Установление личности незнатного вдовца.

Джон решил провести день за чтением, накопилось очень много материалов по медицине, которые требовали его внимания, так же он запланировал сходить в анатомический театр при госпитале Святого Варфоломея. В общем, хоть он решил выделить пару дней на отдых, бездельничать ему было не суждено. Когда он разбирал бумаги на своём столе, где черт ногу сломит, он наткнулся на старый выпуск журнала. Журнал не о медицине и Джон не помнил, чтобы он у него имелся. В журнале его внимание привлекла статья, заголовок этой статьи был обведён карандашом, так что Джон прочел его. Автор размышлял о том, что "по капле воды, можно узнать об океане". Джон мысленно согласился с этим утверждением, он много путешествовал и по его мнению вода везде разная, а такие болезни, как дизентерия и брюшной тиф могли многое сказать о качестве воды. Джон отложил журнал и заметил на столе письмо, оно было в дорогом конверте, на котором был нарисован чей-то фамильный герб. Ему никто не напишет письмо в таких конвертах, он не такой известный доктор и известность получать не хочет. Джон взял письмо и действительно, оно было адресовано Шерлоку Холмсу. Как бы Джон не хотел, но ему надо было спуститься и отдать корреспонденцию. За дверью 221B было тихо, Джон постучал. Дверь открылась и выпустила из квартиры детектива едкий запах соляной кислоты. Джон сморщил свой изящный нос, но не стал ничего комментировать. — Это был бисульфат бария, — сказал Холмс, вертя в руке одну из дурнопахнуших химических пробирок. На его пальце красовался золотой перстень с крупным драгоценным камнем, который он получил от короля Богемии, но Джон обратил внимание на ожоги, оставленные кислотой. Таких следов было много, старых и новых. Джон решил принести соседу мазь, несмотря на скверный характер даже Холмс нуждался в помощи. — Поверю Вам на слово, — Джон протянул письмо. — Вам пришло великосветское послание, которое по ошибке оказалось у меня, кто-то ошибся и закинул его в мою корреспонденцию. — О, одно из тех несносных официальных приглашений, которое либо нагоняет скуку, либо заставляет прибегнуть к лжи. — Мне совершенно не интересно, что вы будете с ним делать и что оно у вас вызывает. Забирая письмо, Холмс заметил старый журнал, который доктор держал зажатой подмышкой. В журнале этом напечатали его заметку о дедукции. — Вы прочли в этом журнале статью под названием "Книга жизни"? Очень интересная как по мне. — Название несколько претенциозное, но зерно логики присутствует, — сообщил Джон. — С некоторыми словами я соглашусь. Сыщик замодовольно улыбнулся, даже такая оценка его деятельности немного льстила Холмсу, особенно ценно было, что доктор, не зная о его авторстве был согласен с ним. — Эту статью написал я, — снова это горделивая интонация, что Джону пришлось корректировать его критический комментарий: — В жизни не читал такой галиматьи. Что за дикая чушь. Не спорю, написано лихо, но пользуясь методом автора, скажу, что хорошо этому бездельнику, развалиться в своём мягком кресле в тишине кабинета и сочинять изящные парадоксы. Холмс рассмеялся, Джон крепкий орешек, но такой упрямый. — Вот и Вы освоили метод дедукции, — Холмс стал серьёзнее. — Простите меня за то, что я так повёл себя на ужине. Я действительно не хотел оскорбить Вас или вашего брата. — Извинения приняты. — Мы выяснили, что я несведущ во многих вещах, так что я хотел бы предложить Вам работу. Мне нужен компаньон. Что-что, а работы у Уотсона было более, чем достаточно, за ту низкую плату, что он брал, его отрывали с руками многие нуждающие, коих хоть отбавляй в растущем Лондоне. — Вынужден отказаться. Вы или мистер Лейстрейд можете обратиться ко мне в случае необходимости, но на постоянной основе я не могу стать вашим компаньоном. До встречи. Уотсон оставил злосчастный журнал и направился к себе. Он снова был без трости и легко вбежал по лестнице. — До свидания. Уотсон в отличии от многих не скрывал своего отношения к Холмсу, его сильно задели слова о его брате. Как же Холмс хотел переубедить доктора, он желал и молил о преступлениях сильнее, чем в периоды самой сильной скуки. И как назло даже Потрошитель перестал действовать. Преступный мир обмельчал. Было около восьми часов утра, когда Джона разбудил стук в дверь его квартиры. Он быстро оделся и открыл. Миссис Хадсон сообщила, что его ожидают двое мужчин. Когда Джон спустился, его ждал один из его пациентов, кондуктор с Паддингтона. Он очень был доволен своим лечением, поэтому при любом удобном случае советовал Уотсона и рекламировал без устали достоинства доктора. Наверное то, что Джон не вёл праздный образ жизни, заслуга этого кондуктора. — Он здесь, — прошептал кондуктор. — Все в порядке. Он указал на помещение, которое использовалось как кладовая. — Кто? — не понял Джон. — Новый пациент, — так же шепотом сообщил кондуктор. — Я решил сам его привезти, тогда ему не сбежать. А мне пора, у меня, доктор, как и у Вас, свои обязанности. И верный поклонник доктора ушел, не дав себя отблагодарить, оставил после себя кучу вопросов. Джон открыл кладовую и молча проводил пациента в свою квартиру. — Извините, что я Вас так рано потревожил, доктор, — сказал пациент, — но со мной ночью произошло нечто серьёзное. Я прибыл в Лондон утренним поездом, и когда начал узнавать в Паддингтоне, где мне найти врача, этот любезный человек помог мне и отправил к Вам. На вид ему было около двадцатипяти, он был одет в недорогой пестротканый твидовый костюм и кепку. У него было выразительное, мужественное лицо, бледное и потрясённое. Рука его была обвязана носовым платком в пятнах крови. От Паддингтона до Бейкер-стрит путь не близкий, подумал Джон, может ему переехать поближе к вокзалу, если множество его пациентов обитают или работают там. Пациент достал свою карточку и протянул Джону. Джон прочел: "Виктор Хэдерли, инженер-гидравлик. Виктория-стрит 16а (4 этаж)" Виктор сел на стул для посетителей и положил свою кепку на книги, а Джон сел на кресло у письменного стола. — Очень сожалею, что заставил Вас ждать. Вы ведь всю ночь ехали — занятие само по себе не из весёлых. — О, эту ночь скучной я никак не могу назвать, — сказал инженер и расхохотался. Откинувшись на спинку стула, он весь трясся от смеха. Джону не понравился его смех. — Прекратите! Возьмите себя в руки! — крикнул Джон и налил из графина воды. Но это не помогло. Истерический припадок прекратился только тогда, когда силы у инженера на смех кончились. — Я веду себя крайне глупо, — задыхаясь, сказал Виктор. — Вовсе нет. Выпейте это, — Джон преснул в воду коньяк, за неимением других средств. Он не надеялся, что это поможет. — Спасибо, доктор. А теперь, будьте добры посмотреть мой палец или, лучше сказать, то место, где он когда-то был. Он снял платок и Уотсон вздрогнул. На месте большого пальца было страшное красное вздутие. Палец был отрезан или отрублен у самого основания. — Крови, наверное, вытекло предостаточно. — Да, после удара я упал в обморок и, наверное, был без сознания очень долго. Очнувшись, я увидел, что кровь ещё идёт, тогда я завязал платок вокруг запястья и закрутил узел щепкой. — Превосходно! Из Вас бы вышел отличный хирург, — восхитился Джон. — Да нет, просто я разбираюсь в гидравлике. — Рана нанесена острым и тяжёлым инструментом, — сказал Джон, осматривая руку. — Похоже на нож мясника. — Надеюсь случайно. — Никоим образом. — Неужели покушение? — Вот именно. — Не пугайте меня! Джон промыл и обработал рану, укутал руку ватой и перевязал обработанным карбонкой бинтом. Инженер сидел откинувшись на спинку и не разу не поморщился, но время от времени закусывал губу. — Ну как? — Превосходно! После вашего коньяка и перевязки я словно заново родился. Я очень ослабен, ведь мне пришлось немало испытать. — Может лучше не говорить о случившемся? — только недавно была истерика, а Джон в успокоении был плох. — Вы будете волноваться. — О нет. Сейчас уже нет. Всё равно придётся всё пересказать полиции. Но между нами говоря, только моя рана заставит их поверить. История эта совершенно необычная, а я ничем подтвердить её не могу. — Значит это загадка, которую нужно разрешить, — Джон подумал о соседе снизу. — Может стоит пойти к мистеру Шерлоку Холмсу перед посещением полиции. — Я слышал об этом человеке и был бы рад, если бы он взялся за это дело. Может порекомендуете меня ему? Почему Джоновы рекомендации должны иметь вес для Шерлока Холмса, доктор не понял, но человек только что пережил истерику, потерю крови и другие шокирующие вещи, так что доктору ничего не оставалось, как отправляться к детективу. — Я вас к нему отведу. Шерлок Холмс ещё в халате сидел в кресле и читал колонку "Таймс", в которой публиковались сведения о розыске и курил трубку. Он набил её остатками разного табака, создавая купаж. Табак он сушил на каминной полке. В дверь постучали. Он уже мог определить по стуку, что это Уотсон и в каком он настроении. Сейчас он был обеспокоен. Когда Шерлок открыл, сразу наткнулся на глаза Джона, тот действительно был взволнован. А ещё немного недоволен тем, что ему приходится обратиться к Холмсу. А ещё доктор был очень уставшим уже с утра. — Простите за столь ранний визит, но обстоятельства вынуждают меня к Вам обратиться. Он выдвинул перед собой молодого человека и хотел ретироваться, но Холмс успел затащить их обоих в квартиру. — Ничего страшного. Уотсон был в тонкой вязаной шапке, хоть в доме не было холодно, о чем Холмс сообщил. Доктор снял шапку и провёл рукой по бритой голове, видно было, что доктору жаль его потерянных волос и он не доволен изменением во внешности. — В городе нашествие вшей. Вам нечего бояться, но мне лучше быть предусмотрительнее, — заверил доктор. — Вижу, что вы не завтракали, — обратился Холмс к доктору, не акцентируя внимание на волосах. — Да, я очень проголодался, — сказал инженер. Холмс распорядился насчёт завтрака, заказав яичницу с ветчиной и кофе для них с Джоном. Джон ел молча, пациент его тоже молчал. Шерлок того не расспрашивал. Доктор смотрел за состоянием инженера. Когда с едой было покончено, Холмс усадил инженера на диван, предложил ему подушку и поставил рядом стакан воды с коньяком. — Вам, видно, довелось пережить нечто необычное, мистер Хэдерли. Прошу Вас прилечь на диван и чувствовать себя как дома. — Благодарю Вас, но я чувствую себя другим человеком после того, как доктор перевязал мне руку, — инженер смотрел на доктора как на ангела-спасителя и здоровой рукой взял того за руку. — Ваш завтрак по-видимому завершил курс лечения. Я постараюсь не занимать ваше время. Джону пришлось ради успокоения Виктора сесть рядом с ним на диван и не отпускать его руку. Для Хэдерли присутствие Джона работало лучше, чем вода с коньяком. Шерлок хотел как обычно, закрыв глаза, слушать рассказ клиента, но его взгляд был прикован к сцеплению рук доктора и инженера. Инженер крепкой хваткой держал руку Уотсона. — Должен сказать вам, что родители мои умерли, я не женат и потому я живу совершенно один в своей лондонской квартире. По профессии я инженер-гидравлик и приобрёл немалый опыт за те семь лет, что пробыл подручным в известной гринвичской компании "Веннер и Мейсон". Два года назад, унаследовав крупную сумму от отца, я решил завести собственное дело и открыл контору на Виктория-стрит. Это звучало будто инженер пытается порекомендовать себя доктору как отличную партию. Наконец Виктор приступил к рассказу о случившемся. Недавно к нему обратился очень странный мужчина лет сорока, полковник Лизадер Старк. Он говорил с немецким акцентом, был от природы необычайно худой, роста выше среднего. За простую работу, которая займёт час времени он обещал высокую плату. Но требовал секретности. А так как работу с гидравлическим прессом скрывали, инженер должен был прибыть в Айфорд вечером и пробыть там ночь из-за того, что выехать сразу оттуда невозможно. Старк купил участок, на котором нашел сукновальную глину, которая высоко ценилась. Он решил с приятелями начать добывать её, продавать и на эти средства купить два соседних участка земли, на которых должны быть остальные залежи глины. Отбросив страхи Хэдерли сделал так, как его просили. Отправился с Паддингтона до Рединга, где сделал пересадку на последний поезд до Айфорда. Там его встретил полковник с экипажем. — Одна лошадь? — перебил Холмс. — Одна. — Вы не заметили масть? — Заметил при свете фонаря, когда садился в экипаж. Лошадь рыжей масти. — Свежая или усталая? — Свежая, её шерсть лоснилась. — Благодарю, извините, что перебил. Прошу продолжать ваше интересное повествование. Инженер продолжил. Про своё путешествие по ухабистым дорогам сельской местности и глухом тихом доме немцев, в котором оказался он. О женщине, которая на ломанном английском сказала ему уходить и сама она собиралась уходить из того дома. Виктор не поверил ей и не хотел упускать обещанные деньги, когда уже приехал. Так же он не хотел проводить всю ночь на станции. Потом она, услышав шум ушла и появился полковник Старк с помощником Фергюсоном. Они повели его в одну из комнат, которой оказался и есть пресс. Инженер нашел неисправность и сообщил о ней. Его внимательно послушали. Инженер возвратился в главную камеру и стал осматривать её, конечно, он понял, что такой мощный пресс не использовали бы для какой-то глины. Обман разозлил его и когда Старк застал его, он сообщил о своих догадках. Что стало роковой ошибкой для него. Холмс всё ещё смотрел на руки, Джона эта история заставила поволноваться и теперь он держал руку инженера будто не веря, что после такого приключения он оказался только без пальца. От него должно было остаться одно мокрое место, но чудо помогло ему выбраться живым, потеряв лишь палец. — Я совсем ослабел, а рука так болела, что нечего было и думать идти в полицейский участок вблизи станции. Я решил вернуться в город, а потом идти в полицию. Я приехал в Лондон в начале седьмого, прежде всего отправился перевязывать рану, и доктор оказался настолько любезен, что сам привел меня к Вам, — инженер улыбался доктору, будто от всего пережитого тронулся умом и не лежит без пальца, слабый от кровопотери. — Целиком полагаюсь на Вас и готов следовать любому вашему совету. Некоторое время они молчали, а потом Шерлок встал и взял одни из увесистых альбомов, в которых хранил газетные вырезки. Он зачитал заметку годовалой давности "9 числа этого месяца пропал без вести Джереми Хэйлинг, двадцати шести лет, по профессии инженер-гидравлик..." — Боже мой! — воскликнул Виктор. — Так вот, что означали слова той женщины! — Несомненно. Совершенно ясно, что полковник — человек хладнокровный и отчаянный. Однако нельзя терять ни минуты, и если вы в состоянии двигаться, мы немедленно отправимся в Скотланд-Ярда. — Мне нужен доктор, — посмотрев ещё раз на Джона сказал инженер. — Я в состоянии двигаться, но всё ещё слаб. — Вы не единственный пациент доктора, — возразил Холмс. — Вам очень повезло, что именно сегодня мой день свободен. К тому же я люблю детективные истории с детства и пара версий, где вас держали у меня уже есть. Хэдерли, Вам нравится Эдгар Алан По? — Конечно. — Славно, что нашелся человек с кем я могу поговорить о литературе, — радостно сообщил доктор. Через три часа Шерлок Холмс, инспектор Бродстрит, агент в штатском, Виктор Хэдерли и Джон Уотсон сидели в поезде. Джон и Виктор нашли быстро общий язык и говорили о том, о чем понятия не имеет Холмс. На счастье детектива, прервал пустой разговор инспектор. Бродстрит расстелил на скамейке карту Англии и циркулем обозначил окружность в девять миль. — Вы предполагаете, что они отвезли Вас обратно, пока Вы были без сознания? — спросил инспектор. — По-видимому, так. Мне смутно помнится, чтобы меня куда-то переносили и несли. — Не понимаю, почему они сохранили Вам жизнь, когда нашли в саду? — вмешался доктор. — Всё это мы вскоре выясним, — пообещал Бродстрит. — Итак, окружность готова, сейчас узнаем только в какой точке находятся те люди, которых мы ищем. — Мне думается, я могу вам показать, — спокойно сказал Холмс. — Вот как? — воскликнул инспектор. — Значит, у Вас есть определённые мнение. Посмотрим, что думают остальные. Я утверждаю, что это произошло на юге, там местность менее населённая. — А я говорю на востоке, — сказал инженер. — Я настаиваю на западе, — возразил человек в штатском. — Там есть несколько тихих деревень. — Вы не оставляете мне выбора и мне достаётся север, — весело сказал доктор. — Но я думаю, это Айфорд. А Вы как считаете, мистер Холмс? — Неплохой букет мнений, — смеясь, сказал инспектор. — Кого же Вы поддерживаете, Холмс? — Мне хотелось сказать, что никто из вас не прав, пока доктор Уотсон не озвучил свою версию. — Холмс ткнул пальцем в центр окружности, — Тут-то мы их и найдём. — А двенадцатимильная поездка? — удивился Хэдерли. — Вас могли возить кругами, — сказал Джон. — Вы сами сказали, что лошадь была свежей. Могло ли такое быть, если она должна была проскать двенадцать миль по плохой дороге? — Они и в самом деле могли использовать такую уловку, — сказал Бродстрит. Подъехав к Айфорду, они увидели гигантский столб дыма. — Пожар? — спросил Бродстрит у начальника станции. — Да, сэр, — ответил тот. — Когда начался? — Вчера ночью. А сейчас усилился. — А чей это дом? — Доктора Бичерта. — Скажите, это тощий немец с острым носом? — вмешался Холмс. — Нет, сэр. Доктор Бичерт самый настоящий англичанин, но в его доме живёт джентльмен, его пациент, говорят, вот он иностранец... Не успел начальник станции договорить, как компания оказалась на пути к горящему дому. Хэдерли тут же узнал и кусты роз, в которых потерял сознание и дорожку посыпанную гравием, по которой шел к дому. — Для меня это отличный урок, — уныло заметил Хэдерли, когда они садились в поезд. — Я лишился пальца и пятидесяти гиней, а что приобрёл? — Опыт, — смеясь ответил Холмс. Доктору показалось, что Холмс снова излишне жесток по отношению к тому, кто потерпел столько страданий. — Вы приобрели друга, если я могу себя таким считать? — сказал Джон и уже сам взял за руку Хэдерли, поддерживая. — Я не смел даже о таком мечтать! И ещё, я хотел спросить как Вы догадались, что дом должен быть в Айфорде? — При такой погоне, даже стараниями женщины и доктора, они не успели бы подготовить вам экипаж и отправить на станцию. Но вообще я просто предположил наугад, — улыбнулся Джон. Хэдерли засмеялся, но хорошим смехом, который понравился Джону.