Урок тишины

      Очередной заказ. Лютик, неизменный компаньон ведьмака, как обычно крутился рядом и путался под ногами, опять жалуясь на что-то.       – Лютик, заткнешься ты уже наконец или как? – Геральт, раздраженный непрекращающимся трепом, казалось, был готов лично заткнуть надоедливого барда, но вместо этого только ускорил шаг. Менестрель на это обиженно фыркнул и даже не подумал замолкать.       – Не дождешься! Искусство заткнуть невозможно! – Лютик прибавил хода, чтобы не отставать. – Убежать от него тоже непростая задача, чтоб ты знал.       – Лютик! – Беловолосый прибавил голос и остановился, развернувшись на пятках. Он подошел к барду почти в плотную и ткнул ему пальцем в грудь. – Если ты не можешь помолчать пару минут, то остаешься здесь и будешь ждать моего возвращения. – Ведьмак указал рукой на поваленное дерево неподалеку от тропинки, по которой они шли.       – Ты не можешь меня здесь оставить, – Лютик скептически оглядел место куда указал Геральт. – а если со мной что-то случится?       – Меня не будет всего пару часов, думаю, тебе не составит труда побыть это время одному. – Ведьмак развернулся и пошел дальше бросив через плечо. – Если пойдешь за мной, я привяжу тебя к дереву на это время.       Барду ничего не оставалось кроме как плюхнуться на бревно и наблюдать удаляющуюся фигуру.              Как только ведьмак пропал из виду, Лютик вздохнул, снял со спины лютню и начал перебирать струны, одновременно подбирая слова и рифмы, иногда чиркая что-то в блокноте.              Спустя неполный час относительное спокойствие начало сменяться легкой тревогой. Солнце уже понемногу начинало садиться, и до этого светлый лес, начинал приобретать жуткие очертания.              Чтобы отвлечься от нарастающей паники, бард начал чуть громче бить по струнам, совершенно не думая, что это может привлечь лишнее внимание. За громкими аккордами он не услышал, как где-то справа сломалась веточка под тяжестью чужих ног. Когда он наконец заметил приближающиеся фигуры, было уже поздно. Кто-то быстрым движением стащил его на землю и придавил своим весом. Бард жалобно пискнул, ударившись подбородком о лежащий камень, сделал попытку скинуть с себя чужое тело.       – Ну-ну, артист, не дергайся. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя беззаботная жизнь оборвалась прямо сейчас? – Елейным голосом прошептал один из нападавших.       – Смотри-ка, Борх, кажется, он плачет. – Уже другой человек присел рядом на корточки и усмехнулся, смотря на лицо барда. – Как трогательно.              Лютик смог зацепить, размытым от выступивших слез, взглядом несколько деталей. Шрам через левый глаз переходящий на щеку, заостренные к концам уши. Лицо было худым и острым, глаза горели янтарным цветом, выдавая в нем полуэльфа.              Третий бандит подошел молча. Наступил барду на руку и с методичной жестокостью усиливал давление до тех пор, пока тот не вскрикнул от боли.       – Славный голосок. – Хриплый и грубый голос звучал удовлетворенно.              В волосы барда впилась рука того кого назвали Борхом, заставляя откинуть голову назад. Мерзкий, полный возбуждения голос прозвучал над самым ухом.       – Не бойся, птенчик, мы немного развлечемся и отпустим тебя, ты главное не кричи. – Борх подставил к его горлу небольшой охотничий нож. – Ну ка Эмерик, подсоби. – Он передал рукоять ножа полуэльфу, а сам слегка привстал с барда, поднимая его за бедра.       – Не надо! Прошу, стойте! – Лютик захлебывался слезами еле выговаривая просьбу. – У меня есть деньги! Давайте мирно разойдемся! – Он дернулся в сторону, но стоявший над ним мужчина с силой схватил его за плечо не давая двигаться. Клинок ножа который держал Эмерик сильнее прижался к шее оставляя кровавый след.       – Ты кажется по хорошему не понимаешь? – Борх полностью поднялся, улыбнулся обнажая пожелтевшие зубы. – Тогда будет по плохому, но исход это не изменит. Вернер, он в твоем распоряжении. – Коренастый темноволосый мужчина, с не единожды поломанным носом, державший лютика слабо улыбнулся исполняя приказ.              Удар по животу выбивает из Лютика весь воздух, сгибая его пополам. Отдышавшись он попытался подняться опершись рукой о дуб стоящий неподалеку,но почти сразу его лицо вдавили в шершавую ,как наждак, кору. Напор был намеренно сильнее, чем нужно для удержания. Другой рукой Вернер заломил ему руку так, что кости затрещали. Бард взвыл и замер боясь пошевелиться, чтобы ненароком не вывихнуть себе плечо.       – Стой, стой! Мне больно! – Голос хрипел, между словами то и дело разносились всхлипы.       Такой открытый страх казалось еще больше раззадорил мучителя, рука до этого прижимающая его голову, опустилась ниже и с силой рванула брюки вниз, разрывая ткань. Бард был не в силах сопротивляться, все что он мог это еще более жалобно всхлипывать от боли и унижения которые причиняли чужие касания.              Тихий, восхищенный шепот прорезал молчание наполненное всхлипами.       – О вот оно, истинное искусство - лицезрение того как маска надменной бравады спадает, стоит лишь немного сильнее надавить, обнажая настоящую людскую ничтожность. – Эмерик обнажил ряд ровных, неестественно белых зубов в презрительной улыбочке. Старый шрам натянулся словно струна, придавая его лицу еще более жуткий вид. – Браво, Вернер, ты истинный творец. – Он подошел ближе и схватил барда за подбородок, провел большим пальцам сначала по щеке смазывая дорожки слез, а после по губам проникая внутрь оставляя после себя солоноватый привкус.       Лютик отвернул голову, чем вызвал хриплый смешок у полукровки. Его похлопали по щеке словно непослушного щенка.              Сзади послышался скрип кожаного ремня, эхом отдаваясь в голове трубадура.       – Нет, нет, нет, – он затрепыхался совершенно забывая про боль в плече. Глаза забегали в поиске спасения.       – Не двигайся. – Насильник тяжело дышал, но голос не выражал никаких эмоций.              Резкая разрывающая боль заполнила собой каждую клеточку тела. Ужасный пронзительный крик трубадура наполнил собой сумеречный лес. Обе руки Вернера легли на его бока, сжимая до синяков и не давая отстранится, еще глубже насаживая податливое тело.       – Тише, бард. – снова холодный и безэмоциональный голос, словно говорящий, что его боль ничего не значит.              Горло саднило от криков, внутренности словно разрывались на части. Пальцы барда вцепились в кору, загоняя под кожу занозы. Внешние звуки доходили до сознания словно сквозь воду. Собственный хриплый голос, тяжелое дыхание Вернера над самым ухом и колкие насмешливые комментарии главы банды - Борха.       – Умоляю, хватит! Больно, про..мг. – Грубый толчок не дал договорить фразу, обрывая ее в самом конце.              Грубая, ритмичная фрикция кожи о кожу сопровождалась приглушенными, влажными звуками - отвратительной симфонией из крови и телесной смазки. Каждое новое движение отзывалось новым спазмом стыда и боли, заставляя сильнее вжиматься в твердую поверхность дерева. Запах пота, грязи и дешевого пива бил в нос, смешиваясь с запахом самого барда.              Движения внезапно стали глубже и быстрее предвещая конец. Пальцы Вернера обвили шею Лютика перекрывая ему кислород и заставляя непроизвольно сжаться. Вернер хрипло простонал, вошел до конца и прижавшись всем телом кончил внутрь. Когда руки отпустили барда, он без сил рухнул на землю, тихо всхлипывая.              – Эй, птенчик, чего расселся? – Борх подал рукой сигнал и Вернер, наконец совладав со своим ремнем, грубо впился пальцами в запястье барда и перекинул того через поваленное дерево, будто тюк сена. Борх же усмехнулся и повернулся к человеку со шрамом. – Эмерик, а ты что скажешь? Удостоишь барда вниманием или твоя эльфийская половина слишком брезгует?       Полуэльф, уже явно уставший от вечных шуточек в сторону его происхождения, шумно вздохнул и закатил глаза.       – Заткнись. – Он бросил полный презрения взгляд на главаря, но более не удостоил его своим вниманием, полностью сосредоточившись на обессиленном менестреле. Легкой, почти невесомой походкой он приблизился к лежащему барду. Провел кончиками пальцев по спине, вызывая неприятные мурашки. Быстрым движением перевернул Лютика на спину, открывая себе вид на измученное заплаканное лицо с небольшими ссадинами от тесного контакта со старым дубом и тоненький кровавый след, растекшийся по шее. Эмерик провел ловкими пальцами по кровоподтеку, поднес поближе к лицу, осматривая, а после облизал палец, пробуя на вкус.              Лютик лежал смирно совсем как загнанный зверек. Сердце бешено колотилось, отдавая эхом в ушах. Копна мыслей роилась в голове: Почему он? Когда это закончится? И наконец, где сраный ведьмак, когда он так нужен?       – Ты даже представить себе не можешь насколько твой сломленный вид возбуждает, но…– Полукровка взял короткую паузу – может быть еще лучше. – Лезвие ножа мелькнуло поймав на себе редкий лучик уходящего солнца. Холодный металл коснулся оголенного, задранной сорочкой, живота, не надавливая, а просто давая о себе знать. – Пхах, видел бы ты сейчас свое лицо. – губы Эмерика растянулись в самодовольной улыбочке.              Холодный пот обдал барда, паника с новой силой ударила в голову. Дыхание стало еще более сбивчивым. Трясущимися от страха руками он коснулся предплечья полуэльфа в попытке отодвинуть клинок как можно дальше.       – Н-не надо. Я все сделаю, только не убивай.       Эмерик рассмеялся. Холодно. Жестоко.       – Ты и так сделаешь все, что от тебя хотят. У тебя просто нет выбора, но убивать я тебя так уж и быть не буду. А вот не оставить пару меток, я себе позволить не могу. – Он спустился чуть ниже к внутренней стороне бедра и начал медленно выводить буквы под аккомпанемент из бардовских криков.              Лютик извивался от боли, бедро горело огнем. Эмерик не в силах удерживать его и одновременно вырезать буквы, грозно рыкнул.       – Если ты сейчас же не прекратишь вертеться словно уж на сковороде я сломаю тебе руки и вырву язык.       Лютик мгновенно замер захлебываясь слезами и собственным скулежом.       – Так то лучше. – Для верности остроухий подозвал Вернера, чтобы тот придерживал менестреля.              Спустя еще пару мгновений непрерывных криков, полуэльф отнял нож от его ноги и гордо улыбнулся.       На бедре красовались порезы, которые представляли из себя слово “Cuan”. (“Шлюха” в переводе со Старшей речи)       – Взгляни, птенчик. – он схватил Лютика за подбородок заставляя взглянуть на бедро. – мне кажется тебе очень идет. – Эмерик сжал его ягодицу в своей руке, чем заставил лютика отрывисто пискнуть.              Полуэльф приспустил свои портки обнажая вставший член. Трубадур увидев это опять попытался выбраться из под худого, но от этого не менее крепкого, тела. Параллельно безрезультатным дерганьям он кричал и всхлипывал до тех пор пока ему по лицу не прилетела крепкая пощечина. Это был Борх.       – Блять. Перестань уже орать. –он отер уставшее лицо и снова устремил взгляд на менестреля. – Если из-за твоих шлюшьих визгов сюда кто-то придет, пред тем как убежать я взрежу тебе глотку, ты понял? Хотя у меня есть идея получше, – он потянулся к пряжке ремня. – это заткнет твой рот.              Голову Лютика резко запрокинули назад, подставляя член к приоткрывшимся от боли губам.       – Открой рот и постарайся не задеть зубами, а то я и выбить их могу.              Эмерик тоже не терял времени зря, резко войдя на всю длину. Из-за чего лютик выгнулся дугой и в немом крике раскрыл рот в который тут же вставили член. Голубые глаза широко распахнулись и по старым дорожкам потекли новые слезы. Казалось его сейчас просто разорвет на две половины. Дышать стало трудно и он руками уперся в бедра главаря, чтобы отодвинуть того и сделать вдох.       – Дыши носом. – Борх слегка вышел и сразу же толкнулся назад, гортанно зарычав. – Расслабь горло и следи за блядскими зубами.              Было нестерпимо больно. Воздуха катастрофически не хватало, выбиваемый грубыми толчками с обеих сторон он ускользал из легких с поразительной скоростью. Сознание постепенно ускользало от него, собственное тело было будто уже не его и все это происходило как бы не с ним. Но опуститься в желанную пустоту ему не дали.              – Он сейчас отключится, дай ему вдохнуть. – прохрипел Эмерик продолжая вколачиваться в расслабленное тело.       Высунув член из рта бандит похлопал его по лицу приводя в чувство. Брови его были сведены к переносице, выказывая недовольство.       – Эй-эй, не смей падать в обморок, птенчик. Так совсем не интересно.       Разум снова стал более осознанным, возвращая ему ощущения. Ужасные ощущения, которые он был бы рад никогда не испытать.       – Вооот, так то лучше. – Главарь мощно сжал челюсти Лютика, вынуждая открыть рот и снова толкнулся внутрь. – за тобой нужен глаз да глаз. – Он хрипло рассмеялся.              Бард не знал сколько уже это длится, но казалось, что прошла целая вечность. Все происходящее смешалось в один большой ком боли и унижения. Уголок рта треснул, разрываясь больше при каждом особо грубым толчке. По ягодицам текли капли крови, скатываясь к спине и пачкая собой одежду. Тошнота все больше подкатывала к горлу.       Все это давило, не давало абстрагироваться от происходящего, выжигаясь в сознании словно клеймо.              Полуэльф замедлился, движения стали размашистее, глубже. Он прижался к Лютику кусая того за ключицу, в последний раз толкаясь внутрь до упора. Горячая жидкость наполнила барда, зубы впились с такой силой, что прокусили нежную кожу.       Лютик хотел было вскрикнуть, но из-за члена во рту получилось только глухо промычать. От прошедшей вибрации Борх не сдержал стона наслаждения.       – Ммх… да, птенчик, молодец. – Он обхватил себя за основание и стал надрачивать в такт толчкам.              Вскоре он коротко дернулся в предоргазме и сжав шею барда кончил в его рот, полностью наполняя его солоновато-горьким семенем.       – Проглоти. Ты ведь не хочешь чтобы тебя покалечили. – Борх смотрел, как Лютик сдерживая спазмы, сглотнул, поморщившись. – Умничка, ты быстро учишься. – он обошел его и провел рукой по голой ноге. – Жаль, но нам пора прощаться. Как нибудь еще свидимся, птенчик.              Трубадур какое то время смотрел в спины уходящей группе людей, а после согнулся пополам и его вырвало. Как только волна тошноты отступила, он отполз на пару футов и сжался в тени дерева, одинокий и разбитый. Сквозь звон в ушах пробирался целый ушат боли: порез на бедре, жжение в разорванной плоти, пульсация в укусе над ключицей. Но самая глубокая рана была глубже, казалось что у него вырвали частичку души и сожгли на его же глазах.       Сотрясаемый беззвучными рыданиями, он погрузился в тяжелый, беспамятный сон.              Глухие шаги по темной тропинке. Высокая, широкоплечая фигура с очертаниями двух рукоятей мечей над плечом , освещаемая только лунным светом.       – Я немного задержался, прости. Ты готов идти обратно в деревню или тут переночуем? – Тихий спокойный голос Геральта разрешал лесную тишину. Услышав в ответ лишь шелест, подгоняемых ветром, листьев, он чуть прибавил голос и позвал барда – Лютик? – Голос слегка дрогнул, ведьмак ускорил шаг, осматриваясь в поисках барда. И нашел.       Полуголый, в крови и без сознания. Лютик напоминал скорее труп, чем живого человека. Ведьмак подошел ближе сел на корточки перед ним и ощупал пульс, четкие, выверенные движения не выказывали и капли эмоций, но вот бегающие в панике глаза говорили об обратном.       – Живой. Слава Мелитэле, живой. – Геральт скинул с себя свой плащ и сильнее окутав барда, поднял его на руки поддерживая под колени и голову. – Продержись еще немного.              Если бы кто нибудь шел той дорогой в это время, то увидел бы как человек с мечами за спиной несет на себе полуживое тело, увидел бы с какой нежностью и страхом тот смотрел на свою ношу. Но никто этого видеть не мог.