Искусство жить заново

Глава 23: Эхо из другого измерения Варя Жизнь после отъезда Полины была стерильной. Я превратила свои дни в идеально откалиброванный механизм: лекции, научная работа, редкие, выверенные встречи с коллегами. Я не позволяла себе думать. Мысли были роскошью, которую я не могла себе позволить, потому что каждая из них вела к ней. К тому письму. К той ночи. Я видела ее жизнь лишь в виде обрывков — случайные фото в Instagram, которые Лера иногда показывала мне на своем телефоне со словами «Смотри, вроде жива». Я никогда не заходила в ее аккаунт сама. Это было бы слишком личным. Слишком болезненным. На фото она была разной. То загорелой и улыбающейся на фоне моря, то с пустым взглядом в переполненном баре, то с сигаретой на балконе дорогой виллы. Я изучала эти снимки с холодным, аналитическим интересом, как криминалист изучает улики. Я видела маску. Ту же, что она носила всегда. Бунт, показное безразличие, вызов. И я удовлетворенно думала: «Ничего не изменилось. Она все та же». Это позволяло мне держать дистанцию. Держать себя в руках. Все рухнуло в один ничем не примечательный четверг. После пары ко мне в кабинет постучалась девушка. Не из моих студентов. Колючая, с короткими разноцветными волосами и вызывающим взглядом. Я узнала ее — та самая Катя, подопечная Полины из благотворительного фонда. — Варвара Андреевна? — ее голос был не таким грубым, как взгляд. — Можно вам пару слов? Я кивнула, разрешая войти. Она вошла и, не дожидаясь приглашения, села на стул напротив. — Я Катя. Полина Морозова со мной занималась. До своего отъезда. Имя прозвучало в тишине кабинета как выстрел. Я почувствовала, как что-то холодное и тяжелое сковывает грудь. — Чем могу помочь? — спросила я, сохраняя бесстрастный тон. — Ничем, — она пожала плечами. — Просто хотела кое-что сказать. Вы о ней тут, наверное, все знаете. Что мажорка, что стерва, что все ломает. Я молчала, чувствуя, как под маской профессионала просыпается что-то тревожное. — Так вот, — Катя посмотрела мне прямо в глаза. — Это все хуйня. Я вздрогнула от такой откровенности, но не подала виду. — Она была... другой, — Катя искала слова. — Да, грубая. Да, могла послать к чертям. Но она была единственным человеком, который не пытался меня «исправить» или пожалеть. Она просто... была рядом. Когда я истерила и убегала с занятий, она не бежала за мной с соплями. Она ждала. А потом говорила что-нибудь вроде: «Ну что, идиотский час окончен? Возвращаемся к конституционному праву». И мы возвращались. Катя говорила, а я слушала, и мое аккуратно выстроенное представление о Полине начало трещать по швам. — Она не давала мне денег. Не покупала подарки. Она давала свое время. И знаете что? — Катя усмехнулась. — Она сама сломалась. Это было видно. Но даже сломанная, она приходила и пыталась меня научить. Потому что дала слово. А она, видимо, научилась их держать. Она встала. — К чему я это? Просто... Не знаю, что между вами было. Но не верьте тому, что вы о ней думаете. Она не монстр. Она... человек. Очень одинокий и очень сильный, даже если сама этого не видит. Спасибо за занятия. Она развернулась и вышла, оставив меня в гробовой тишине. Я сидела, не двигаясь. Слова Кати висели в воздухе, смешиваясь с текстом того письма. «Я не умею красиво говорить. Все, что я умею — ломать. Себя и всех вокруг». Но Катя говорила о созидании. О терпении. О силе. Я открыла Instagram на своем телефоне. Впервые. Нашла ее аккаунт. Прокрутила ленту. И внезапно увидела эти фото другими глазами. Улыбка на фоне моря — не счастье, а маска. Пустой взгляд в баре — не позерство, а отчаяние. Дорогая вилла — не роскошь, а золотая клетка. Она не изменилась. Она просто сломалась окончательно. А я... я помогала ей в этом. Я была тем молотом, который добил ее, не дав шанса увидеть в себе то, что видела Катя. Силу. Честность. Человечность. Я отложила телефон. Во рту был вкус пепла. Вся моя холодность, моя уверенность в собственной правоте рассыпалась в прах. Я судила ее по себе — по своей любви к контролю, к порядку. А она была хаосом. Но в этом хаосе была своя правда. Своя честность. Своя, уродливая, но настоящая жизнь. Я подошла к окну. За стеклом шел дождь. И впервые за долгие месяцы я позволила себе почувствовать не холод, а боль. Острую, живую, разрывающую грудь. Она была хорошей. Для кого-то. И, возможно, могла бы стать хорошей и для меня, если бы я дала ей шанс. Если бы не испугалась того урагана, который она принесла в мою размеренную жизнь. Теперь было поздно. Теперь между нами было море, тысячи километров и тишина, гуще любого бетона. И я осталась одна. Со своим идеальным порядком. И с пониманием того, что в своем стремлении защититься от ее хаоса, я потеряла нечто гораздо большее. Я потеряла возможность увидеть, как этот хаос может порождать что-то прекрасное.