Наследник

Сердце императора Тая эя Эйни дрогнуло, когда он услышал имя эсшайского посла, прибывшего в Ро’од с дипломатической миссией. Тенаин эя Вэдтри был сыном единственной в Эсшае драконьей летуньи — Тисс эя Вэдтри — той, которую Тай ненавидел и любил вот уже целый долгий век. Голос глашатая звонким эхом отразился от высоких каменных сводов тронного зала. Перечислялись имена эсшайской делегации во главе которой стоял Тенаин эя Вэдтри — подающий надежды молодой дипломат королевства. Поначалу Тай подумал, что ослышался, однако двери зала гостеприимно распахнулись, впуская внутрь иностранных гостей. Взгляд императора сразу зацепился за эльфа, шедшего впереди всех — степенного, размеренного, смотрящего куда-то вдаль, не на императора, а словно сквозь него. По алому плащу, накинутому поверх доспеха, струились черные, словно вороново крыло, волосы, по которым стекал медовый свет свечей тронного зала. Черные брови, холодная алебастровая кожа и спокойный, ничего не выражающий взгляд голубых, точно море в Эсшайской столице, глаз. Ее глаз. Тай ни с чем бы их не перепутал — в эти глаза он смотрел тысячи ночей. Любовался ими, восхищался, пленялся, ненавидел и обожал. Еще до того, как ему на ухо шепнул его советник, император сразу понял, что перед ним сын Тисс. И это открытие заставило его горько усмехнуться. Стало быть, она вышла замуж? Переехала куда-то подальше от столицы, ибо новостей о ней шпионы не приносили уже очень давно, завела детей и ведет тихую, безмятежную жизнь. Лишь иногда жители королевства видят парящего в небе дракона. Стало быть… Она его забыла? В последний раз они виделись целое столетие назад — он умолял ее остаться, стоял перед ней на коленях, хватался за ее изящные руки словно обезумевший. Но она была непреклонна: мир, достигнутый таким трудом и такими жертвами нельзя было рушить — ей никогда не стать имперкой, ему не быть эсшайцем. Между ними непреодолимая пропасть. Тай, тогда еще наследный принц, был полон надежд и веры в то, что все можно изменить, что их союз будет символом новой эпохи, мира, которого так ждали оба государства. Однако она не послушалась его. Ушла под покровом ночи, покинула, оставила одного с горечью утраты на плечах, долгом перед империей и кровоточащей раной в груди — ее прощальным поцелуем. Когда пришло время, Тай женился на той, которую выбрал его отец — послушной благородной леди, с детства учившейся роли достойной супруги и благодетельной матери. Тай уважал ее, был благодарен за дочь, что она ему подарила, но не любил. Любил он только одну своенравную эсшайку, демоны бы побрали ее имя. И потому, когда его супруга скоропостижно скончалась, Тай обнаружил, что вздохнул с облегчением, а не скорбью. И ужаснулся собственной циничности. Когда пришло время, Тай занял место отца, став императором Ро’ода. Он принял бразды правления в свои руки и поклялся не допустить войны между королевством и империей вновь. Однако этому не суждено было сбыться — старый, казалось, давно позабытый конфликт вспыхнул с новой силой. Тай с каким-то болезненным наваждением и любопытством вглядывался в лицо этого Тенаина, словно пытаясь отыскать там… Частичку себя? Доказательство любви Тисс? Все это морок, наваждение, которое император отчаянно пытался стряхнуть с себя. Нечего грезить прошлым. Тенаин был похож на него не больше, чем другие эльфы его народности. Тай стряхнул с себя дурман минувших дней и обратил все свое внимание на речь эсшайской делегации.

***

Тенаин не любил имперцев. Видимо, эта неприязнь передавалась всем эсшайцам в крови. Он не мог объяснить природу этих чувств: Тенаин родился уже после заключения мира, не терял близких и дом, не видел ужасов войны, но эхо ее ощущалось даже сквозь десятилетия — поколение людей и дварфов уже сменилось, но эльфы еще застали те смутные времена и хорошо помнили о них. Тенаин вырос на этих рассказах, среди его учителей было много бывалых воинов, даже его мама иногда рассказывала истории, хоть и стремилась держать серую мораль в повествовании. Тенаин знал, что были хорошие имперцы, которые помогали его матери и Эсшаю в борьбе за мир. Но так же он знал, что его отца забрала война — он родился, когда его уже не было. Мама всегда говорила, что война разлучила их. Тенаин всегда слышал: «имперцы его убили». Он считал, что она излишне берегла его чувства и никогда не говорила прямо о вещах, которые надо называть своими именами. Их приняли радушно, впрочем, гостеприимство было свойственно Ро’оду — об этой показной, отточенной тысячелетиями вежливости знали все. Изначально Тенаин не должен был возглавлять эту дипломатическую миссию. Он считал себя еще недостаточно опытным и в целом предпочитал вести переговоры с народами людей и дварфов. Однако король Аирдаль, усмехнувшись чему-то своему, только одному ему понятному, поставил его во главе, заявив, что он справится как нельзя лучше. Вне дипломатических приёмов, переговоров и ужинов, Тенаин предпочитал коротать время в имперской библиотеке. Он был убежден, что не имеет права наслаждаться жизнью и отдыхать, пока идет конфликт, особенно на чужой вражеской земле. Впрочем, библиотека была ничуть не хуже красот и развлечений столицы. Здесь хранились редкие экземпляры произведений, которых не было даже в Эсшае. И потому, Тенаин, пользуясь благослонным разрешением самого императора, много читал в уединении. В этот вечер он нашел несколько интересных экземпляров по магии и решил написать короткое письмо матери с просьбой узнать, существовали ли такие книги у них в Эсшае. Или ему стоит переписать вручную пару страниц особенно интересных и древних трудов? В этой части библиотеки было по обыкновению тихо и пусто, лишь иногда шаркал туда-сюда старый библиотекарь-человек. И потому, привыкший к этим звукам Тенаин, не сразу поднял голову, когда услышал шаги поблизости. Лишь когда они затихли, он взглянул на подошедшего гостя. Император! Тенаин быстро, но без раболепской спешки, поднялся на ноги и с достоинством поклонился. — Ваше императорское величество. — Лорд эя Вэдтри. Неожиданная встреча. Обычно в эту часть библиотеки редко кто захаживает. — Я полагал так же. — Тенаин наметил легкую улыбку. — Я потревожил вас. — Император кивком указал на письмо — Ни в коем случае, ваше величество. Я получил известия из дома и собирался написать ответ. На мгновение Тенаину показалось, что император растерялся и будто тень горечи пробежала по его лицу. Но в следующую секунду это странное наваждение пропало и император поинтересовался светским тоном: — Надеюсь, ваши мать и отец пребывают в добром здравии? На мгновение в Тенаине вспыхнула ярость: его отец давно не пребывает ни в каком здравии! Ведь он убит имперцами, коими повелевает эльф, пытающийся завести с ним светскую беседу в эту самую минуту. — Разумеется, ваше величество. Спасибо. — ровным тоном ответил эсшаец, наметив благодарный кивок. — Вы колдуете? — переменил тему император. «Что тебе от меня надо?» — подумал Тенаин. — Учусь. — Ваша мама очень могущественная колдунья. И не менее талантливая летунья. На бесстрастном лице ро’одского правителя отразилась тень улыбки, что не укрылось от внимательного взгляда дипломата. — Благодарю ваше императорское величество, это действительно так. Видно было, что император хотел было спросить Тенаина о чем-то еще, однако, не найдя предлога или, быть может, уместного вопроса, принял решение завершить диалог на дружеской ноте. — Что ж, лорд эя Вэдтри, благодарю вас. Если вам понадобится какая-либо помощь или возникнут сложности во дворце — вы всегда можете обратиться ко мне напрямую. Эсшайцы не враги моему народу и никогда ими не были.

***

Тенаин вышел из библиотеки заполночь, когда серебристо-белый свет луны пробирался сквозь приоткрытые окна и вступал в противостояние с теплым светом факелов. Коридоры были пустынны и безлюдны. Тенаин неуютно повел плечами. Странное ощущение, что за ним наблюдают, давило на него, заставляя подозрительно оборачиваться всякий раз, когда откуда-то доносились шорохи. Он был уже близок к своим покоям, когда что-то со всей силы ударило его в спину, повалив на пол. Тенаин молниеносно развернулся, складывая руки в знак призыва и готовясь атаковать магией. Тьма вокруг него начала стремительно сгущаться, лишая зрения и слуха, расползаясь чернильными щупальцами по всему пространству. Юноша ощутил резкую нехватку воздуха, а в следующее мгновение что-то подбросило его в воздух и с силой швырнуло о каменный пол. Тенаин от боли провалился в небытие.

***

— Хвала небесам, он жив! — раздалось над ухом. Тенаин не мог разобрать, чей именно это был голос, однако догадывался, что он принадлежал кому-то из эсшайского посольства. — Имперцы… В их доме как всегда царствует тьма. Помните, век назад тоже самое было… Леди эя Вэдтри рассказывала. — Тише! Нас могут услышать. Мы должны быть благодарны императору, он прикладывает все усилия, чтобы защитить лорда эя Вэдтри. — Он делает это, потому что ему выгодно. Невидимый собеседник недоверчиво фыркнул, и голоса вновь растворились в тишине.

***

В следующее свое пробуждение Тенаин сквозь темную пелену смог расслышать обеспокоенный голос матери. — Что произошло с моим сыном? Неужели проклятие вернулось вновь? Тихий шелест вздоха в ответ. Скрип двери. В покои вошел кто-то еще: Тенаин по-прежнему не мог ни видеть, ни двигаться, но слух сделался острее и словно открылось еще одно чувство ощущения. Атмосфера вдруг изменилась: время замерло, застыло в каком-то напряженном ожидании неизвестности, а потом стремительно сорвалось в обрыв навстречу темным бурлящим водам. — Тисс! — возглас чистый, полный надежды и горечи, и какого-то юношеского восторга лишь отдаленно напоминал голос императора. И все же Тенаину показалось, что это был именно он, хотя абсурднее ситуации было сложно представить. И вновь он провалился в странный сон.

***

Получив известия из Империи, Тисс вылетела, немедля, в тот же вечер. Она гнала своего дракона сквозь темные тучи, дождь, колючий снег, лишь бы быстрее добраться до столицы. — Нариальм, пожалуйста, скорее! Тенаин может погибнуть! Дракон издал утробный рев, чувствуя беспокойство и тревогу хозяйки, и взмахнул могучими крыльями, рассекая тёмное, мрачное небо. Когда над ними сквозь дымчатую завесу облаков показались огни имперской столицы, сердце Тисс пропустило удар и болезненно сжалось от воспоминаний, нахлынувших на нее столь внезапно. Много лет она не была здесь, однако путь ко дворцу и гнезду драконов был ей хорошо знаком. Возможности послать кого-то вперед себя не было, поэтому Тисс надеялась, что имперцы догадываются о том, что это ее дракон кружит над дворцом и не будут встречать ее враждебно. В конце концов, это император распорядился отправить ей известие. На посадочной площадке ее действительно ожидали и, следуя её слову, или, скорее, приказу свыше, незамедлительно провели в покои к сыну. В темных покоях стоял стойкий аромат вскуриваемых целебных трав, мягко потрескивал камин, а возле ложа, склонившись над ним, стоял эльф-целитель, бесшумно перебирая склянки на прикроватном столике рядом. Заметив ее, целитель глубоко поклонился. — Жизнь вашего сына вне опасности, леди эя Вэдтри. Мы погрузили его в целительный сон. Организм молодой, сильный, он справится. А пока ему нужен только покой. И, я полагаю, ваше присутствие. Родственные узы, а особенно кровная магия, как вы знаете, благоприятно влияют на здоровье. — Спасибо вам. — Тисс наметила легкий поклон лекарю. Эльф ответил взаимной учтивостью и повернулся, чтобы собрать свои вещи и покинуть покои. Тисс вновь обернулась к сыну, лишь краем уха услышав, как открываются и закрываются двери. Однако даже будучи поглощенной вниманием к сыну, она все же уловила, как в воздухе раздалось тихое приветствие императору, а затем повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь почти бесшумными шагами позади нее. О, она знала, кто вошел сюда. Но не могла заставить себя обернуться: ее охватил не то страх, не то трепет, не то горечь. Поэтому Тисс сделала вид, что не замечает ничего кроме Тенаина, который лежал неподвижно и безмолвно. Его кожа, и без того бледная, была белее луны, а черные смоляные волосы, обрамлявшие лицо и такие же ресницы бросали тени, заостряя юные черты лица. Сейчас, находясь в покое Тенаин имел поразительное сходство с отцом, хотя в жизни это было не столь заметно: жесты, мимику и речь он более унаследовал от матери. Тисс смотрела на сына и видела перед собой картину столетней давности: его отец лежит такой же бледный и ослабленный в Эсшайских покоях после покушения. Что за злой рок преследует их семью? — Тисс! — полный надежд зов раздался позади нее, звонко разбивая тревожную тишину. Она не могла не обернуться. Тай стоял напротив нее в нескольких шагах, такой же красивый, как и прежде. Она видела, как он приоткрывал рот, то ли пытаясь что-то сказать, то ли судорожно хватая воздух. — Ты как будто призрака увидел. — попыталась пошутить Тисс, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Я так давно не видел тебя, что ты и впрямь стала для меня призраком. — На спокойном лице Тая отразилась бледная тень печальной улыбки. Они одновременно перевели взгляд на Тенаина. — Покушавшихся на лорда эя Вэдтри пока не нашли. Стража опросила всех, кто мог что-то видеть или слышать. Пока безрезультатно. — Какая знакомая картина. — грустно вздохнула Тисс. — Искать среди живых бесполезно. Тай кивнул, соглашаясь с ней. Они уже видели такое однажды, но не ожидали, что тьма может вернуться. — Тенаин — маг? — Да. — Значит, от тебя он унаследовал больше, чем от отца. Это хорошо. — с некоторой долей злобной язвительности констатировал император. Тисс спрятала усмешку. Если Тай еще не догадался кто перед ним — значит, скоро обязательно выяснит это. Она чувствовала, что за этими словесными уколами скрывается желание выяснить правду, понять, подтвердить или опровергнуть свои безумные мечты — может ли он быть отцом Тенаина? Леди эя Вэдтри решила не упрощать ему задачу. В конце концов, она так долго держала правду при себе, оберегала ее ото всех, в том числе и от двух самых дорогих ее сердцу эльфов: Тая и Тенаина, чьи имена, пусть и ненамеренно, но были схожи, как и они сами. — От отца он унаследовал многое. В том числе и непомерное упрямство. — туманно ответила Тисс, пожав плечами. — Упрямцев среди эсшайцев достаточно, — ядовито продолжал Тай, пытаясь облечь свои колкие слова в хоть какое-то подобие учтивости. — Я был с ним знаком? — Вряд ли. И, решив, что хватит с нее его сарказма, ловко сменила тему: — А как ваша дочь? Говорят принцесса хорошеет день ото дня. Упоминание дочери заставило Тая смягчиться. — Да, Тиссаэль растет очень умной девушкой и радует меня своими успехами. Тисс с трудом удержала на лице привычное выражение. Разумеется, она знала, как зовут имперскую принцессу, что была ненамного младше Тенаина, однако никогда не придавала этому значения. Но сейчас, услышав, как Тай акцетно произнёс это имя, было трудно не заметить очевидного сходства с ее собственным. — Императрице не было обидно, что ты назвал свою дочь в честь… Бывшей подруги? Сходства не заметит только дитя. — Нет, не было. Ты забываешь, Тисс, что я император и волен давать своим наследникам любые имена, которые сочту нужным. Я уважаю покойную императрицу и благодарен ей за подаренную наследницу, однако любви между нами никогда не было. Этот брак был сугубо политический, выгодный обоим домам. Она это понимала. — Или тебе кажется, что понимала… — едко заметила Тисс. Император скривился, как от зубной боли. — Нет, Тисс, не надо приписывать чувства там, где их действительно не было. Лучше обрати внимание на то, что у тебя прямо под носом. Сказав это, Тай задержал на ней долгий взгляд, потом перевел его на спящего Тенаина и добавил: — Я навещу вас позже. Тихо закрылась дверь покоев и Тисс устало опустилась в кресло. Ночь обещала быть длинной и неспокойной.

***

Следующим утром слуги оповестили Тисс о том, что ее желает видеть император. Место встречи он выбрал нетривиальное — это были не его покои, не рабочий кабинет, не малый тронный зал и даже не зал переговоров. Он выбрал место в саду, где они когда-то проводили много времени вместе. Тисс решила, что для личного разговора это, вероятно, лучшее место — шанс того, что их подслушают, был очень невелик. Идя вслед за сопровождающим ее стражником, эльфийка гадала, что могло понадобиться императору: еще вчера они полночи провели вместе — она хлопотала подле сына, а Тай — подле нее, совершенно, казалось, забыв о том, что теперь он император и сбросив на краткий миг эту тяжелую ношу венценосца. Но с наступлением рассвета он ушел, а она осталась, с надеждой дожидаясь пробуждения сына. Тенаин действительно очнулся и выглядел гораздо лучше, чем пару часов назад. Болезненная бледность сошла с него, уступив место мягкому румянцу, за бодростью пришла и решительность с упрямством — он уже норовил встать с постели и работать, несмотря на просьбы лекаря и матери не торопиться. Словом, Тисс была права — ее сын был весь в отца, хотя и она сама не отличалась усидчивостью и смирением. В укромном месте сада у небольшого искусственного фонтана с прудом слуги накрыли завтрак на двоих. Император уже ждал ее. Стражник, поклонившись, оставил Тисс и Тая наедине. Леди эя Вэдтри заметила, что в руках эльф крутил небольшую скляночку с бордовой жидкостью внутри, мерцающей рубиновыми всполохами на солнце. «Это кровь» — подумала она про себя и сощурила глаза. Интуиция подсказывала, о чем будет этот разговор. — Значит, мне не показалось… — негромко произнес эльф. Тисс спокойно села за стол, неторопливо разложила на коленях ткань салфетки, расшитую золотыми нитями по краям, и сделала глоток чая из изящной фарфоровой чашки. Только после этих неспешных действий она наконец обратила свое внимание на Тая, искусно сделав вид, что заметила предмет его интереса только сейчас. — Чья это кровь? — Твоего сына. — Кто разрешил тебе брать ее? — Я сам себе разрешил, Тисс. Я император. — Это не означает, что эсшайцы тебе подчиняются… — Тисс предприняла слабую, почти бесполезную попытку остановить этот стремительно раскручивающийся узел тайны. Она была убеждена — ни Таю, ни Тенаину не надо знать об их родстве, это знание не принесет им ничего, кроме печали: императору — от осознания того, что ничего нельзя поменять, а ее сыну, воспитанному эсшайцами — что его отец император враждующей стороны. И все-таки Тай решил довести это дело до конца, и она уже была не в силах ему помешать. — Кто отец Тенаина? Вопрос, заданный в лоб, так грубо и в совсем несвойственной Таю манере заставил Тисс скривиться. Их нити судьбы давно развели боги. Однако внутренний голос холодно шептал, что Тай имеет право знать правду. Эльфийка отринула робкие отголоски беспокойства и обратилась в каменную статую. Она видела, чувствовала, что Тай все знает, однако почему-то хочет, чтобы правда была произнесена ее устами. Но она решила не идти у него на поводу, сколь сильно порой ей бы ни хотелось разбить этот многолетний лед тайны. Тай, видя, что упрямая гордая леди не собирается ни отвергать, ни соглашаться с высказанным вслух предположением, нахмурился. Взгляд вновь упал на скляночку в его руках. Ошибки быть точно не могло. Что-то вчера, словно само провидение, заставило его задуматься о схожести этих покушений и о том, почему именно сын первой эсшайской летуньи попал под те же проклятия, что и он? И вот кровь, взятая лекарем с места покушения, была исследована придворным магом, который обнаружил ее родство с кровью Тая эя Эйни. Любопытство, возможно, скрывавшее в себе подсознательное желание разгадать тайну леди эя Вэдтри, привело к событиям, переворачивающим жизнь императора Ро’ода с ног на голову. — Тенаин мой сын. — тихо, но твердо произносит Тай, словно пробуя эту фразу на вкус. — Это мой сын. — с нажимом и громче произносит он, вкушая это ощущение и любуясь стремительно бледнеющим лицом эсшайской летуньи. Его охватила эйфория. Он был прав. — Скажи это! Тисс рвано выдохнула, как перед первым прыжком на спину Нариальма. — Да, — негромко ответила она. — Громче… — вкрадчиво улыбаясь, потребовал Тай. О, он хотел упиваться этим чувством — этой покорностью самой непокорной гордячки и упрямицы, ее признанием и тем, что тайна, хранимая столько лет, стала явью. — Да, Тенаин твой сын, Тай. — Почему ты не сказала мне раньше? Почему ушла тогда? Тисс горько и холодно рассмеялась. — Почему? Потому что ты — наследник огромной империи, а я — подданная другого королевства. Ты должен был, рано или поздно, стать императором, а я оставалась преданной своему королевству. Единственная эсшайская летунья не могла оставить свой народ без защиты. У каждого из нас был свой долг. И мы не могли его предать ради любви. — Но мы могли бы попытаться что-то придумать… — Нет, не могли бы. Я знала, что ты так скажешь. Поэтому промолчала тогда, скрыла от тебя и пообещала себе никогда не рассказывать ни тебе, ни Тенаину. Это разбередило бы старые раны, заставило бы их кровоточить с новой силой — нет, через такое я не хотела проходить еще раз и тебе не желала подобной боли. — Почему Тенаин не знает? — Потому что у нас с тобой слишком много врагов с обеих сторон. Беззащитный ребенок — удобная мишень, что сделать больно многим одним ударом. А сейчас он еще слишком юн, делит мир на черное и белое… — Надо понимать, для него черное — это Ро'од? Тисс ничего не ответила на этот вопрос. Вместо этого неожиданно пылко сказала: — Увы, свою судьбу с твоей судьбой пускай связать я не могла. Но все эти десятилетия я жила, жила лишь одним тобой. И горько мне слышать сейчас твои упреки. Эсшайка закрыла лицо руками и согнулась пополам, словно груз вековой тайны сдавил ее железными тисками. Тай упал перед ней на колени, отнимая ее руки от лица и притягивая к себе для поцелуя. — Что нам делать, Тай? Я завралась на всю оставшуюся жизнь, я не хочу так больше… — Больше я тебя никуда не отпущу. Ты и Тенаин будете моей семьей. Я слишком долго был вдали, я не видел тебя, не слышал и не чувствовал, не знал, как растет мой сын. Теперь же я не хочу терять ни мгновения из этой жизни. — Он так похож на тебя, так похож… Для меня было и мукой, и радостью наблюдать за ним и видеть в сыне — тебя. В его действиях, взгляде, поведении. Все, все твое… Неподалеку хрустнула ветка, в миг разрушив хрупкую идиллию. Напрасно они полагали, что никто не сможет их здесь подслушать. Тай мгновенно обернулся. Среди деревьев, уже не скрываясь, стоял Тенаин, застывший и бледный, словно статуя. — Так это правда? Все, что я услышал — правда? — надломленным голосом спросил он. — Тенаин… — негромко позвала его Тисс. — Почему ты не говорила мне, мама? Я вырос верным поданным Эсшая, с его убеждениями и идеалами... Как мне теперь жить с открывшейся правдой? Что мне с ней делать? Тисс беспомощно переводила взгляд блестящих от слез светло-голубых глаз с Тая на Тенаина. Два молодых эльфа смотрели друг на друга не враждебно, но настороженно, как хищники, готовящиеся к прыжку. — Я считал вас врагом, я думал это вы убили моего отца. — обратился Тенанин к императору. — Мама говорила, что ее и моего отца разлучила война. Я был уверен — он погиб. Она никогда не говорила ни о вас, ни о своих днях, проведенных здесь, в империи. Это молчание я трактовал по-своему. — Однако теперь тебе известна вся правда. — сказал Тай. — Ты мой сын. Тенаин в отрицании коротко мотнул головой. Его полный горечи взгляд острым кинжалом прошелся по императору. Губы сжались в жемчужно-белую полосу. Тонкие пальцы с остервенением впились в ткань на груди, словно одежда мешала ему дышать. Держать остатки самообладания юноша мог с трудом. — Нет. — ответил он. — Я не могу это принять. Резко развернувшись, Тенаин кинулся прочь из сада.