боли внизу живота и противной липкости между ног. «Да бли-ин…— выдохнула она в темноту, с первого же мгновения понимая всё. — Серьёзно? Мне в девять-то лет?» Месячные. Та самая «радость» женственности, на которую в её прошлой жизни уходила уйма денег и нервов. И вот теперь, в этом хилом теле, без гроша в кармане и доступа к нормальным средствам гигиены. Идеально. Просто сказочно. Мири осторожно приподнялась на локте, и волна тошноты накатила вместе с новой спазмом. Она зажмурилась, пытаясь отдышаться. «Сначала надо с этим что-то сделать, а потом уже предаваться отчаянию», — пронеслось в голове старой, взрослой частью её сознания. Глубоко вздохнув, она высунула голову в тёмный коридор. Где-то вдалебе капала вода, и этот звук лишь подчёркивал гнетущую тишину. От холода по коже побежали мурашки, а босые ноги тут же окоченели от ледяного паркета. Стоять в одних трусах посреди ночи и высматривать взрослых — затея была из разряда безумных, но другого выхода не оставалось. — О! Мадам Кларисса! — её голос прозвучал неестественно громко, когда она увидела, как по лестнице поднимается дежурная воспитательница. Женщина приостановилась и прищурилась, пытаясь разглядеть говорящего в полумраке. — Эймри? Что-то случилось? «А то, блять, нет, — язвительно подумала Мири. — Я просто так, в четыре утра, решила попрактиковаться в ораторском искусстве». — У меня тут… деликатная проблемка, — проговорила Мири, чувствуя, как щёки пылают предательским румянцем, а пальцы теребят край ночнушки. — Понимаете, у меня, кажется, начались месячные. На лице миссис Джонс на мгновение отразилась обычная усталая раздражённость, но тут же сменилась пониманием, даже чем-то вроде смутной жалости. Она молча кивнула и властным жестом велела следовать за собой в душевую. «Сейчас, детка, сейчас разберёмся», — пробормотала она себе под нос, уже роясь в тумбочке за стойкой. Стоя под обжигающе горячими струями воды, Мири впервые за долгое время почувствовала не просто облегчение, а блаженное, почти животное ощущение чистоты. Она мылась особенно тщательно, зная, что следующего шанса не будет неделю. Переодевшись в чистое (залатанное, но свежее — ещё одно маленькое чудо в этой реальности), она вернулась в комнату, где её ждала воспитательница с небольшим свёртком из грубой, старой ткани. — Вот, — женщина почти не глядя протянула ей несколько аккуратно сложенных тряпичных полосок. — Пользуйся аккуратно, потом постираешь и вернёшь. Мири взяла их. «Н-да, — с горькой иронией подумала она, разглядывая тряпичные полоски. — А в прошлой жизни я капризничала из-за крылышек. Но это определённо лучше, чем ничего». Заправив самодельную тряпичную прокладку, Мири с отвращением поморщилась. Грубая ткань безжалостно натирала нежную кожу, а мысль о том, что это теперь её ежемесячная реальность, заполняла душу тихой, но неукротимой яростью. «С завтрашнего дня — всё. Хватит, — поклялась она себе, лёжа в темноте и чувствуя каждый узелок и шов на этой проклятой тряпке. — Буду воровать, буду подлизываться к богатым воспитанницам, буду торговать своими услугами. Если понадобится. Но настоящие прокладки я себе добуду. И шоколад. Килограмм. Чёрт возьми, я себе это точно заслужила». С этой мыслью, впервые за эту ночь разжав кулаки, Мири уснула.