Вернуть вырванное сердце

Время всегда расставляет всё по своим местам. Угодные судьбе события закручивают в водоворот, унося туда, где человек в конечном итоге должен быть. Судьба ведёт разными дорогами, проводя через плохое и хорошее. Даёт почувствовать весь спектр жизни, даёт насладиться. Многие карают Бога за непосильные испытания, выпавшие на их долю. Другие ругают судьбу. Но ведь ничего не происходит без причины. Джисон никогда не злился на судьбу. Он всегда верил, что она ведёт его в нужное место и делает всё ему на благо. Хоть и не всё он считал благом. То, на что Джисон никогда не смел жаловаться — его друзья. Люди, по-настоящему заменившие ему семью. И, пусть порой они ссорятся или не находят точек соприкосновения, Хан без колебаний сделает для них всё, что будет в его силах. Друзья ответят тем же, Джисон не сомневался. Конечно, назвать свою жизнь простой у парня не повернулся бы язык. Ранний уход родителей из жизни сильно его подкосил. На горизонте маячила перспектива попасть в детский дом. Джисон, до ужаса не желавший попасть в приют, слёзно умолял дядю его забрать. Он осознавал, что одинокому мужчине не захочется возиться с четырнадцатилетним подростком. Нелюдимым и бунтующим понапрасну. Он бы и сам с собой не захотел возиться. Но дядя забрал. Взял под свою крышу, разделил с ним пищу и дал хорошее образование. Джисон был безмерно ему благодарен. Однако больше всего он ценил не это. Дядя потратил много сил на воспитание Хана. Учил жизни, учил быть мужчиной. Он растил Джисона честным и открытым парнем. Дядя не терпел лжи, не любил недосказанности. Был прямолинейным и никогда не увиливал. Не лез в драки, решая вопросы словами. Твёрдость слов и непоколебимость придавали вес всему, что говорил дядя. Его слушали, к нему прислушивались. Против него не шли. Всё это он вкладывал в Джисона. На примере дяди Джисон строил свою личность, приобретал характер. И это то, что для Джисона имело большую значимость. То, каким он был сегодня, являлось результатом десятков громких ссор и побегов из дома. Джисон был крайне непослушным подростком. В людях Хан был крайне избирателен. Привередлив, он бы сказал. Потому, друзей у него было не много. Он близко дружил с одним парнем много лет, но тот поступил учиться заграницу и Джисон его больше видел. Это не сильно его печалило. В конце концов, особой общительностью он тоже не обладал. Порой ему казалось, что он какой-то не такой. Отстранённый, нелюдимый. Но судьба круто повернула и Джисон вскоре приобрёл хороших друзей. Дорогих его сердцу людей. Джисон особенно выделял Чана. Он стал для парня эдаким старшим братом, о котором Хан не смел и мечтать. Чан показал Джисону другую жизнь. Лёгкую и яркую. Полную музыки и смеха. Он нашёл и вывел наружу ту сторону его личности, которую дядя старательно прятал. Шумного подростка, немного взбалмошного. Упрямого и своенравного. Ту сторону, с которой Джисон не мог ужиться. Которую стеснялся и отвергал. Чан привнёс равновесие, подставил опору. Дал волю, возможность прожить подростковые эмоции. Все их Джисон вылил в музыку. В своих текстах он рассказывал всё, что было закрыто под замок. И Джисон был благодарен Чану за это. Отвечал помощью и дельными советами, был рядом. Ненавязчиво, как умел. А потом случилась беда. Минхо стал отдаляться от парней, забывая о многолетней дружбе. Джисон не корил себя так, как корил Чан. Не захлёбывался от вины и ответственности, взвалившейся на голову фотографиями на телефоне. Не кричал о несправедливости и не рвался спасать, как это делал Чанбин. Не плакал тихо, в себя, как Феликс. Джисон не знал Минхо так же хорошо, как остальные. Он вообще его не знал. Джисон порой задумывался, почему судьба привела его к этим людям? Почему заставила смотреть на чужие проблемы без возможности помочь? Джисону казалось, что ему уготована роль наблюдателя. Невзрачного. Безмолвного. Боль и вину друзей Джисон взял и на свои плечи. Предпочёл разделить груз ответственности, дабы облегчить ношу. Помогал, как мог. Молча. Когда Сынмин бросил Минхо, надругавшись над чувствами, Чан был сломлен. Всю обиду, всю злость, что кипела в Ли он принял на себя. Выслушал каждое обвинение, каждый крик. Впитал в себя, поверил. Джисон был рядом на студии. Переключал внимание на работу, подкладывая незавершённые песни, отвлекал. С Феликсом, который остро переживал расставание своего старшего, он часто гулял, покупал мороженное и слушал. Много и долго. Внимательно. С Чанбином, погрязшим в чувстве вины, засиживался в зале допоздна. Предлагал веса побольше, вызывал на спарринг. Давал возможность выплеснуть все свои эмоции. Минхо со временем понемногу выбирался из той темноты, в которой оказался. Джисону было сильно жаль этого парня. По-человечески. Хотелось помочь, но он был ему никем. Друг друзей, парень со студии. Шло время и Джисон постепенно становился другом. Медленно, чтобы не спугнуть. Он не лез в душу, не навязывался насильно. Он давал Минхо выбор. Пространство и время. И Минхо открывался. Делал маленькие осторожные шаги навстречу. Боязливо. Словно брошенный на улицу котёнок, который идёт к протянутой руке. Хочется тепла, но раны ещё слишком свежие. Джисон и не настаивал. Он был благодарен за проявленные крупицы доверия и сильно это ценил. Он возвращал старшему больше, чем получал сам и не ждал ничего взамен. Много откровенничал, рассказывал о музыке и возил в любимые места. Делился забавными историями, чаще про друзей. Показывал ту жизнь, которую видел. Давал посмотреть своими глазами. И однажды на мосту, на реке Хан, смотря на успокаивающего Минхо, Джисону вдруг захотелось крепко его обнять. Прижать к себе, забрать всю боль, укрыть от плохого. Закрыть собой. Но Джисон бы не посмел. Минхо обнял сам. Прижался осторожно и так доверчиво, уложив мягко голову на плечо. Земля под ногами вдруг перестала ощущаться. Весь мир стал неважен, незначителен. Сжавшись до размеров этого момента, он наполнял собой. Растекался по венам, гуляя по сердцу, заполняя собой мысли. Джисон осознавал, что ему нравится Минхо. Это ещё слабое, только-только зарождающее чувство теплилось где-то в груди, давя на лёгкие. Он не собирался говорить ничего Минхо. Точно не сейчас. И не потом. Джисон считал, что не в праве. Считал, что не следует. Давал свободу. Ведь, если Минхо захочет, он сам сделает шаг. Неважно какой. Джисон поймёт и сделает десять навстречу. Минхо не был дураком. Он ощущал на себе нежные взгляды, мягкие улыбки. Ощущал заботу и старался заботиться в ответ. Учился заново. Он бы хотел дать что-то большее Хану, но не мог. А Джисон радовался дружбе. Спокойной, ни к чему не призывающей. Такой уютной, что хотелось раствориться. Минхо часто стал ловить себя на том, что чувствует что-то к Джисону. И отмахивался от этого, откладывая на потом. Он не мог допустить того, чтоб Джисон стал заменой. Минхо желал полюбить самого Джисона, а не его любовь к себе. Хотел быть уверенным, что чувства к Джисону искренние, а не простая благодарность. Не хотел ошибиться, ведь Джисон не заслуживает. Джисон не рвался за любовью. Не бежал за ней, сломя голову, не стремился ухватить. Он знал и верил: судьба даст ему то, что нужно. Когда будет нужно, решает не Джисон. Он понял это будучи подростком и не отступал от этого негласного правила. Всё приходит вовремя. И время у всего своё. А потому с чувствами он не лез. Не скрывал, но и не говорил открыто. Замечал осторожную откровенность Минхо. Предоставлял безопасное пространство, где не нужно притворяться. Позволял исследовать, узнавать. Давал удостовериться. В себе и Джисоне. С Минхо понемногу налаживалось. Сближение происходило медленно, но никто никуда и не спешил. Случались взлёты и падения. Случались откаты. На два шага вперёд Минхо делал шаг назад. Винил себя, замыкался. Джисон был рядом, протягивал ладонь и убеждал, что всё в порядке. Учил заново прислушиваться к себе. Не жить мнением других, даже если эти «другие» близкие люди. Даже если любишь и доверяешь. Джисон вдыхал в Минхо жизнь. Ту, что отняли. Ту, вернуть которую надежды уже не было. Минхо с сомнением относился к подобным проявлениям. Ждал подвоха, осторожничал. По сотни раз уточнял, серьёзен ли Джисон, правда ли ему интересно. Джисон не уставал доказывать. Он мало говорил и много делал. «О, милые брелоки. Собираешь?». И Джисон показал места, где продают много брелоков с кошачьими мордочками и лапками. А однажды сводил в кото-кафе, открывшееся не так давно. Минхо весь вечер наслаждался компанией маленьких пушистиков, никого не обделив вниманием. «Вспомнил тут, что ты рассказывал про космос. Увидел одну документалку в рекомендациях, как насчёт посмотреть вечером?». Джисон мало что понимал в теме космоса. Но он внимательно слушал Минхо, который весь фильм давал пояснения. Задавал вопросы, уточнял. «Там скидки в книжном, зайдём?». Минхо тогда гулял среди стеллажей и полок больше двух часов. Джисон тихо следовал за старшим. Предлагал какие-то свои варианты, но многие Минхо отбраковывал. Джисон сдался и в конце просто оплатил покупки. «Кстати, может сходим на пробный урок по танцам? Должно быть интересно». Джисон в танцах был деревянным. У него была природная пластичность, но почему-то в танцах она отказывала. Хватало на лёгкие незамысловатые движения, не более. Минхо много смеялся, пытался помочь, но довольно быстро вынес окончательный приговор. Бесполезно. Джисон вернулся к тому, что получается у него лучше всего. К музыке. Минхо же раз или два в неделю посещал танцевальную студию, позже хвастаясь Джисону новым связкам. Минхо оживал. Вновь плевался сарказмом, закатывал глаза на студии, как и раньше стоял над душой. Чанбин порой выходил из себя, за что получал подзатыльник. Помещение наполнялось громким смехом, но суровый взгляд Минхо не давал расслабляться. Дисциплина превыше всего. Сам же Ли вальяжно лежал на диване после внесения корректировок и наставлений на работу. Задача выполнена, можно и отдохнуть. Рядом всегда располагался Феликс, массируя всё, до чего дотягивались его проворные ручонки. Шли месяцы. Прошли годы. О тяжёлом прошлом, накрывшим с головой всех без разбора, никто не вспоминал. Оно не было забыто, но теперь не воспринималось болезненно. Общими усилиями оно теперь никак не воспринималось. Это был опыт, важный и наглядный. Не больше и не меньше. Нити разорваны, душа восстановлена и сердце больше не болит. Чан наконец решился открыть собственный лейбл с Джисоном и Чанбином. Дела идут медленно, в основном из-за перфекционизма старшего, но уверенно. Сейчас ребята сосредоточены на закрытии контрактов, после чего посвятят себя целиком своему делу. Чанбин подыскивает подходящее для студии помещение. Намного просторнее чем то, что они имею сейчас. В дальнейшем парни планируют арендовать офис, но это позже. Когда они зарекомендуют себя достаточно хорошо. Феликс закончил университет и теперь работает в школе. Он всегда тянулся к детям и решил связать жизнь с преподаванием. Чанбин гордился своим парнем. Дарил уверенность и поддерживал в самом начале карьеры. Дети Феликса обожали. С удовольствием ходили на уроки, облепляли на переменах, приносили маленькие самодельные подарки. В их с Чанбином квартире было отдельное место, куда Феликс складывал открытки, поделки и мелкие вещички. Он дорожил всеми этими мелочами, из которых складывалась его работа. Рюджин подумывала над открытием своей кофейни. Она сильно боялась и часто приходила к Минхо за советами. Тот шутил в привычной манере, предлагая открыть очередное кото-кафе. Рюджин отмахивалась, дразня Минхо главным котом. Вскоре им пришла гениальная идея. Открыть кофейню с зоной отдыха. Рюджин предложила повесить проектор, где будут крутиться узнаваемые дорамы, полюбившиеся зрителям. Минхо, вместо столиков и стульев, предложил поставить кресла, пуфики и маленькие диванчики. Рюджин идеей загорелась и очень скоро принялась за реализацию. Минхо она предложила стать партнёром. Тот долго колебался, но, с поддержкой друзей, всё же согласился. В конце года состоится торжественное открытие. За окном стремительно темнеет. Шум города доносится из приоткрытого окна. Машины спешат домой, а люди снуют по улице. Минхо стоит на кухне, подпевая песням из колонки. На плите доготавливается жаркое, а на столе уже стоит лёгкий салат. Готовит Ли часто. Пробует себя в чём-то новом, экспериментирует с рецептами. Джисон всегда первый в списке подопытных. Сейчас младшего нет дома. Дедлайны горят и часто парни даже ночуют на студии. Кто как. Кто-то в кресле, кто-то успевает занять диванчик. Сегодня Джисон обещал быть дома. Со студии он в последнее время возвращался угрюмым. Минхо слегка улыбается от мысли о Хане. В голове видеорядом проносятся три года их отношений. Когда у Минхо случались редкие моменты тревоги, он не говорил об этом. Но, ложась в постель, он поворачивался спиной к Джисону. Тот, не спрашивая, клал ему на поясницу свою широкую, теплую ладонь. Вес руки, её тепло и неподвижность заземляли Минхо лучше любых слов. Когда Джисон без сил возвращался с работы и падал без сил на диван, Минхо тихонько садился рядом, массируя забившиеся мышцы спины и приговаривал, что все заказчики просто дураки, а парни хорошо делают свою работу. По ночам Джисон часто укутывал Минхо, ведь у него часто мёрзли стопы и ладони. Ворчал, что старший скоро замёрзнет. Минхо смеялся, прижимал холодные ноги к телу Джисона, ощущая дрожь. Джисон только сильнее прижимал Минхо к себе, согревая. Вместе они живут уже второй год. Джисон предложил переехать в квартиру побольше, оставив маленькую квартирку старшего. Поначалу Минхо было жутко неловко, хоть он и согласился не раздумывая. Старался быть тихим, осторожничал, подстраивался под режим и привычки Джисона. Довольно скоро Минхо расслабился. Вёл себя открыто, не сдерживаясь и не контролируя слова и движения. Джисон был счастлив. Он наконец видел настоящего Минхо. Того, про которого слышал от друзей. Того Минхо, в которого влюблялся с каждым днём всё сильнее. Входная дверь осторожно открывается и Минхо понимает, что Джисон вновь без настроения. Приобретённая тревожность никуда не делась, хоть и не мешала жить. По шагам Минхо легко определял, в каком расположении духа сегодня парень. — Хани… Будешь ужинать? — Минхо выходит в гостиную, где на диване расположился Хан. Плечи тяжело вздымаются, а глаза закрыты. Старший мнётся на месте, не решаясь подойти. Джисон злой. Сильно злой. — Да. Позже, — Минхо не отвечает и уходит на кухню. Садится за стол и просто ждёт. Не подходит, ничего не спрашивает. Через несколько минут слышатся тяжёлые шаги Джисона и громкий хлопок двери ванной. Минхо вздрагивает. Он глубоко и медленно дышит. Твердит себе, что Джисон ему не навредит. Никогда не вредил. Но предательская тревога убеждает в обратном. Минхо почти ей верит. Джисона нет минут двадцать. За это время Минхо даже не пошевелился. Покорно ждал непонятно чего. Хан скоро появляется, останавливаясь у порога кухни. Осматривает помещение, задерживая взгляд на парне. Ли взгляд не отводит. Выжидает. Думает, кто сдастся первым: он или Джисон? Кто первым заговорит, кто подойдёт? Джисон медленно, устало подходит ближе. Садится перед Минхо на пол, ложа голову на колени, обнимая. Минхо распахивает глаза в удивлении. Взгляд бегает по Джисону, не имея ни малейшего понятия о том, что происходит. Руки сами тянутся к парню, поглаживая спину. Под холодными ладонями чувствуется тяжёлый глубокий выдох. Будто Джисон пропустил через себя весь рабочий день, наконец от него освободившись. — Извини, котёнок… — Хани? — Напугал, — Минхо теряется. Он наклоняется ближе, обнимая. Плечи Джисона слегка подрагивают и Минхо стремительно поднимает лицо парня. Целует в нос, в щёки. Мягко касается губ. Джисон хочет что-то сказать, но Ли не даёт. — Поешь, ты очень устал. Потом, если будут силы, мы поговорим, — Джисон не сопротивляется. Спорить со старшим это последнее, чего бы ему хотелось. Почему-то он постоянно проигрывает в этом. В спальне горит приглушённый свет. Минхо лежит, увлечённо читая новую книгу. В последнее время научная фантастика завладела всем его вниманием. На кухне слышны шум воды и грохот посуды. Минхо и сам бы её помыл, но ещё перед переездом Джисон настоял на разделении домашних обязанностей. Потому, когда готовил Минхо, уборка на кухне была на Джисоне. Случалось и наоборот, но Хан готовил редко. Когда Джисон заходит в спальню, Минхо откладывает книгу. Раскидывает широко руки, призывая утонуть в объятьях. Джисон не смеет отказать. Укладывается поудобнее, пристраиваясь на груди Минхо. Ли улыбается, гладит мягко по спине. Иногда слегка массирует, чередуя. Джисон едва не мурчит от удовольствия. Это сильно умиляет. — Отдыхай, милый. Скоро это закончится. — Уже. Мы всё же добили этот альбом и сдали. Его приняли. Завтра я планирую не просыпаться вообще, — Минхо смеётся на это, качая головой. Джисон говорит так после каждого тяжёлого заказа. Ни разу он не проспал больше десяти часов. — Чан скоро облегчит ваши страдания. Осталось совсем немного. — Скорее бы… Работать на всех этих идиотов с каждым разом всё сложнее и сложнее. — Вы определились с названием? — Угу… 3Racha. Звучит круто, Чанбин предложил. — Почему именно это? — Нас трое. А ещё созвучно с «шрирача». Круто ж? — О да. Ты такой же жгучий, как и соус. — Горячий, вообще-то. — И это тоже. Джисон приподнимается, нависая над Минхо. Только сейчас Ли позволяет себе оглядеть тело Джисона. Подтянутое, с чётко очерченными мышцами. Талия Хана отдельный вид искусства для Минхо. В процессе он любил обхватывать её ногами. Было в этом что-то… Горячее. Сверху доносится смешок и Минхо поднимает взгляд на Хана. Жар поступает к лицу, окрашивая шею и уши в красный. Джисон наклоняется ближе, пуская по телу мурашки. Уши краснеют сильнее. — Я буквально слышу твои мысли, котёнок, — Джисон припадает к губам старшего, сходу устанавливая свой темп. Минхо издаёт тихий стон в поцелуй. Он не против подчиняться. Не против играть по правилам парня. Джисон целует глубже. Развязнее. Рукой проходится по талии, по бедру. Тело отзывается, приподнимается навстречу. От предвкушения Минхо подрагивает. Он хочет большего, хочет прямо сейчас. Обхватывает спину парня руками, притягивая ближе. Возбуждением тянется к Джисону, умоляя. Джисон улыбается в губы, отстраняясь. Вид разнеженного Минхо наслаждение. Глоток эйфории, чистого удовольствия. Джисон счастлив быть причиной. Счастлив доставлять это самое удовольствие, забывая о себе. Подрагивающие ресницы Минхо, его сбитое дыхание и смущенное лицо это всё, что имеет важность. Минхо приоритет. Минхо всегда первый. И пока он любит, пока доверяет, ничто этого не изменит. Ничто не заставит Джисона сместить фокус внимания с него. Ли глазами бегает по телу Хана, закусывая губу. Ждёт, но не просит. Знает, что своё получит. Грудь поднимается размеренно и Джисон подвисает. Минхо склоняет голову на другую сторону, смотря с вызовом. Глаза так и кричат «Нравится?». Безумно. Джисон целует мимолётно, вставая с кровати. Минхо не двигается. Он мог бы снять с себя одежду, предстать готовым перед Джисоном. Но какой в этом смысл? Это лишает удовольствия. Возвращается Хан со смазкой. Как-то Минхо просил оставлять её в спальне, но Джисон отказался. Таким недолгим уходом он давал время подумать, действительно ли Минхо хочет близости. Лишь несколько раз Минхо передумывал. Джисон медленно раздевает парня, наслаждаясь каждой открывающейся частью тела. Любуется, поедает. Губы Хана гуляют по телу, задерживаясь везде понемногу. Минхо очень отзывчив. Кусает губы, закатывает глаза. Тянется вслед за поцелуями. Когда губы касаются бёдер, Минхо становится особенно нетерпеливым. Он хнычет, просит большего. Горячее дыхание чувствуется у паха и Минхо мечется. Язык Джисона проходится по длине, выбивая воздух из лёгких. Хан понемногу вбирает в рот, привыкая. Минхо непроизвольно дёргается, но руки крепко прижимают к кровати. Остановившись на половине, Джисон опускается ниже, пока член не упирается в горло. Пару секунд ждёт, после чего наращивает темп. Голова Минхо запрокидывается в наслаждении, а рука находит пристанище в волосах парня. Минхо задыхается. Вид Джисона с членом во рту обещает подвести к краю быстрее, чем хотелось бы. И Джисон знает. Втягивает щёки, набирая скорость. Минхо просит остановится, но сам толкается в горло. Член во рту подрагивает и Джисон, опустившись до конца, останавливается. Горячая сперма проникает в горло и он проглатывает полностью. Хан отодвигается, довольно облизываясь. Минхо мелко дрожит, закрывая руками лицо. Вид такого Джисона каждый раз заставляет сильно смущаться и Минхо никак не может к этому привыкнуть. На бедре чувствуется лёгкое движение пальцев, а над ухом раздаётся голос Джисона. Низкий, с придыханием. По телу проносятся мурашки. — Закинешь свои ножки на меня? И хватит закрывать лицо, я хочу тебя видеть, — Минхо послушно убирает руки, кладя их над головой. Джисон ухмыляется и тянется за смазкой. Минхо наблюдает. Внимательно. Смотрит, как тягучая смазка выливается на длинные пальцы. Как Джисон умещается меж разведённых ног, приставляя пальцы к входу. Ли дышит глубоко, расслабляясь. Один палец проникает медленно, замирая внутри. Джисон поглаживает бедро, живот, давая время привыкнуть. Когда Минхо кивает, он начинает размеренные движения. Скоро добавляет второй палец. К нему третий. Минхо приподнимается, меняя угол проникновения. Джисон позволяет эту маленькую шалость. Пальцы находят простату и громкий стон вырывается из губ Ли. Он хнычет, просит ещё. Джисон совершает несколько дразнящих движений, после чего резко вынимает пальцы. Минхо разочарованно стонет, жмуря глаза. Джисон целует коленку и встаёт с кровати. Сбрасывает с себя одежду, возвращаясь на место. Выдавливает немного смазки на руку, проходясь ею по члену. Минхо опускает глаза вниз, залипая на движение джисоновой руки. Оперевшись свободной рукой о колено парня, Джисон ритмично надрачивает себе, смотря на Минхо. Ли нравится. Рука тянется к своему органу, но Джисон её перехватывает. — Позже. Давай котёнок, закидывай ножки, — и Минхо обхватывает талию Джисона ногами, приподнимая тело. Хан приставляет член ко входу, медленно погружаясь внутрь. Минхо задерживает дыхание, наблюдая за тем, как орган парня постепенно входит. Джисон останавливается, войдя полностью. Перехватывает Минхо под бёдрами, притягивая ближе. Тот вздрагивает от стимуляции. Кивает, призывая двигаться. Джисон начинает медленно, постепенно увеличивая темп. Толчки глубокие и Минхо ощущает каждую венку, каждое движение. Стонет несдержанно, высоко. Хватает ртом воздух, но не может ухватится. Руками пытается за что-то взяться, но не выходит. Джисон наклоняется чуть вперёд, попадая по простате. Минхо срывает голос и сильно выгибает поясницу. Наращивая темп, Джисон несдержанно бьёт по чувствительной точке. Минхо голос срывает, выстанывая имя Джисона. В уголках глаз скапливаются слёзы, но Минхо игнорирует. Мечется в сильных руках, прося о большем. Сильнее, глубже. Грубее. Джисон выходит резко. Переворачивает парня, похлопывая по бедру. Минхо становится в колено-локтевую, упираясь головой в раскрытые ладони. — Так не пойдёт, малыш, — Джисон перехватывает руки старшего, удерживая их за спиной. Входит так же резко, выбивая воздух из лёгких, сразу беря резкий темп. Минхо не жалеет голоса. Его стоны громкие, надрывистые. По комнате разносятся хлопки тела о тело и этот звук затягивает тугой узел в животе. Минхо очень прикоснуться к себе, но Джисон тянет на себя, не давая возможности даже попросить. — Без рук. Знаю, ты же можешь, — Минхо несдержанно стонет от низкого голоса парня. Узел затягивается всё сильнее и сильнее, а возбуждение бьёт по вискам. Он сдерживается, хочет продлить удовольствие, но каждый толчок по простате не даёт ни единого шанса. Минхо с криком кончает на постельное, сжимая Джисона в себе. Хан, сделав несколько финальных толчков, с тихим стоном кончает на спину парня. Пока Минхо переводит дыхание, обмякнув без сил, Джисон уходит за полотенцем. Аккуратно вытирает чувствительное тело, покрывая после поцелуями. Закончив, Хан ложится рядом, притягивая к себе Минхо. — Ты в порядке? — В полном. Поменяй постельное, пока мы не уснули, — Джисон на это тихо смеётся, но всё же встаёт за новым постельным. Минхо встаёт следом, ожидая, пока кровать будет готова ко сну. Утро встречает тихим моросящим дождём за окном. Минхо морщится, прижимаясь ближе к Джисону. Тот обнимает сквозь сон, губами находя лоб старшего. Минхо лежит какое-то время, но вскоре поднимается. Его останавливают, перехватывая поперёк талии. — Ты куда? — сонный голос Джисона ещё ниже, чем обычно. Минхо оборачивается, трепет по волосам и мягко целует. — Хотел сделать нам кофе. Будешь? — Нет, — Джисон тянет Минхо на себя. Покрывает лицо поцелуями, тормоша из стороны в сторону. Минхо заливисто смеётся, шуточно пытаясь вырваться. Джисон отрывается от парня, смотря на него со всей нежностью, которая только есть в его сердце. Волосы Минхо растрёпаны, он выглядит немного помятым ото сна, но какой же он мягкий и по-домашнему уютный сейчас. Минхо легко целует Джисона в нос, наблюдая за забавно сморщившимся младшим. Весёлая улыбка трогает губы и Минхо льнёт ближе, в тёплые объятия. Напоминает тихо, что скоро должны прийти ребята и надо привести себя в порядок. Джисон кивает, умиротворённо улыбаясь. Хан думал о том, что судьба в конце концов привела его не просто в нужное место. Она привела его домой. И этим домом был человек, сумевший простить себе свою слабость и научившийся снова быть сильным. Научившийся вновь доверять и любить. Домом были друзья, шедшие с ним рука об руку. Джисон часто благодарит судьбу, что подарила ему семью и любовь. Открыла двери, дав возможность реализовать себя в музыке. Джисон был счастлив. Ценил каждый миг с Минхо, каждый день, проведённый на студии. И Минхо был счастлив не меньше. Порой даже больше.