Молись, сынок

Мать была поехавшей на теме бога, икон, и прочей чепухи что по мнению Данила лишь пудрила мозги ещё больше сект распространяющихся по городу с огромной скоростью. Утро было сущим адом, в этом казалось бы богом поцелованным домом. Кашин ненавидел просыпаться, ебучего боженьку и в особенности озабоченность своей матери. — Данил, сколько раз я повторять должна? шагом марш на кухню! — не удивляясь тому что она вновь ворвалась в комнату без стуков или каких-либо предпосылок, он сначала привел себя в более человеческий вид наконец одевшись, после чего неторопливо прошел по коридору к кухне, где на побитой жизнью тарелке лежало два незамысловатых бутерброда. Парниша уплел их за минуту, после чего умывшись и почистив зубы отправился в школу. — Я пошел, мам. — Не дожидаясь ответа, Кашин закрыл дверь в квартиру выйдя из подъезда. Зима пробивала нос, до невозможности давая понять температуру собственного тела переставая чувствовать кончик носа. Это было неважно, учитывая пиздецки трудный квест называвшийся "не усни по пути". Но это было пол беды. Как по струнке у гаражей его ждал давний друг Илья. С Коряковым они знакомы были с начальной школы, считай с пелёнок кенты да и чуваком он был нормальным. Скорешились они с рыженьким. — Бля, чувак я тебя жду уже сучьих пятнадцать минут! Жопу насмерть отморозил! — На это Данила лишь усмехнулся, парни пожали руки в знак приветствия. — Извиняй, проспал. — после чего похлопал друга по плечу. До места назначения было идти около получаса поэтому покурить им никто не имел права запретить. Сигарета хоть как-то заставляла чувствовать тепло своими обмороженными пальцами. —Слыхал — Илья вновь затянулся. — Руслан с телкой своей разбежался. — Парень потупился в снежную тропинку по которой они шли, ситуация никак не задевала его, просто он делал так всегда. Абсолютно. — Да ну, а че так? — Кашин слегка нахмурился, от интереса. На самом деле, с Русланом они не были так близки как с его попутчиком в данный момент. Знакомые, не больше. — Да короче, по факту он с ней мутит только чтоб ебать на больших переменах. Хоть многие и думали что это слух, но так и есть. — Вновь затяжка. — Ну так вот, расстались потому что Русу настопиздило все это. В целом, он всегда так поступает. — Коряков пожал плечами, всем своим видом показывая то, как очевидны были его слова. — Ну и похуй, чё, новую себе найдет. Отвечаю. — 7:53. 17 января. — Блядский охранник! — Илья прошипел себе под нос эту фразу, будучи довольно раздраженным. — Пошел этот старый мудак нахуй, из-за пропуска мне ещё домой шароебить, ага. Разбежался. — Кашин лишь вздохнул, снимая куртку и вешая ее на крючок — Да ну похуй, забей. — Спустя некоторое время оба вышли из раздевалки, пытаясь вспомнить кабинет в котором будет проходить первый урок. Внезапно чья-то темноволосая макушка пулей пронеслась мимо них, а после и через младшеклассников расталкивая их в разные стороны на удивление никого не сбив с ног. — Опа, Руслан. — Коряков, абсолютно по идиотски усмехнувшись, пальцем показал в сторону где только что пробежал их общий знакомый. — А че он разбегался то? — Из-за спины послышался до ужаса возмущенный голос завуча, что пыталась догнать старшеклассника, но по сути окончательно упустила его из виду. — А, терь понятно. — Оба же просто плюнули на эту ситуацию, спросив у выходящей с раздевалки одноклассницы номер кабинета, направившись к нему. На удивление, там было тихо. Все либо спокойно общались, либо спали уткнувшись лицом в деревянную поверхность, либо же просто залипали в телефон. — Але, Лен! Это наша парта! — И без того раздраженный Илья стал ещё более озлобленным. Спустя нескольких минут дебатов, две подружки все же ушли с козырного места парней. В класс зашла учительница музыки, что приходилась классным руководителем их класса, ну, та что за Тущенцовым недавно гонялась. Тяжело вздохнув, женщина прошла за свой стол, заполненный доверху бумагами и личными вещами учеников что были ей отобраны. — Вы звонок что-ли не слышали?! — Все ученики немедленно поднялись, поздоровавшись. Ближайшие минут десять Даня тупил в край парты. Мысли отсутствовали напрочь, иногда он перебрасывался парой слов со своим соседом, и то не по инициативе Данила. Кашин был уставшим, вымотанным и как казалось без причины разочарованным. Дверь кабинета резко открылась, заставляя всех обратить внимание на неё. — Здрасте, войти можно? — Руслан. Улыбался во все тридцать два, абсолютно не придавая значения недавней погоне. Парень расслабленно облакатился спиной на дверной проход, с чувством вседозволенности и явного превосходства смотрел музичке в глаза. В этот момент качество недавно преобладавшее в настроении рыжего пропало. Ему нравилось присутство Тушенцова, точно так же как и когда рядом с ним Коряков. Только вот то чувство было на грань теплее, но веснушчатый не думал об этом, не желал копаться в своей отравленной голове. Прошло ещё некоторое время бессмысленных споров между учеником и преподавателем, сопровождающихся словами о том что темноволосого отчислят со дня на день. Об этом говорят уже второй год. На подобные реплики Руслан лишь показано закатывал глаза, оставляя руки в карманах, после чего заняв парту. Тущенцов всегда был таким, в начальной школе это было не особо заметно, но намеки в его поведении мелькали. В седьмом классе крышу ему снесло окончательно, он слишком замкнулся на какое-то время, причина хоть и была неизвестна, но это не столь важно. Важно то, что после этого фляга у него поехала не хило. Кашин любил иногда посмотреть в его сторону, видеть его довольно аккуратные черты лица, наблюдать за действиями. Но какая же жуткая ненависть у него была к нему, в основном заключающаяся в беззаботной жизни Руслана. Тот ведь явно ни о чем не парился. Зависть гложила, перед сном душила хуже зашарпанной веревки в коморке физрука. Даня хотел забрать, ощутить какого это. Хоть на мгновение почувствовать себя счастливым, а не возненавидившим лишь саму суть человека собственным существом. С заинтересованного, его взгляд часто менялся на томный, до жути молчаливо яростный. Данил думал о многом, и это многое обычно заканчивалось мыслями о причинении физического вреда или чем-то подобном. Он думал о том как будет чувствовать его кровь своими ладонями, как пред богом встанет на колени поведав для чего то совершил, желал вкусить тот плод счастья, чувствуя его пару мгновений назад бившееся сердце в своих ладонях, не в чужих. Он бы ни за что не позволил кому-то другому совершить это, слишком тот любил естество Руслана. Подобные фантазии через короткий промежуток времени становятся отвергнутыми как здравым смыслом, так и самим Даней. Это ненормально. Лишь фыркнув, тот наконец осознает что урок закончился секунд тридцать назад. Илья предложил пойти в так называемую курилку. — Погнали, хули нет. —