Каждой провокации — своё возмездие

— Модди, — скулит Пугод в динамик. — Модди, пожалуйста… Он бесполезно дёргает бёдрами, силясь как-то избежать стимуляции, и на глазах выступают слёзы. Это всё слишком. — Ты сможешь, — хрипло отвечает Модди. — Умница, Пугод. Умница. Похвала бьёт тело хлыстом, и Пугод выгибается на влажной и смятой от его метаний постели. Ему кажется, что вместо кожи у него оголённые нервы, и он жаждет ощутить на себе губы, руки, тело Модди, но тот сейчас просто по-блядски далеко, и его голос — единственное, что удерживает Пугода в сознании. Наверное, стоит пояснить, как он вообще докатился до жизни такой. А причина проста — сам Пугод. В этот раз он, кажется, просто немного… перегнул палку. Возможно. Исключительно теоретически. Всё началось с того, что заскучавший на дистанте Пугод стал отправлять Модди фотографии… достаточно откровенного характера. Вообще-то, он просто забавлялся, но реакция Модди внезапно пришлась Пугоду по вкусу. Он вошёл в азарт, с каждым разом подбирая ракурсы поинтимнее и сочиняя ещё более провокационные подписи. Вчера Пугод, невероятно собой довольный, наконец-то реализовал вынашиваемую всю ночь идею. Он отыскал вибратор, набросил на себя рубашку Модди, вооружился бутыльком лубриканта и, расположившись на кровати, принялся торопливо, чисто механически себя растягивать, уже предвкушая реакцию Модди на его выходку. Вибратор туго проскользнул внутрь, и Пугод включил первую, самую медленную скорость. Это определённо было приятно, но гораздо больше он был сконцентрирован на фотографиях, чем на собственном удовольствии. И снимки получились идеальными. В кадр попало абсолютно всё: и член, прижатый к животу, и задница, из которой торчит вибратор, и рубашка. Пугод, закусив губу, отправил фотографию Модди. С подписью: «а ведь это мог бы быть ты». Сообщение оказалось прочитано мгновенно, и Пугод несдержанно застонал только от этого. Он прибавил скорость вибрации и устроился поудобнее. Первым сообщением было красноречивое «блять». С точкой. Пугод облизал губы и потёр большим пальцем уздечку. Следом пришло: «Выглядишь великолепно», и одной рукой Пугод кое-как набрал в ответ «и чувствую себя так же». «И что, игрушка справляется лучше, чем я?» — написал Модди, и с губ сорвался стон. Пугод собрался было написать честное «нет», но в голове промелькнула мысль, и он не смог удержаться. «Я скоро кончу, а тебя поблизости нет. Выводы делай сам», — напечатав сообщение, но ещё не отправив, Пугод включил максимальную скорость вибратора. Его почти подбросило на постели — больше от неожиданности: он просто забыл, как этот режим ощущается. Реальному сексу игрушка, конечно, уступала, но противостоять желанию подразнить Модди Пугод не сумел. Он нажал на кнопку отправки, следом включая запись видеосообщения. Ему хватило пары движений кистью по члену, чтобы содрогнуться и выплеснуть сперму на живот с протяжным стоном. «Кружок» улетел Модди, а сам Пугод поспешно выключил игрушку, потому что после оргазма продолжение этой бешеной вибрации ощущалось почти болезненно. Он снова взглянул в окно мессенджера. Модди был в сети, сообщения — прочитаны, но ответа не поступало. Пугод прикусил губу, собираясь написать что-то ещё, когда наконец-то высветилось долгожданное «печатает». «Тебе пиздец», — пришло секундой позже. Пугод рассмеялся и почему-то совершенно не воспринял эти многообещающие слова всерьёз. И, как понимает сейчас — очень, очень зря. Потому что с возмездием Модди ждать не стал. Пугод ни о чём подобном не думал, когда Модди предложил его связать, и сразу согласился. Возможно, его глупость была связана с тем, что они только вернулись с утренней прогулки за кофе, и настроение было замечательно-игривым. Свои слова Модди исполнил тут же: даже не дав Пугоду раздеться, ловко зафиксировал руки за спиной. Потом толкнул на постель, навис сверху, накрыл губы ласковым поцелуем… Пугод закономерно поплыл, оттого и не стал возражать, когда Модди захотел завязать ему глаза. — Это на тебя так фотографии повлияли, да? — сдуру ляпнул Пугод, предвкушая отличный секс, и Модди хмыкнул. — Именно они. Брюки с него стащили очень быстро, и Пугод поёрзал на месте, акцентируя внимание Модди на собственном возбуждении. Тот милостиво снял с него бельё, щёлкнул крышкой лубриканта, и его восхитительные пальцы тут же принялись умело его растягивать. Пугод не стонал в голос, только губы покусывал, ощущая, как обостряются оставшиеся чувства. Пальцы вскоре исчезли, и их заменил… Нет, не член Модди, а вибратор — Пугод узнал его характерные выпуклости. — Ты что… — не понял он, и Модди хмыкнул, вдруг обратно натягивая на него ставшее узким бельё. — Представляешь, только что сообщение пришло, меня срочно вызывают на работу, — беззаботно сообщил он и нагнулся, чтобы поцеловать его в лоб. — Не скучай тут, хорошо? Скоро вернусь, обещаю! — Модди! — запаниковал Пугод. — Ты не можешь сейчас взять и уйти! — Да? — Его голос всё ещё звучал близко, но не было понятно, чем Модди занимается. — Не переживай, Пугод, ты ведь можешь кончить и без меня, правда? Вчера ты это прекрасно доказал! И вот тогда… Тогда-то Пугод всё понял — но было уже поздно. Модди ушёл, щёлкнув ключом у входной двери. А через минуту его голос раздался снова, только теперь у уха — через динамик телефона. По ощущениям, с того момента прошла целая вечность, а эта болезненно-сладкая пытка никогда не закончится. Связанные за спиной руки ноют, член после нескольких оргазмов стал слишком чувствительным, а в груди от комка тугих, сложных эмоций печёт. Игрушка в заднице и не думает останавливаться — она всё так же вибрирует. Сейчас опять медленно, на самом первом режиме: вначале это было почти незаметно, но теперь малейшее движение ощущается каждой клеточкой. — Ты ведь сможешь кончить ещё один раз, Пугод, правда? Модди, кажется, спрашивает это лишь для того, чтобы поиздеваться — он резко прибавляет скорость едва ли не до максимальной, и Пугод просто воет от переизбытка ощущений. Это слишком. Слишком много и слишком мало одновременно. Весь стыд за слёзы, так волнующий его ещё пару оргазмов назад, куда-то пропал. В голове непривычно пусто: там бьётся только одна мысль — Модди. — Цвет? Пугод кое-как облизывает пересохшие губы. — Зелёный. Отчётливо слышится восхищённый вздох. Пугоду настолько сильно хочется, чтобы Модди уже вернулся, что он уверен: кончит просто от его присутствия и взгляда. Критической оценке собственные мысли он уже не способен подвергать — не в том состоянии. Вибратор снова замедляется до минимума, и Пугод хнычет. Мокрая от спермы ткань белья облепила член, и этого до обидного мало, чтобы добраться до оргазма. Хочется потереться хотя бы о постель, но перевернуться не выходит: мышцы налились тяжестью. Затвердевшие соски тоже не получают никакой ласки и ноют, зажатые в тиски чёртового жилета. А вот горячие, настойчивые губы Модди могли бы прогнать этот зуд… Пугод представляет это так чётко, что на глазах опять выступают слёзы. — Модди! Ты мне нужен, прямо сейчас нужен, пожалуйста, Модди! Он унижается, умоляет, не испытывая уже ничего, кроме бешеной жажды. — Разве ты не сможешь кончить без меня? — фальшиво удивляется Модди. Пугод протяжно всхлипывает и кое-как успевает подавить вскрик от резкой быстроты вибратора. — Нет! — Прошлые три раза ты говорил так же, — ласково напоминает Модди, и Пугод разбито стонет. — Но кончил без малейшего прикосновения к своему бесполезному члену. Значит, соврал. А ведь обманывать нехорошо… Пугод от его хриплого голоса, говорящего пошлые вещи, снова выгибается, и от этого движения игрушка тоже перемещается. Она проникает, кажется, ещё глубже — и прицельно давит на простату. Из горла вырывается странно-смешанный звук, и Пугод вертится, кое-как стараясь вновь изменить положение вибратора, но от этого становится только хуже. — Модди! — Что, ещё сильнее? — почти издевательски спрашивает он. — Пожалуйста! — всхлипывает Пугод. Голова едет кругом, когда скорость вновь подскакивает — он издаёт такие жалобные звуки, каких от себя никогда не ожидал. — Модди! — Что же ты со мной делаешь, — хрипло шепчет в трубку он, и от этого особенного тона низ живота сводит судорогой возбуждения. Пугод не видит ничего, почти не может шевелиться — он способен только слышать Модди и ощущать вибратор в заднице. А ещё уже осточертевший зуд по всему телу и щекотные дорожки пота. Он мечтает кончить — нормально кончить, полноценно, потому что все три случившихся оргазма желанного удовлетворения не принесли. Ему Модди хочется — во всех смыслах, какие только есть, и даже больше. — Ещё десять минут, — ласково звучит из динамика, и скорость вновь замедляется. Пугод мычит что-то согласное и ёрзает на постели, пробуя хоть немножко уйти от постоянной, неумолимой стимуляции. — Я приду, чтобы увидеть, как ты будешь кончать просто потому, что я стою рядом. Пугод ловит себя на горячем согласии с его словами. Десять минут кажутся невыносимо долгим сроком, и он шмыгает носом, силясь прогнать отчаянные слёзы. Вибратор почти останавливается, двигается медленно, но этого всё равно слишком много для чувствительного, наверняка опухшего нутра. По телу гуляет пульсирующая дрожь, и Пугод стонет, дёргает тазом: над ним только пустой воздух, не приносящий ни капли облегчения, но он зачем-то двигает бёдрами снова и снова, пытаясь обуздать невыносимый жар. — Модди, пожалуйста, — несдержанно скулит он, — пожалуйста! Я не могу! — Цвет? — напрягается Модди. Пугод молчит, сам теряясь в собственных ощущениях. — Пугод? Тут? — Да, я… Зелёный, — уже увереннее произносит он. Вибратор чуть ускоряется, и Пугод чуть не ревёт от бессилия. — Пожалуйста! — О чём ты просишь, Пугод? — насмешливо интересуется Модди, но в его голосе хриплыми нотками прорывается возбуждение, и от этого Пугоду рвёт крышу ещё сильнее. — Хочешь кончить? Это ведь уже четвёртый раз, а тебе всё мало, да? — Да, — шепчет Пугод, и игрушка опять резко переключается на максимальный режим. Кажется, что всё тело трясётся само по себе, но этого всё равно не хватает. Безумие, это чёртово безумие! За его воем оказывается неслышно, как щёлкает входная дверь, но шаги Модди Пугод улавливает и буквально заставляет себя захлопнуть рот. — Охуеть… — севшим голосом говорит Модди и замолкает, чтобы гулко сглотнуть. Пугод жалобно хнычет, и в голове остаются только слова «пожалуйста» и «Модди». Кровать прогибается под чужим весом. В лёгкие забивается тяжёлый, но до одури желанный аромат, и Пугод протяжно стонет. Живот сводит горячей судорогой, и ему не хватает совсем немного, чтобы рассыпаться на кусочки. Слышно, как вжикает молния на брюках, и Пугод поплывшими мозгами отчётливо представляет, как Модди гладил себя, слушая его стоны, как сжимал себя через одежду, и это вызывает что-то вроде гордости. — Модди… — роняет он. — Пожалуйста! — И о чём ты просишь? — Пугод улавливает, что дыхание Модди сбито, он понимает, что он сейчас делает: бесстыдно дрочит на него же, находясь совсем-совсем рядом. — Модди! — хнычет он, из последних сил старается сдвинуться в его сторону, чтобы коснуться хоть чем-то, убедиться, что тот правда рядом. От этого резкого перемещения игрушка опять сдвигается, врезается в припухшую простату, не переставая вибрировать, и Пугода корёжит. — Блять… — Голос Модди звучит чётко, и хлюпы от его частых движений рукой так явственно слышны, что остаться в реальности совсем-совсем невозможно: Пугод ломается дугой, дёргает ногами от ошеломительного оргазма и пронзительно стонет на одной ноте. Он, кажется, проваливается в полуобморочное состояние — по крайней мере, в следующее сознательное мгновение в заднице нет вибратора, а член не стянут мокрым бельём. — Модди? — шепчет Пугод, и его плеча касается тёплая рука. От облегчения он чуть не кончает морально — просто из глаз брызжут слёзы, и он всхлипывает. — Ты как? — ласково уточняет Модди. — Я сейчас сниму повязку и развяжу тебя, не переживай. — Модди… Пугод улыбается, счастливый просто от родного присутствия. Им вертят, как послушной куклой: Модди быстро развязывает ему руки, сам скользит по мышцам, будто проверяет, что все на месте, и только потом снимает повязку с глаз. Пугод промаргивается еле-еле и с каким-то оглушительным восторгом на Модди глядит. — Нехило тебя… приложило, — заключает Модди и гладит его по голове, зачёсывая мокрые от пота волосы назад. — Чего в первую очередь хочешь? — Тебя, — опережает язык мысли, да и те вялые, неторопливые. — И пить. — Хорошо. — Модди с ним не спорит. Пугод упускает момент, когда тот перетаскивает его к себе на колени и подносит к губам взявшуюся откуда-то воду. Задаваться вопросами вообще не получается: Пугод жадно осушает стакан и опускает голову на надёжное плечо. — Как ты себя чувствуешь? — Охуенно, — честно говорит он, и не раздумывая над ответом. Зевает, медленно моргая. — Пока не спи, хорошо? — Пугод покладисто кивает, чувствуя в себе властвующую над всем остальным жадность до Модди, до каждого его жеста и движения. Всё внутри будто бы урчит «моё», и он растворяется в этом сладком чувстве. Модди раздевает его, вытирает; кажется, даже мажет кремом места, где верёвка могла натереть; Пугод, будто в тумане, может смотреть только на него и млеть. Закончив, Модди укутывает его в плед, легко поднимает на руки и тащит в гостиную. — Модди, — зовёт его Пугод. — Что-то нужно? — Нет, — хихикает он. — Просто Модди. Его бережно целуют в лоб; потом прямо с рук кормят тающим во рту шоколадом, снова дают напиться, и Пугод помнит, как он тянется за поцелуем — а дальше, кажется, всё-таки засыпает. Во сне он всё равно чувствует рядом с собой Модди, и это ощущается таким правильным, что мозг не грызётся никакой тревогой, а просто замолкает, позволяя отдохнуть. Определённо: Пугод о своей выходке никогда не пожалеет.