Как пережить переходный возраст (пособие для покорителей)

— Мы должны придумать, как всё исправить! Голос Аанга эхом разносится по тренировочному залу. Сокка замирает на середине ката и поворачивается как раз вовремя, чтобы заметить, как Тоф шикает на Аватара, а Катара бросает через плечо нервный взгляд. Совсем не подозрительно. Как и то, что все трое сбились в кучку и перешёптываются между собой. Угу. — У вас там всё в порядке? — спрашивает Сокка, медленно опуская меч. Упражнения для запястья, которым научил его Зуко, творят чудеса. Троица испуганно смотрит в его сторону, а затем друг на друга. — ...Всё прекрасно! — отзывается Аанг, слегка подпрыгивая на мысках, и тут же втягивает неприлично раздавшиеся за последнее время плечи от удара Тоф. — Точно? — Сокка приподнимает бровь. — Какие-то вы нервные. — Просто слегка волнуемся, — отвечает Катара с натянутой улыбкой. Наигранный энтузиазм заставляет Сокку прищуриться. — Из-за чего?.. — Не из-за чего! — поспешно отвечает Аанг, звуча примерно так же убедительно, как Зуко, когда настаивал, что ему понравился заваренный Соккой чай. Это заставляет Сокку пересмотреть ситуацию. — Это как-то связано с… телячьими нежностями? Год назад Сокка даже не задумался бы об этом, но за последние месяцы Аанг подрос на целую пядь, и Катара не отстаёт, так что думать о них как о детишках становится всё проблематичнее. — Что? — Нет! — С Тоф?! — возмущённо задыхается Катара. — Эй, — Сокка пожимает плечами. — Я же не осуждаю. — Я люблю тебя, Сахарная царевна, но нет, — фыркает Тоф. — Значит, ничего особенного, да? — хмыкает Сокка, когда его друзья снова сбиваются в кучку. Он складывает руки на груди, предварительно перехватив меч так, чтобы не порезаться. — Да! — Просто болтаете о сегодняшней совершенно обычной тренировке, — продолжает Сокка. — На которой не было ни долгих переглядок, — он поднимает брови, глядя на Катару. — Ни неудачных ката, — он поворачивается к Аангу. — Ни странного молчания, — он уверен, что Тоф чувствует тяжесть его взгляда. Молчание затягивается. Прекрасно. Будто ему не хватило целого утра с Тоф, которая упрямо отказывалась нормально сидеть за столом во время завтрака. Не то чтобы Сокку это особо волновало, в конце концов, его застольные манеры тоже далеки от идеала, но если Тоф собирается так упорствовать, то он, по крайней мере, хочет знать причину. — Совсем ничего особенного? — не сдаётся Сокка. — Совсем! — гнёт своё Катара. Будто сама в последнее время не вела себя странно, тренируясь с такой мрачной остервенелостью, что Сокка начал сомневаться в её заверениях, что все показательные бои на этой неделе — исключительно товарищеские. — Понял, понял, — кивает Сокка и демонстративно вытирает лезвие меча, прежде чем убрать его в ножны. — Тогда что вам надо придумать, как исправить? Его друзья и сестра замирают, словно крольгуру, завидев тень орла-ворона. Сокка не сводит с них выжидающего взгляда. Если они собирается учудить что-нибудь в первый же день саммита, он узнает об этом. Катара открывает рот... — И не вздумай сказать «ничего». …и закрывает. Аанг откашливается, привлекая его внимание. — С чего ты взял, что нам нужно что-то исправить? — Потому что ты прокричал об этом на всю комнату? Буквально минуту назад. — Я… Сокка поднимает брови. — Я мог иметь в виду… — явно не зная, как продолжить, Аанг замолкает, а Тоф раздражённо вздыхает, сжав пальцами переносицу. — Слушайте, — в конце концов говорит Сокка. — Если это какие-то ваши особые покорительские штучки, и вы думаете, что я не пойму… — Нет! — тут же испуганно восклицает Катара. — М-м, — тянет Тоф, делая неопределённый жест рукой. — Просто… просто это ужасно! — выпаливает Аанг, и теперь тревога ясно написана на его лице. Сокка моргает, качнувшись назад. — Ужасно сказать мне? — Нет, я имел в виду… — Аанг бросает взгляд на остальных, затем расправляет плечи, подзывая Сокку ближе и понижая голос: — Покорение… Оно ужасно неестественное. — Я почти уверен, — медленно начинает Сокка, — что в покорении нет ничего неестественного. Аанг, а то и вся троица, что, головой сегодня ударились? Но они вели себя странно и вчера, когда Сокка только прибыл… — Да нет же, — качает головой Катара. — С покорением что-то не так, понимаешь? Оно ощущается… странно. — Странно, — эхом повторяет Сокка. — Да, всё такое… — Неровное, — предлагает Тоф. — Запутанное, — добавляет Аанг. — Оно отказывается правильно работать, — снова говорит Катара на случай, если Сокка ещё не понял. — Или ведёт себя так, как мы не ожидаем, — добавляет Тоф. — Иногда получается слишком мощным, — кивает Аанг. — А иногда наоборот, — продолжает Катара. — Я думала, мне просто кажется, но… — Но у нас у всех такая же проблема, — мрачно заканчивает Аанг. — Хотя мы не бывали в один и тех же местах, не ели одну и ту же еду и даже не занимались одними и теми же вещами. — Так, — через мгновение говорит Сокка. — Как насчёт того, чтобы начать с самого начала? — Поскольку в своих письмах и сообщениях они, очевидно, рассказывали далеко не всё. — Что происходит? С мрачными и взволнованными лицами его сестра и друзья начинают описывать, как стихии отказываются подчиняться привычным движениям, а ци внезапно начинает вести себя так, будто у неё есть собственная воля. Они говорят о ката, которые были такими же естественными, как дыхание, но вдруг стали ощущаться странно и топорно. О беспокойстве, стыде, тревоге и нерешительности; о бессонных ночах, проведённых в смущении и надежде, что, может, кто-нибудь испытывает то же самое, но не зная, как спросить. — Позвольте подвести итог, — произносит Сокка, чувствуя, как в голове начинает брезжить смутное понимание. — Вы, все трое, чувствуете, что ваше покорение меняется, становясь неуправляемым и непредсказуемым, и вы никогда не испытывали ничего подобного? — Все трое кивают. — И как только вы привыкаете к одному, снова что-то меняется? — Кивки. — И всё становится только хуже? — Снова кивки. — Ясно, — бормочет Сокка, кивая сам себе. Звучит... знакомо. — Понятно. — Ты знаешь, что происходит? — спрашивает Аанг одновременно с надеждой и опаской, явно готовый сию же секунду бросится на поиски способа всё исправить. Что может выйти боком. В конце концов, Аватар — главный гость и по совместительству организатор и председатель саммита. А ещё потому что… — У меня есть догадка, — увиливает Сокка. — Если это всего лишь догадка, то чем дольше мы ждём, тем хуже всё может обернуться, — предупреждает Катара. — Если с покорением проблемы… Не просто «с нашим покорением», а с «покорением». О духи. Сокка внезапно понимает, куда они клонят. — Если во всём виноват духовный дисбаланс… — продолжает Аанг, вцепившись в посох до побелевших костяшек пальцев. — Если во время покорения энергии что-то пошло не так… — Дайте мне день, — твёрдо обрывает его Сокка, стараясь звучать уверенно, потому что Аанг, кажется, на грани паники. — Нужно провести небольшое исследование, — добавляет он, уже направляясь к выходу. — Подтвердить кое-что. — И слава духам, что начинается саммит, и вокруг так много народу. — Вы сможете немного обождать, прежде чем предпринять что-нибудь радикальное? — Он видит явное колебание и добавляет: — Прошло уже порядочно времени. Ещё один день погоды не сделает. — Один день, — соглашается Тоф и недовольно отбрасывает в сторону камень — без помощи покорения. Вероятно, думает о своём завтрашнем выступлении на «Турнире покорителей земли». — Отлично, — кивает Сокка. — Просто… потерпите немного. Ничего не делайте, — повторяет он, потому что знает Катару. Но он почти уверен, что в опрометчивых действиях не будет необходимости, если искомый ответ правда окажется таким простым, пусть и немного унизительным, как он подозревает.

***

Хару очень рад быть частью команды «Турнира покорителей земли», которая занимается защитой публики в новом туре. Честно. Кому не придётся по душе возможность бесплатно поглазеть на мастеров своего дела, приобрести новые навыки и заодно пообщаться с другими покорителями земли? И если для этого придётся заново учиться возводить защитные стены, потому что его совершенно рабочий способ на поверку оказался якобы неправильным… Что ж, он ведь здесь, чтобы учиться. Какой бы непривычной и странной ни казалась идея слушать других, когда речь шла о покорении. С горящими от напряжения бёдрами и икрами Хару поднимает стену за стеной, выполняя движения нарочито медленно, чтобы запечатлеть их в мышечной памяти. Даже его ступни сводит — так непривычна низкая стойка. Будто он прирос к земле, вместо того чтобы привычно прыгать и скользить над ней. Но, напоминает себе Хару, именно так выглядит настоящее покорение земли. И это надлежащее обучение, о котором он всегда мечтал. Нужно просто смири… — Хару! — Сокка! — он резко выходит из низкой стойки, и стена тут же возвращается в землю, но Хару только рад поводу выпрямиться. Он наблюдает, как член Южного племени Воды огибает край ринга, и практически слышит в голове голос Гекко, повторяющий как заведённый: «Выносливость, выносливость и ещё раз выносливость». Но у Хару нет недостатка в выносливости! То, что руки у него сильнее ног, ещё не значит… — Привет, дружище, — Хару чуть не отскакивает в сторону, когда Сокка поднимает руку, но в последний момент соображает, что это просто приветственный хлопок по плечу. — У меня к тебе вопрос, если ты не занят? — Дерзай, — кивает Хару, по очереди встряхивая затёкшие ноги и пользуясь моментом, чтобы вздохнуть поглубже. Досада и раздражение приводят к гневу, который приводит к необдуманным действиям, которые приводят к привлечению внимания. И война, может, и закончилась, но эта привычка вбита в него слишком глубоко, чтобы Хару мог так легко поддаться эмоциям, как бы не поощрял его Гофер. — Итак… — начинает Сокка. Он потуже стягивает свой волчий хвост, поправляет ремень кожаной сумки, одёргивает тунику и оглядывает ринг. — Покорение земли… Он хочет поговорить о покорении?.. Хару круговыми движениями разминает лодыжки, слегка сбитый с толку и вместе с тем польщённый, что Сокка обратился к нему, когда Тоф поблизости. — Оно когда-нибудь случается, когда ты… ну знаешь, сам с собой? — Практика действительно важна, — через пару мгновений осторожно говорит Хару. Разве Сокка только что не застал его именно за этим?.. — Здорово, конечно, когда есть кому подсказать тебе, что делать, но и самому можно многому научиться, отрабатывая движения. — Это да, но я про… личное время. Разве Катаре не приходилось практиковаться одной годами?.. — Можно прекрасно научиться контролю и точности и без партнёра, даже когда речь идёт о боевых формах покорения, — уверяет Хару. Или Сокка спрашивает, можно ли так стать мастером? — Да нет же. Личное-личное время. — Ну... — Хару теребит кончик уса. — Конечно, многие стесняются, когда люди видят, как они осваивают новые навыки. Но только не он. В учёбе нет ничего постыдного. И вообще учиться никогда не поздно, как сказал ему Гражданин Огня, перед тем, как усадить двигать камешки, что Хару умеет с семи лет, но это совсем не значит… — Я... не совсем это имел в виду, — Сокка прочищает горло. Может, Сокка знает ещё каких-то покорителей земли? Кого-то слишком застенчивого для фирменного стиля обучения Тоф? — Есть множество хороших упражнений, которые можно выполнять без специального оборудования и площадки, — заверяет Хару. — Трюк Аанга с шариками, например, отлично подходит для тренировки многих навыков. — Серьёзно? — моргает Сокка, но тут же трясёт головой, словно говоря себе не отвлекаться от темы, суть которой, если честно, всё ещё ускользает от Хару. — Хорошо, но что насчёт покорения земли во время… Ты понимаешь. Напротив. С каждой секундой Хару кажется, что он понимает всё меньше. — Оно когда-нибудь смешивается со старой-доброй… — Сокка делает неопределённый жест и прочищает горло, — …работой ладонью? Хару смотрит на собственную руку и неуверенно хмурится. — Ну… В покорении всех стихий присутствуют жесты руками. Мне говорили, что мой стиль довольно сильно отличается от общепринятого, но как ещё можно достичь тщательного контроля? Руки лучше всего подходят для такого. — Занятно, — равнодушно кивает Сокка. — А эти движения… ты когда-нибудь используешь их… на себе? Специально или, эм… случайно? Ну ты понимаешь: контроль на мгновение ускользает и… — Сокка многозначительно замолкает, приподнимая брови, и Хару чувствует, как по шее ползёт предательский жар. — Какой покоритель земли случайно не набивал себе шишек, пытаясь разобраться в собственной силе? — спрашивает он запальчиво, с трудом сохраняя голос спокойным и чувствуя, как напрягаются плечи. — Хорошо, но я имел в виду немно… — В этом нет ничего такого! Не знаю, почему все продолжают делать из паукомошки слона-мандрила. Я даже не потерял сознание! Гекко просто преувеличивает… — Погоди, это произошло недавно? Хару прикусывает язык, сверля Сокку взглядом. — Понял, проехали, — быстро говорит тот. Пару мгновений Сокка задумчиво хмурится на свои ботинки, затем решительно поднимает голову и расправляет плечи. — Так, ладно… А ты покорял землю вместе с кем-нибудь? — Эм, разве не в этом вся суть тренировок?.. — Ома и Шу, Хару же не настолько неуч, правда? — Да нет же. Я имею в виду с кем-нибудь… кем-нибудь? Понятнее не стало. — Ну как когда ты с кем-то, и вдруг сердце стучит, кровь приливает к лицу, не знаешь, куда глаза деть. И покорение земли тоже начинает… — ещё один странный жест рукой. Хару уже открывает рот, чтобы ответить, и застывает. Что-то в происходящем вдруг кажется ему знакомым. То, как Сокка избегает его взгляда, намёк на румянец на смуглой коже… бессвязная болтовня, прихорашивание… — И я знаю, что я не покоритель, — продолжает тем временем Сокка. — Но я знаком с парочкой, как ты наверняка в курсе, и, э-э… Катара вела себя точно так же. — …кажется вероятным, что такое может случиться… Сокка пытается приударить за ним. — …сужу, как ты понимаешь, по собственному опыту, хех, эм… О камни и пепел, как бы помягче сказать, что он не заинтересован? — …и если я прав, то о таком должны предупреждать заранее, верно? Проводить беседы и всё такое. Не то чтобы Сокка в чём-то плох. Они провели вместе не так уж много времени, но он кажется отличным парнем… ну, для парня. — …но, может, об этом рассказывают, когда вы постарше? Просто… они с Катарой вроде как нравились другу другу, хотя из этого ничего не вышло, а Сокка её брат, и… — …хотя, если спросите меня, это определённо то, что хотелось бы знать заранее… Это будет выглядеть, словно он променял сестру на брата, — мало того, что неловко и можно понять превратно, так ещё и просто грубо. — …но, с другой стороны, нельзя же обо всём знать заранее, да? И, кроме того, Хару не по парням. Одно время он рассматривал такую возможность, но… нет. — …вот я и решил, что лучше спросить, а ты как раз примерно мой ровесник. Вон, даже усы уже отрастил, — Сокка издаёт неловкий смешок и снова дёргает свой волчий хвост. — Сокка, — встревает Хару прежде, чем поток слов возобновится. — Я польщён, честно слово… Сокка приоткрывает рот, начиная хмуриться, и Хару тут же смягчает тон: — Но я не… послушай, даже если бы… сейчас я вроде как не ищу отношений, понимаешь? Хочу сосредоточиться на тренировках. К тому же, мне придётся много путешествовать из-за «Турнира»… — Хару, — обрывает его Сокка, тряся головой. — Я не… — …и в принципе мы живём довольно далеко друг от друга. Плюс я, эм, мы с твоей сестрой, конечно, не встречались, но всё равно, мне кажется, это будет как-то… — Хару! — снова обрывает его Сокка, на этот раз раздражённо. — Чел, я пытаюсь выяснить, покорял ли ты случайно землю, когда дрочил. Что это за подкат вообще?! — Это личное! — с трудом выдавливает Хару. Его щёки начинают пылать. — И я не… — Как скажешь, — бормочет Сокка, сжимая пальцами переносицу. Он ещё имеет наглость выглядеть недовольным! — Ладно, — Сокка оглядывается. — Тогда спрошу ещё кого-нибудь. Небрежно махнув рукой на прощание, Сокка уходит, а Хару остаётся моргать ему вслед, чувствуя гремучую смесь гнева и унижения. Как Сокка мог просто взять и... А сам Хару? С чего его вообще это задело? Он ведь даже не... Тут Хару замечает, к кому именно решительным шагом направляется этот идиот. — Сокка! — шипит Хару, бросаясь за ним. — Сокка! Не вздумай... — Пепел и грёбаная земля, вот же… — А ну вернись!

***

Глыба обсуждает с Гражданином Огня план завтрашнего боя, когда их прерывают новенький из команды защиты зрителей и тощий как щепка паренёк, явно растущий быстрее, чем успевает есть. Но Глыба не должен быть таким придирчивым. В конце концов, все кажутся тощими по сравнению с Глыбой и его идеально выпестованными мышцами. Все, кроме Чит Санга… Лучший шеф, которого Глыба встречал на своём веку. Какие мускулы он мог бы нарастить, занимайся Чит Санг его питанием… — Обычно автограф-сессия начинается после шоу, — фыркает Гражданин Огня с очевидным гайпанским акцентом, который даже не пытается скрыть вне сцены. Будто фанатов не встретишь за кулисами! — Глыба не спорит с Гражданином Огня, — говорит Глыба, слегка выпячивая грудь и отмахиваясь от коллеги. Глыба ценит своих поклонников. — Но Глыба с радостью даст автограф другу… — …Хару, — через мгновение говорит новичок. — …другу Хару! — заканчивает Глыба и дружелюбно хлопает новичка по спине, отчего тот чуть не падает. Над силой ног ещё нужно поработать, если он собирается так много скакать. И усы ужасные. Но стиль интересный, публика такое любит. Как только мальчишка освоится, у него выйдет отличное шоу. — Всё для друга Хару! — А знаете, не откажусь, спасибо, — говорит мальчик-щепка, похлопывая по тунике знакомым жестом. Глыба успевает поймать своё отражение в полированном металле новых трибун и немного поиграть мускулами, пока паренёк роется в сумке. Наконец, он достаёт… футляр для свитков. Глыба берёт его, мысленно пожав плечами. Не самая странная вещь, на которой Глыба оставлял автограф. Но точно не самая интересная. — Ещё у меня есть вопрос, — в глазах паренька-щепки появляется знакомое выражение восхищения, когда Глыба подписывает свиток. Глыба приосанивается — Глыба знает, что нужно фанатам и как дать им это. Нет сомнений, что мальчик тут ради великолепных мускулов Глыбы. — Шоу начнётся на закате, — сообщает Глыба, тщательно выписывая подпись на потёртой коже футляра. — После саммита мы возвращаемся в Гаолинь, чтобы начать турне. Универсальный пропуск на шоу и за кулисы стоит один серебреник. — …Спасибо, — говорит паренёк, осторожно забирая футляр, чтобы не смазать свежие чернила. Глыба одобряет предусмотрительность. — Но у меня есть ещё вопрос… Глыба одаривает его великодушной улыбкой. Всё для фаната и друга Хару. «Хару». Хм. Не годится для сценического псевдонима. Нужно будет подобрать что-то получше. Прыгучая Свинообезьяна? Свинообезьяна-попрыгун? — Сокка, — шипит Хару, хватая паренька-щепку за предплечье. Какое-то местное ругательство? Глыба всегда увлекался диалектами. — Ты совсем… умф! Щепка зажимает рот Хару ладонью и решительно расправляет плечи. Глыба заинтригован. Может, паренёк хочет вступить в их ряды? Ничто не выдаёт в нём покорителя земли, но, с другой стороны, и Попрыгун не двигается как их типичный собрат. — Я хочу спросить, — начинает паренёк-щепка, — когда вы, э-э… и я интересуюсь исключительно с академической точки зрения, — паренёк сверкает голубыми глазами на Попрыгуна, который издаёт возмущённый звук. — Вас когда-нибудь учили, как… Глыба начинается беспокоиться, что Попрыгун вот-вот задохнётся. — Когда вы… ну понимаете, — щепка понижает голос и слегка наклоняется. А, тут же понимает Глыба. Один из таких фанатов. — Вы тоже покоряете землю? Может, не всегда, но?.. Позабавленный, Глыба оглядывает паренька новым взглядом. Он, конечно, пока худоват, но есть намёк на будущие широкие плечи. Цвет глаз несомненно интересный. И вкус в украшениях имеется. Определённый шарм в нём есть... но. — Глыба хотел бы знать, сколько тебе лет. Паренёк моргает. — Шестнадцать?.. Глыба слышит лёгкие вопросительные нотки в конце, и точно знает, что они значат. В лучшем случае четырнадцать. — Глыба польщен, — говорит он, сохраняя тон тёплым, но профессиональным. — И предлагает тебе зайти снова через пару лет. — Или десять. — И тогда мы сможем поговорить, — добавляет он и подмигивает. Любой, кто уже в таком возрасте исследует свои фетиши, наверняка вырастет интересным, а Глыба не врал, когда говорил, что ценит своих поклонников. Они всегда держат его в тонусе.

***

Сокка моргает, глядя Глыбе вслед. Медленно закрывает рот. Это подмигивание определённо что-то пробудило в нём. Он… подумает об этом позже. Когда у него будет немного свободного времени. Потому что прямо сейчас, напоминает себе Сокка, расправляя плечи и игнорируя стоны Хару, у него есть миссия.

***

Айро достаёт один из любимых дорожных чайников и старенькие чайницы, напевая себе под нос. На его лице появляется улыбка, когда он узнаёт мелодию, которую мурлыкала Джин всю прошлую неделю в «Жасминовом драконе» и которую затем подхватили Смеллерби и Мин. Как приятно, что музыка вернулась на улицы Ба Синг Се и жители больше не боятся повышать голос в его стенах. Солнце знакомо припекает спину — молчаливый товарищ, чьё присутствие с годами стало таким же естественным, как дыхание. Внутреннее пламя спокойно гудит в потоках ци, когда Айро начинает доводить воду до кипения и раздумывать, какой сорт чая выбрать. Его собственный маленький ритуал — миг затишья перед суматохой первого полноценного дня саммита. Привычные шаги всегда помогали ему привести мысли в порядок. Сосредоточившись на полуденном солнце и выровняв дыхание с ритмом пламени, Айро на какое-то время погружается в медитацию. Стук в дверь возвращает его в настоящее, и он расплывается в улыбке, когда из-за двери выглядывает Зуко. Улыбка становится ещё шире, когда вслед за его племянником в комнату проскальзывает мастер Сокка. — Племянник, мастер Сокка, — приветствует Айро, жестом подзывая их к столу и тут же доставая ещё два чайника и чайницы со смесями, которые предпочитают его гости. — Чем обязан такой чести? Хотите присоединиться ко мне за послеобеденным чаем? Остались ли у него ещё фрукты, которые Зуко клевал вчера? Он точно упаковал пирожные, которые Сокка с таким энтузиазмом поглощал во время последнего визита в «Жасминовый дракон». Более того, Айро позаботился о том, чтобы заказать к саммиту двойную порцию. — У Сокки к тебе вопрос, дядя, — сообщает Зуко, краем глаза косясь на еду, появляющуюся на столе. Айро подавляет улыбку. — Если у вас найдётся время, — неохотно добавляет мастер Сокка, уже примериваясь к пирожным на тарелке. Айро не пытается скрыть удовольствия от этого зрелища. Он прекрасно помнит, что Лу Тен мог сотворить с подносом сладостей в таком возрасте. И Зуко, и Сокка растущие мальчики. Вернее, уже молодые люди, но, так или иначе, мало что радует Айро больше, чем видеть, как они растут. — Для вас с моим племянником? — Айро машет на накрытый стол. — Всегда. Сокку не нужно просить дважды, он тут же усаживается на высокий стул в стиле Царства Земли, но Зуко медлит. Бросив на Айро быстрый извиняющийся взгляд, он поворачивается к другу: — Ничего, если я останусь? — Конечно, — пожимает плечами Сокка, уже отправив в рот первое пирожное. — Почему нет? Может, тебе будет что добавить. Мысль, что племянник хочет провести с ним время, согревает Айро, заставляя его внутреннее пламя гореть ярче, и одновременно разжигает его любопытство, потому что Зуко выглядит таким же заинтригованным, как он сам, когда присоединяется к Сокке за столом. У юного воина из племени Воды всегда был неординарный ум и талант удивлять. Но Айро не торопится получить ответы, вместо этого жестом призывая их ни в чём себе не отказывать и наслаждаться трапезой, пока он заканчивает расставлять чашки, отмерять листья и нарезать фрукты. Краем уха он прислушивается к подколкам и поддразниваниям мальчиков, и его сердце радуется лёгкой близости, которая установилась между ними. На «Вани» у его племянника было мало возможностей общаться со сверстниками и заводить друзей. — Итак, чем я могу помочь, мастер Сокка? — наконец спрашивает Айро, усаживаясь перед тремя маленькими чайниками. Вода в них уже почти достигла нужной температуры. Изучая лицо Сокка и его слегка нахмуренные брови, Айро вспоминает о поэзии и философии, которые они с удовольствием обсуждали во время последней игры в пай-шо. Возможно, у юного воина на уме предстоящий саммит? Или вопрос, связанный с усилиями по восстановлению… — Обучение покорению огня, — начинает Сокка с полным ртом, заставив Айро резко сменить курс мыслей. Он также отмечает испуганное выражение, промелькнувшее на лице его племянника. — С какого по какой возраст оно обычно длится? С десяти до двадцати? Двадцати пяти? — Всё зависит от конкретного человека, — медленно говорит Айро, пытаясь припомнить всех юных покорителей огня, которых знает Сокка. Может, его интересует инженерный корпус? — У всех свой темп, и каждый сам решает, насколько хочет продвинуться в мастерстве. Делая вид, что проверяет температуру воды в чайниках, Айро украдкой бросает взгляд на Зуко. Не от него ли на самом деле исходит вопрос? Его бы это не удивило, учитывая прискорбные проблемы племянника с самооценкой. Тот всегда слишком строг к себе. Но Зуко хмурится на Сокку, будто тоже пытается понять, к чему тот клонит, рассеянно надкусывая ломтик водяного яблока. Молодец. — Большинство покорителей огня начинают создавать первые искры в семь-восемь лет и учатся основам дома, — продолжает Айро, снова переключая внимание на мастера Сокку. Возможно, даже с поддержкой Северного племени, он волнуется о тренировках юных покорителей воды на родине? Айро сказал бы, что об этом ещё рано беспокоиться. Хотя самые старшие дети Южного полюса, вероятно, скоро достигнут нужного возраста… — Все жители Страны Огня знают, как опознать юного покорителя и какие действия предпринять. Официальное же обучение действительно начинается с десяти лет. Довольно кивнув сам себе, Сокка берёт ещё пирожное. Брови сосредоточенно нахмурены, напоминая Айро о моментах, когда он пытается разыграть особенно сложную комбинацию в пай-шо. — Основное образование заканчивается примерно к двадцати годам, а достижение мастерства зависит от индивидуальных особенностей и выбранной дисциплины. — Насколько варьируется это «примерно»? — хмурится Сокка, и Айро кивает. — Как было сказано, это типичная структура. Или, вернее, рекомендуемая. За последние десятилетия войны время обучения было значительно сокращено, — Айро качает головой, чувствуя знакомую горечь во рту. Как много юных талантов оказалось загублено раньше, чем они смогли расцвести. — Приводилось много оправданий… — Всегда, всегда оправдания. — Ряд дисциплин были классифицированы как избыточные и несерьёзные и исключены из программы, так что технически общее обучение можно было считать завершённым в возрасте пятнадцати лет. Пятнадцати! Лу Тен в этом возрасте ещё спотыкался о собственные ноги после скачка роста. — Всё равно это порядочно для освоения среднего уровня, — медленно говорит Сокка, рассеянно беря ещё пирожное. — Учитывая, что все начинают, уже зная основы. Он задумчиво теребит волосы, высунув кончик языка. Айро хмыкает, внезапно поняв, к чему клонит Сокка. В конце концов, его сестра начала учиться довольно поздно. — Хотя подобная практика полезна для покорителей всех стихий, для тех, кто покоряет огонь, она особенно необходима, — говорит Айро и сталкивается с двумя одинаково смущёнными лицами. — …Для покорителей огня? — спрашивает Зуко. Рука замерла над тарелкой с фруктами. — Необходима? — вторит Сокка и наклоняется вперёд с крайне сосредоточенным видом. Хм, возможно, речь всё-таки идёт не о мастере Катаре. — Да, — кивает Айро, незаметно пододвигая тарелку с фруктами поближе к Зуко, когда разливает чай по чашкам. Воздух наполняется ароматным паром. — Хотя огонь не обладает такой материальностью, как, например, земля или вода, по-своему он может быть более… физическим элементом. С чем, судя по непонимающему взгляду мастера Сокки, юный воин никогда не сталкивался. Что ж, Айро более чем рад объяснить. Собираясь с мыслями, он пользуется моментом, чтобы сделать глоток чая и насладиться ярким, насыщенным вкусом первоклассных листьев. — Когда молодые люди, не только покорители, проходят путь от детства к зрелости, путь этот никогда не бывает лёгким, — начинает объяснять Айро, вспоминая знакомые термины времён его собственного обучения. — Это дорога со множеством изгибов и поворотов. Она проходит через горы, долины и внезапные пики, а погода, хоть иногда и дарует попутный ветер, редко бывает предсказуема, и почти никогда — спокойна, — Айро бросает взгляд на племянника, застывшего со странным выражением лица. — Даже самые уравновешенные из нас сталкиваются с внутренними смятением. — Вы говорите о… — мастер Сокка машет рукой и откашливается, — …гормонах? — Именно, — кивает Айро, позабавленный тем, как при этих словах мальчик заливается краской. Для тех, кто проходит через это, тема всегда довольная щекотливая. — Как я уже сказал, это трудное путешествие для всех молодых людей без исключения, — подчёркивает он. — Однако покорители огня, как правило, проводят годы, заново осваивая базовые ката и принципы контроля, пока их тело приспосабливается к ритмам взрослой жизни. Айро наклоняет голову в сторону Зуко. Корабль с его вечно качающейся палубой и отсутствием традиционных тренировочных площадок оказался не самым удобным местом для данного этапа обучения. — Эти занятия направлены на углубление теоретического понимания основ и подготовку к более продвинутым уровням. И, что не менее важно, во время них молодые люди привыкают к изменяющемуся сосуду своей ци и внутреннему пламени. Сокка внимательно ловит каждое слово, а его племянник… всё ещё застыл с выражением лица, которое Айро не может расшифровать. — Это время сильных эмоций, что неизбежно влияет на внутреннее пламя, — как можно непринуждённее добавляет он, не желая смущать племянника. — Время, потраченное на формирование прочного фундамента, позволяет покорителю огня быстрее освоить новые навыки самодисциплины и точности, чтобы лучше контролировать не только своё пламя, но и самих себя. А те, кто пренебрегают этим… Айро с трудом сдерживается, чтобы не нахмуриться, вспоминая Джао. И этот человек стал примером для подражания целого поколения покорителей огня. — Значит, вам требуется много времени, чтобы заново выучить уже пройденные основы и привыкнуть к изменениям, которые произошли с вашими телами? — с ликующим видом резюмирует Сокка. Айро не собирается отрицать, что ему любопытно, что именно в его словах вызвало у юного воина такую реакцию, но он подавляет желание задать вопрос и просто кивает. — Отлично! — восклицает Сокка и вскакивает на ноги, распихивая по карманам оставшиеся пирожные и торопливо допивая чай. В этот момент он так сильно напоминает Лу Тена в шестнадцать, что у Айро сжимается сердце. — Спасибо! И за чай, и за познавательный разговор! — Всегда пожалуйста, — говорит Айро, и любопытство всё-таки заставляет его добавить: — Это всё, что ты хотел узнать? — Я — да, — пожимает плечами Сокка и слегка хмурится, бросив взгляд в сторону Зуко. — А вот у него, вероятно, ещё остались вопросы, — тихо добавляет он себе под нос, явно не рассчитывая, что Айро может услышать. Сокка выскакивает из комнаты, бормоча что-то о составлении списка, и Айро в недоумении провожает его взглядом. Однако он решает, что расспросы могут подождать. Потому что его племянник не следует за другом, всё ещё застыв с чашкой жасминового чая в руке и взглядом, направленным в никуда. — Племянник? — зовёт Айро, поворачиваясь к нему. Он слышит, как в голосе прорезается беспокойство, и старается скрыть его, как может. Зуко ненавидит, когда вокруг него хлопочут. Так что никакого беспокойства — только открытость и заинтересованность. Айро делает всё возможное, чтобы не давить, прекрасно зная, что молодым людям нужно личное пространство, но… — У меня никогда не было стандартной учебной программы по покорению огня, — внезапно говорит Зуко. Его голос такой же безэмоционально пустой, как выражение лица. — Нет, — соглашается Айро, ясно давая понять, что он не одобряет этот факт. — То, как они сократили... — Осознание поражает его, как удар в солнечное сплетение, и он замолкает, глядя на Зуко новыми глазами. — Племянник? Не было стандартной программы… неужели они даже не объяснили… — Я думал… — начинает Зуко, но тут же обрывает себя, плотно сжав губы — всё тело застыло в напряжении, а от чашки в руках начинает валить пар, будто он использует её, чтобы перенаправить бущующий внутри огонь и вернуть себе самообладание. — О, Зуко, — Айро поспешно вскакивает на ноги, чувствуя, как сжимается сердце перед лицом чужой боли, и того, как его племянник пытается скрыть её. — Зуко, мой Зуко, нет, — успокаивает он. Не обращая внимания на ломоту в старых коленях, он опускается на жёсткий пол рядом со стулом племянника и заключает того в объятия. Используя дыхание огня, он пытается согреть его, как он обычно делал для Лу Тена после дурного сна. Сперва Зуко никак не реагирует, продолжая сжимать чашку с чаем, но Айро знает своего племянника, и как сложно ему принимать заботу. Поэтому он выводит ладонью по спине Зуко успокаивающие круги, — ещё одна вещь, которую он обычно делал для маленького Лу Тена, когда тот был напуган, — и бормочет извинения и заверения, что расскажет Зуко всё, что тот захочет узнать, продолжая до тех пор, пока Зуко внезапно не оседает, соскальзывая со стула в руки Айро. Тот ловит его, слегка покачнувшись от внезапной тяжести, а затем прижимает племянника к себе, и вскоре руки Зуко нерешительно обхватывают его в ответ. — Я старался дать тебе образование, которое у тебя должно было быть, — говорит Айро, когда дыхание Зуко наконец выравнивается, и как всегда жалеет о привычке племянника до последнего держать всё в себе. — Я не знал, не знал, что… — повторяет он, ощущая на сердце знакомую тяжесть вины и игнорируя её с легкостью многолетней практики. Прямо сейчас его собственные чувства не имеют значения. — Племянник, поверь мне, когда я говорю, что никто не побеждает адмирала в Агни Кай в шестнадцать, если они отстают от сверстников, — мягко, но твёрдо заверяет он. — Все остальные... — начинает Зуко и снова замолкает, но Айро ценит даже такую малость. После того, как Зуко получил ожог, он молчал так долго, что Айро до сих пор дорожит даже вспышками гнева, оскорблениями и жалобами, как доказательством того, что племянник не боится его и не сдерживает себя с ним, как со многими другими. — Все остальные, — снова начинает Зуко, взяв себя в руки, — они все заканчивали обучение в пятнадцать. И мы всё ещё были... я всё ещё был… — Их обучение заканчивали в неоправданной спешке, — твёрдо обрывает его Айро. — В этом возрасте многие всё ещё находятся в самом разгаре… — он замолкает, когда его догоняет ещё одно ужасное осознание. Отстранившись, Айро берёт Зуко за плечи, чтобы заглянуть ему в лицо. — Племянник, — он мысленно проходит по кругу друзей Зуко, прекрасному кругу сверстников, который, к радости Айро, всё расширяется. Он никогда не задавал вопросов напрямую, только намекал, но, учитывая леди Мэй, того юношу с парома, даже самого мастера Сокку или ту прекрасную воительницу с острова Киоши, которой его племянник так восхищается… — Нужно ли нам поговорить о… — Нет! — тут же восклицает Зуко, и его правая щека заливается краской. — Джи сделал это в первый месяц нашего пребывания на «Вани». Айро вспоминает тринадцатилетнего Зуко, обмотанного свежими бинтами и едва соображающего от боли, обезболивающего или того и другого. — А. — Он сказал, что это стандартный протокол для каждого новобранца и члена экипажа под его командованием, — Зуко прочищает горло. — Даже для тех, у кого уже есть дети. — Да. Что ж… — Айро полагает, что стал исключением из этого правила. — Прекрасно. Строго говоря, Зуко тоже не был подчинённым Джи, но Айро не может винить лейтенанта за то, что тот обошёл правила и сделал то, что должен был сделать сам Айро. И он не сомневается, что лейтенант был… досконален.

***

— …Дядя. Думаешь, кто-нибудь рассказывал Азуле?..

***

Югода делает ещё глоток непривычно сладкого, но всё равно приятного напитка, и лениво превращает шарик льда в воду и обратно, любуясь разбитым у комнат делегации Северного племени Воды маленьким садиком. Солнечный свет, хоть и не такой яркий, как в родной Агна Ке'ла, где он отражается от снега и льда, приятно греет старые кости. А тени всех этих удивительных деревьев создают прекрасное убежище от жары. Приятный уголок для послеобеденного отдыха, даже если непривычный. Тут можно спокойно послушать журчание декоративных ручейков, ощутить ритм фонтанов, проследить извилистый путь карпов кои в пруду и рябь, оставленную прыжками кувшинковых лягушек. Конечно, это не тот многослойный ландшафт из льда, снега и воды, к которому привыкла Югода, но, приспособившись к отсутствию знакомой формы своей стихии, она обнаружила, что и здесь воды предостаточно, пусть и в другом виде. А после вчерашнего разговора с родичами с Туманного болота ей стало интересно, сможет ли она почувствовать воду в земле у себя под ногами, если достаточно сосредоточится? Станет ли это первым шаг к тому, чтобы ощутить её и в растениях, как делает Хуу? Югода всегда думала, что странное чувство, которое появляется у неё в Оазисе, возникает из-за присутствия Туи и Ла, а также влажности, витающей в воздухе. Но Оазис — единственное зелёное место на Севере и, возможно… Югода сосредотачивает внимание на берегу маленького извилистого ручейка, на самой границе его слияния с землёй, когда чувствует резкое колебание воды неподалёку. Она приоткрывает один глаз и едва сдерживает смех. Брат мастера Катары наступил в заросший пруд с кувшинками и теперь неловко стряхивает воду с ботинка. Однако, вернувшись на твёрдую землю, мальчик не спешит продолжить путь. Вместо этого он делает глубокий вдох, смотря на что-то в другом конце сада. Югода прослеживает за чужим взглядом и с любопытством обнаруживает Пакку с его когортой покорителей с Севера. Югода снова смотрит на мальчика, прямо сейчас напоминающего молодого черепахового тюленя, готовящегося к схватке. Учитывая, что произошло в последний раз, когда Пакку бросил вызов кто-то с Юга, Югоде интересно, какие волны поднимутся теперь. Юный воин… Сокка, точно, Сокка — она никогда не забывает имена, даже те, что слышала мельком, — делает ещё один глубокий вдох, расправляет плечи и собирается с духом, чтобы… покачать головой и резко развернуться к выходу из сада. Что ж, Югода не может его винить. Даже у тех, кто привык к Пакку, порой сводит от него скулы, как от сырого морского чернослива, что уж говорить об их братьях с Юга. Молодой черепаховый тюлень оступается, едва снова не шагнув в пруд с кувшинковыми лягушками, но на этот раз вовремя отскакивает в сторону. И, должно быть, его молодые уши улавливают приглушённый смех Югоды, потому что он краснеет и смотрит на неё знакомым смущённым взглядом молодого человека, который только что осознал, что выставил себя дураком. Но через мгновение его взгляд меняется — появляется смутное узнавание и странная целеустремлённость. Ах. Этот взгляд ей тоже знаком. Взгляд человека, ищущего ответы. Югода пододвигается на скамейке и склоняет голову, приглашая мальчика присоединиться к ней. Пока он преодолевает разделяющее их расстояние, она пытается разглядеть в нём черты Канны. В лице — ничего, но вот в том, как он держит себя… Кажется, разговор с этим юным воином станет самым интересным событием её полудня. Ей не терпится выяснить причину облегчённых взглядов, которые он кидает в сторону Пакку в перерывах между обходом ручейков и прудиков. — Мастер Югода. Оказавшись перед ней, Сокка начинает протягивать руку в воинском приветствии, затем резко останавливается и отвешивает поклон в смешанном стиле Царства Земли и Народа Огня. — Мастер Сокка, — приветствует она в ответ, и мальчик раздувается от гордости. Югода пытается подавить улыбку, когда он осторожно устраивается рядом. — Чем я могу помочь? Он открывает рот и поворачивается к ней, но, поймав взгляд, тут же застывает. Его глаза слегка расширяются, а по щекам медленно начинает расползаться румянец. Как интересно. — Хм, — Югода заставляет шарик воды кружиться вокруг ладони, раздумывая, как бы ненавязчиво подтолкнуть мальчика к разговору. — Возможно, у тебя есть вопрос, который ты сначала хотел задать мастеру Пакку. О твоей сестре? — Не совсем… — Сокка прочищает горло, немного расслабляясь, когда понимает, что ему не нужно вести разговор. Югода задумчиво кивает. — И вопрос не связан с целительством, если на него мог ответить Пакку. Сокка трясёт головой. — Истории о нашей Юи? — мягко предполагает Югода. — О, — выдыхает Сокка, покачнувшись. — Н-нет, но… если возможно, я бы с радостью… вы можете?.. — Конечно, молодой человек, — как будто она могла отказать, когда он просит с такой надеждой. — Я всегда рада поговорить о нашей принцессе. Она была неугомонной малышкой, вечно попадала в переделки. Югода замолкает, опуская взгляд на воду в своей руке и давая юному воину возможность прийти в себя. Несколько мгновений он делает медленные ровные вдохи. Затем она продолжает: — Но у тебя есть и другой вопрос. — Д-да, я хотел спросить… эм, — он снова краснеет, ерзая на скамейке. Всё любопытнее и любопытнее. За свои годы Югода знала многих молодых людей и немало вещей, которые заставляют их краснеть. — Я хотел узнать кое-что о покорении, — наконец выпаливает Сокка. Не совсем то, что она ожидала. — О покорении и, эм… Или всё-таки то. — Возможно, тебя интересует некая молодая леди, покоряющая воду? — Югода не пытается скрыть улыбку. — Или молодой человек? — добавляет она, когда мальчик издаёт задушенный писк. Она знает, что на Юге гораздо проще относятся к такого рода вещам. — Скорее, эм… Югода терпеливо ждёт, пока юный воин закончит ёрзать и теребить свой волчий хвост, с нежностью вспоминая о собственной первой любви. — Ваши ученицы… — начинает Сокка, более-менее справившись со смущением, но всё ещё избегая спрашивать прямо. — Их обучение начинается в детстве, верно? И продолжается, пока они не становятся взрослыми? — Как правило, пока не выходят замуж, да, — подтверждает Югода. О, юная любовь. Первые переглядки украдкой, робкие прикосновения… — И эти уроки помогают, эм, преодолевать горы и долины? Когда их тело начинает приспосабливаться к… ритмам взрослой жизни? Хм… возможно, его роман зашёл немного дальше, чем переглядки. — Да, в этом смысле целительницы часто имеют преимущество, — говорит Югода, одобряя тягу юного воина к просвещению. — У нас есть навыки, которые многие партнёры находят весьма… стимулирующими, — добавляет она, делая вид, что не замечает, как он краснеет. — Это... э-э-э... Спасибо за… информацию. Югода хмыкает, пропуская кристаллики льда через центр водяного шарика, пока юный воин снова не придёт в себя. Нельзя недооценивать силу воображения. — Но прежде чем они дойдут до... э-э… этого, — он снова прочищает горло. — Им... э-э... нужно учиться? — Любой навык требует практики, — улыбается Югода, — хотя способы вернуть мужчину к жизни после «маленькой смерти», как правило, не входят в формальную программу обучения. «Что, разумеется, никогда не мешало молодым целительницам посвящать себя тщательному самообучению», — добавляет Югода мысленно. Тем временем юный воин рядом с ней, похоже, начинает жалеть, что не обратился к Пакку. Будто выносливости в таких делах тоже не нужно учиться. — Нет, я имел в виду… — заикается Сокка. Он закрывает лицо руками, делает глубокий вдох и пробует ещё раз: — Может быть, здесь по-другому, потому что исцеление более… статично? Югоде крайне интересно, куда он клонит. — Но всему этому учишься в детстве, верно? А потом внезапно ты уже не ребенок. Ты становишься выше и... э-э... — он неопределенно указывает на свою грудь, и тут же ярко краснеет, но Югода уже поняла, что он имеет в виду. — У множества юных покорителей воды, как девушек, так и юношей, бывали моменты, когда они пытались превратить воду в снег и получали в результате лёд из-за несвоевременной улыбки предмета воздыхания. Югода и сейчас не может сдержать улыбки, вспоминая свои первые девичьи попытки в кокетство. О, у её Тармека была такая прекрасная заразительная улыбка, когда он краснел. Полная жизни и почти такая же яркая, как солнце, отражающееся от ледяных стен города… — Понятно, — голос Сокки возвращает Югоду в настоящее, к теплу Царства Земли и единственной идеальной сфере изо льда в её руках. — Думаю, это… отвечает на мой вопрос. — Уверен? — улыбается Югода. По его тону не скажешь, и они едва коснулись поверхности. — Нет, — признаётся Сокка, косясь на неё со смесью ужаса и любопытства. — Но я… мне нужно… Снова кашель. Возможно, следовало предложить ему чаю, но Югода подозревает, что это стало бы для бедного мальчика последней каплей. — Спасибо за информацию, я подумаю над этим, — наконец произносит он, поднимается на ноги и расправляет плечи, явно изо всех сил стараясь вести себя профессионально. — Сейчас мне нужно закончить миссию… Ах, так вот как это нынче называется. Очаровательно. — Но… — быстрый взгляд, и на мгновение весь налёт профессионализма слетает с него, обнажая волнение и надежду. — Я могу найти вас попозже? — Разумеется. Практический опыт помогает лучше формулировать вопросы, — Югода заставляет себя сохранять нейтральное выражение лица, когда мальчик заходится в очередном приступе кашля. Затем он поспешно отступает, снова слишком рассеянный, чтобы смотреть себе под ноги. Бедные лягушки в пруду. На этот раз Югоде удаётся сдержать смех. Она пересаживается обратно в центр скамейки, на самое солнечное место, и возвращается к игре с ледяным шариком, теперь оттачивая движения недоминирующей рукой. Быть свидетельницей всей этой юношеской энергии так бодрит! Напоминает о тех днях, когда каждый её день был полон открытий. Конечно, не то чтобы те времена остались позади. Возможно, Тармек давно вернулся в объятия Ла, но Югода ещё не слепа, не глуха и не лежит в могиле. И у этого Ту из Болотного племени, возможно, припасено немало интересных трюков, если она правильно поняла его намёки прошлым вечером.

***

Суюки ищет Сокку. Вчера он спросил, не найдётся ли у них формы его размера, поэтому она ожидала увидеть его на сегодняшней дневной тренировке воинов Киоши. Но пришли только Катара, Аанг и Тоф. И по какой-то причине все трое были напряжёнными и подавленными, так что Суюки невольно задалась вопросом, связано ли это как-то с отсутствием старшего члена их команды. Маленькая банда Сокки, конечно, не её забота — и слава Киоши, у Суюки и без того хватает хлопот со своими девочками, — но они всё ещё друзья. И она не может не беспокоиться, когда у ребят явно что-то случилось. Особенно, если Сокки нигде не видно. Пусть он и не является официальным командиром, как Суюки, она знает, что он чувствует себя ответственными за них. И хорошо помнит, как сама вела себя, когда только стала лидером отряда. Правда, заглядывая в маленькую «частную библиотеку», которая больше, чем вся главная библиотека острова Киоши, Суюки готова признать, что проводила значительно меньше времени, зарывшись в пыльные книги и свитки в поисках ответов… — Где бы ты ни оказался, ты всегда находишь дорогу к самой большой стопке бумаги в округе, да? — хмыкает она в качестве приветствия, слегка помахав рукой. Не то чтобы Сокка замечает это — даже не поднимает глаз. — Мне следует учить тебя технике обращения с футляром для свитков, а не с веером. Сокка рассеянно тянется к лежащему у локтя футляру для свитков и делает им несколько впечатляющих взмахов. — Просто пытаюсь кое-что выяснить, — говорит он, хмуро глядя на страницу перед собой. — Очередное изобретение? — Суюки отталкивается от дверного косяка и подходит ближе. — Стихи? Она окидывает взглядом стопку книг на столе и у ног Сокки и задаётся вопросом, как долго он уже тут сидит. Обычно Суюки заставляет его делать перерывы каждые несколько часов. Беспрестанно вглядываться в крошечные иероглифы не может быть полезно для глаз… — Нет. Хочу узнать, как меняется покорение, когда взрослеешь. Суюки моргает, удивлённая, что Сокка на самом деле ответил — настолько поглощённым чтением он выглядит. — Для тренировок? — Не совсем, но это актуальнее для них, чем я предполагал, — бормочет он. — Зачем рыться ради этого в книгах? — спрашивает она, заглядывая ему через плечо. — Почему просто не поспрашивать кого-нибудь? На саммите пруд пруди покорителей. Иногда Суюки кажется, что она и шагу не может ступить, чтобы не столкнуться с каким-нибудь мастером. — Я спрашивал! — Сокка наконец откидывается на спинку стула и в раздражении проводит руками по волосам. — Покорителей земли, огня, воды… и все мне что-то рассказали. Но всё ли, что мне нужно знать? Ты и представить не можешь, сколько людей, казалось, даже не понимали, о чём я спрашиваю! О, Суюки очень даже может представить. — Кроме того, — добавляет он, слегка ссутулившись и недовольно тыча пальцем в книгу, лежащую перед ним, — у нас больше нет покорителей воздуха, а Аангу тоже нужно знать, чего ожидать. — Чего ожидать?.. — Суюки не привыкать к тому, что она не до конца понимает ход мыслей Сокки, когда он погружён в исследования, но на этот раз он ведёт себя так, словно она должна понимать, о чём речь. — Когда он, ты понимаешь… — Сокка проводит рукой над грудью, — …вырастет. Суюки некоторое время тупо смотрит на него, пытаясь связать жест Сокки со словами, а потом до неё доходит, что он говорит о половом созревании. Унажьи плавники, неужели ей нужно объяснять, что Аангу не грозит вырасти в этой области? По крайней мере, точно не так, как показывает Сокка? И ради этого он весь день проторчал в библиотеке? — Почему бы тебе… «…просто не попросить объяснить своих старейшин?» — хочет спросить она. Как они и должны были сделать задолго до того, как проблема вообще возникнет. Но слова застревают у неё в горле. Она смотрит на Сокку — Сокку, который потерял мать, а затем на несколько лет и отца, а до этого — почти всех остальных. На острове Киоши всегда были старейшины. Из поколения в поколение они передавали традиции, истории, знания и ритуалы, позволив им сохраниться даже во время войны. Их остров терял лишь тех, чьи корабли погибали во время штормов, немногих неразумных, которые разозлили Унаги, и ещё меньшее число тех, кто решил добровольно отправиться на войну. Но последнее в любом другом месте не было решением, не говоря уже о добровольном… Суюки всегда знала, что Аанг — последний из своего народа, но, кажется, впервые по-настоящему задумалась о том, что значит для Катары быть единственной покорительницей воды Юга. Не только особое положение и идущие с ним рука об руку долг и ответственность, но и незнание. Сколько всего никому в голову не пришло рассказать ей? И сколько не хватило времени рассказать под угрозой постоянных набегов и смерти? Вещи, которые в пятнадцать лет Катара уже должна знать, и потому никто и не подумает объяснять ей. А Тоф? Ей уже почти тринадцать, но Суюки слышала рассказы о её семье и легко может представить, как далеко могла зайти их чрезмерная опека. Да и сам Сокка тоже не особо от них отличается. Он сидит здесь, с решимостью на лице и стопкой книг, покачивающейся у локтя, и Суюки не может не гадать, какой бы стала она сама, если бы росла без единой женщины рядом и никто не мог бы заверить её, что всё происходящее с ней совершенно естественно. — Почему бы тебе не сказать мне, что ты ищешь? — Суюки благодарна, что Сокка, судя по отсутствующему взгляду, был слишком сосредоточен на книге, чтобы заметить её запинку. — Чем я могу помочь? — повторяет она в ответ на его недоумённый взгляд, и на этот раз лицо Сокки озаряется облегчением. Вместе они погружаются в исследование. Сокка вооружает её беспорядочно нацарапанным списком фраз и терминов, от откровенно клинических до запутанно витиеватых, которые могут присутствовать в нужных им текстах. Они читают друг другу многообещающие отрывки, обсуждают непонятные фразы, пытаясь расшифровать выцветшие каракули. Но по мере того как день склоняется к вечеру, а стопки книг, горы свитков и кипы бумаг медленно перемещаются со стола на пол, начинает казаться, что в этой библиотеке нет того, что они ищут. Если нужная им информация вообще сохранилась. Считая Университет и частные коллекции, в Ба Синг Се больше библиотек, чем Суюки могла вообразить, но осталось ли в них что-нибудь о ритуалах совершеннолетия покорителей воздуха после чисток Народа Огня и цензуры Дай Ли? Желательно не погребенное под кучей слоёв мудрёных философских рассуждений. — Было бы проще, если бы мы могли спросить кого-нибудь из взрослых, — мрачно говорит Суюки, разминая ноющую от долгого сидения спину. — И не говори, — так же мрачно отвечает Сокка, но затем его лицо внезапно проясняется. — Царь Буми знал Аанга сто лет назад! — Разве ему не было тогда лет шесть-семь? — хмурится Суюки, пытаясь не поддаться искушению ухватиться за первый попавшийся предлог сбежать от пыльных свитков. — Даже если он что-то слышал, думаешь, он бы понял, о чём идёт речь? — Это же царь Буми. — И то верно, — хмыкает Суюки, вставая и задвигая ногой оставшиеся книги под стол, чтобы никто о них не споткнулся. Вряд ли у того, кого однажды вышвырнули из собственного города за злоупотребление почтовой системой, нормальное восприятие мира. — Наверное, он сейчас на фуршете?

***

Буми наслаждается поистине изумительным десертом, который уговорил поваров подать перед ужином, — зачем оставлять самое вкусное напоследок, если можно начать с него и не останавливаться? — когда к нему уверенной походкой направляется мальчик из Племени Воды. Что за решительность — глаза не нарадуются! Соня, так, кажется, его зовут. О, да с ним ещё и Суюки! Таких воинов было мало даже в старые добрые времена, не то что сейчас. Честно говоря, их, вероятно, всегда было маловато. Незаурядность и независимость — вот, что её выделяет. — Суюки, Соня, — приветствует он, жестом подзывая официанта с десертом. Сегодня вечером никто не останется без пудинга. — Собираемся навести суету на этом саммите? — спрашивает Буми, шевеля бровями. С шевелением всё веселее. Вместо ответа они обмениваются многозначительными взглядами, устраивая собственное маленькое соревнование по шевелению бровями, кивкам и гримасам. Не знай Буми, что скорее алмазы расплавятся, чем эти двое покорят что-нибудь, то подумал бы, что именно это они и пытаются сделать. Наконец Соня сдаётся и поворачивается к Буми. — У нас есть вопрос, если вы не возражаете. — И ответ: не возражаю, — жизнерадостно говорит Буми, с наслаждением облизывая ложку. Ягодный компот в шоколаде. Чего только сейчас не придумывают! Мгновение Соня моргает, сбитый с толку, но затем бросается на метафорическую амбразуру. Ах, что за целеустремленность. Буми и сам мастак бросаться прямиком в неизведанное. — Вы же застали времена Воздушных кочевников? — О да, — кивает Буми, не вынимая ложку изо рта и наклоняя чашку с пудингом, чтобы посмотреть, осталось ли там ещё что-нибудь. — Мои старые кости — кремень. Собираюсь топтать эту землю, пока не надоест. Соня колеблется, пока Суюки не подталкивает его локтём, тогда мальчик продолжает: — Значит, вы знаете всякие истории о Воздушных кочевниках? — В частности о покорителях воздуха, — вставляет Суюки. — Да, — кивает Соня. — О них. — М-м-м-м, — согласно тянет Буми и вручает Соне в свободную руку один пудинг, а затем и второй. — Хотя, вероятно, не так много, как наш друг Аанг. Его можно считать ведущим мировым экспертом! — Это да, но… — начинает Соня, жонглируя пудингами в попытке попробовать кусочек. Талант! — Вы можете знать что-то, чему Аанг тогда ещё был слишком мал, чтобы учиться?.. — Ещё один тычок от Суюки, на это раз сильнее, и, прежде чем продолжить, Соня сердито косится на неё. — Или чему люди ещё не додумались научить его, потому что, э, мастер в двенадцать? Все кругом монахи? Не знаю. — Не исключено, не исключено, — кивает Буми, забирая у Сони ненадкушенный пудинг. — Я, например, знаю прекрасный рецепт жареного крольгуру, о котором Аанг точно не в курсе. Заинтригованный, Соня замолкает и тут же зарабатывает ещё один тычок под рёбра — на этот раз молчаливый, потому что Суюки занята собственным пудингом. — А как насчёт специальных тренировок для покорителей воздуха, когда они росли? Слышали о чём-нибудь подобном? — Когда росли… — вторит ему Буми, склонив голову набок и смакуя эти слова, словно ещё одну ложку пудинга. — Такое расплывчатое определение. Разве мы не растём всю жизнь? — Я имею в виду, когда… э-э… — В момент сильных переживаний, скажем так, — вставляет Суюки. — Эмоциональных, — Соня прочищает горло. — Или, э-э... — Прочих, — заканчивает Суюки. — Когда все чувства… — Обостряются. — А покорение ведь зависит от чувств, правильно? — Так что, когда чувства поглощают тебя… Буми согласно хмыкает. Чрезвычайно увлекательно наблюдать за тем, как эти двое понимают друг друга с полуслова. — Само собой, само собой. В своё время я тоже расколол пару фундаментов, когда был в ударе, если вы об этом. Глаза Суюки становятся огромными, как блюдца. Она открывает рот, затем медленно закрывает. Соня просто пялится на него. Буми откусывает ещё кусочек реквизированного пудинга, радостно напевая себе под нос. Если с ними такого не случалось — их потеря. Хотя… — Полагаю, этот конкретный манёвр не для покорителей воздуха, — признаёт Буми, задумчиво склоняя голову набок. — Но я уверен, что у них есть свои фишки! — И, э, — Соня прочищает горло и одёргивает тунику, — вы случайно не знаете, какие именно? — Понятия не имею, — пожимает плечами Буми, доедая остатки пудинга. — В конце концов, я был ещё ребёнком. Все шутки на эту тему пролетали мимо меня. Помню только концовку самой популярной. — Соня и Суюки оживляются. — «…Отварись от меня, я кипячусь!» Буми хихикает, ставя пустую чашку из-под пудинга на ближайший столик, и разочарованно вздыхает, увидев мрачные лица собеседников. — Выше нос! Это же смешно! — пытается приободрить он. В конце концов, кто сказал, что чтобы посмеяться над шуткой, надо понимать её? — Возможно, однажды вы услышите начало. Хорошие шутки живут вечно! Парочка колеблется, глядя друг на друга. Вид у них сомневающийся. — Будет вам, — Буми решительно хватает обоих за плечи и разворачивает к комнате, полной делегатов и гостей саммита. — В этом зале собрался народ со всех концов света! Куча людей, которым можно задать самые разные вопросы. Разве не здорово? — Ещё как! Может, кто-нибудь даже знает остальную часть шутки! — Я вам помогу!

***

Суюки наклоняется, чтобы заглянуть за огромную мантию Буми, и наконец ловит взгляд Сокки. Тот крепко зажат на удивление мускулистой рукой царя с другого бока. — Итак... — начинает она, отвлекая его от попыток высвободиться из-под слоёв ткани. — Мы просто начнём спрашивать всех, не знают ли они каких-нибудь шуток? Сокка пожимает плечами. — Раз уж об этом зашла речь, можем спросить и обо всём остальном. Суюки моргает. — Остальном? Он имеет в виду обо всём всём или?.. — Ну да, об… — его руки всё ещё в плену царя, так что Сокка шевелит пальцами. — Ты поняла. Лишний раз убедимся. — Убедимся?.. — Проверим достоверность наших источников. Подтвердим информацию. Уточним кое-какие моменты. Лучше перебдеть, как говорится. Суюки сомневаются, что здесь есть что особо перепроверять, подтверждать и уточнять. Но затем оглядывает комнату и задумывается обо всех покорителях, которым Сокка мог бы задать свои вопросы. Её взгляд задерживается на Пакку и Джонг Джонге, беседующих друг с другом с кислыми минами в другом конце зала. …Хм. — Отличная идея, — кивает она и похлопывает Буми по запястью, чтобы привлечь его внимание. — Давайте-ка ещё разок всё перепроверим.

***

Сузу вежливо прерывает разговор с другими старейшинами деревни, когда замечает лидера воинов Киоши, почтительно ожидающую на расстоянии вытянутой руки — пальцы сложены в знак просьбы уделить ей время. — Воин Суюки, — приветствует Сузу, жестом сигнализируя своё согласие. — Как тебе cаммит? Наслаждаешься приёмом? — Да, — кивает Суюки, и её карие глаза сияют так же ярко, как в те времена, когда она была ещё малышкой, размахивающей на пляже тренировочными палками. Сузу хорошо знает этот взгляд. — Хочешь что-то спросить? Суюки улыбается. — Я тут вспомнила, как старейшины каждую весну брали меня и остальных на озеро и рассказывали о летающих дракончиках и унаги. — Было дело, — невольно хмыкает Сузу. Самые суматошные дни в году. — Ты всегда задавала самые интригующие вопросы. Суюки перекатывается с пятки на мысок и поджимает губы. — Насчёт этого... Сузу поднимает брови. Как правило, дети перестают приходить к ней с вопросами, когда начинают встречаться друг с другом, но кто она такая, чтобы отказывать в знаниях. Суюки улыбается своей самой очаровательной улыбкой, будто ей снова восемь. — Что вы знаете о покорителях и их половом созревании?

***

Аудитория с замиранием сердца ловит каждое слово генерала Санга. Он в самом разгаре истории, выстроенной аккурат так, чтобы подчеркнуть момент его триумфа. Но на середине описания славного тактического отступления кто-то бесцеремонно хлопает его по плечу. Санг возмущенно фыркает и уже выпячивает грудь, собираясь потребовать объяснений, но увидев, кто стоит перед ним, тут же встаёт по стойке смирно. — Ваше Величество! — Генерал, — выражение лица царя Буми трудно разобрать из-за маячащей перед ним чашки с десертом. — Извиняюсь, что прерываю столь увлекательный рассказ, но вы ведь покоритель, я не ошибся? — Так точно, Ваше Величество, — довольно кивает Санг, ещё больше приосанившись. Подумать только, его мастерство получило признание у самого царя Омашу! — На самом деле я как раз рассказывал историю об одном случае… — Чудесно, чудесно, — прерывает его царь и блаженно улыбается собравшимся, прежде чем устремить на Санга неожиданно пронзительный взгляд жутковатых асимметричных глаз. — Могу я узнать о ваших сексуальных привычках и пристрастиях? И о любимых шутках! — добавляет он, когда Санг давится воздухом. — Без них никуда!

***

Террек с подозрением рассматривает так называемый «пудинг», из которого, по видимому, состоит всё местное меню, когда откуда ни возьмись появляется мальчишка из Южного племени Воды. — Вы покоритель? — спрашивает он, даже не потрудившись представиться. — Нет, — отрезает Террек, не скрывая недовольства чужим отсутствием манер. — Братья, сёстры покорители? — Нет. — Родители? Дети? — Нет. — Вообще какие-нибудь знакомые покорители есть? — Нет. Мальчик раздражённо вздыхает, будто это Террек ведёт себя несносно. — А шутки? Знаете какие-нибудь шутки о покорителях? — …Нет. Террек качает головой, глядя как мальчишка удаляется. Что за молодёжь пошла. Ни здрасте, ни до свидания. Только заслужили свои булавы, а уже ведут себя так, будто они пупы земли. У Террека нет детей, но если бы были, то куда более воспитанные. Чему только учат современную молодёжь?

***

Джозин любуется цветочными композициями, лениво размышляя о том, стоит ли найти ответственного за них и расспросить об особенно ярком тюльпане в центре, или же просто поручить это управляющему, когда он вернется домой в поместье, как вдруг к столу напротив бочком подходит фигура в синем. — Здрасте, — говорит юноша с пронзительными голубыми глазами. На его тунике видны следы наспех разглаженных складок, а волосы собраны в аккуратный короткий хвост, украшенный бусинами — в основном синими, но с вкраплениями зелёного, золотого и даже красного. — Вы ведь из Народа Огня? — Да, — осторожно отвечает Джозин, задерживая взгляд на алых бусинах. Даже если бы он не сразу узнал друга Аватара, немногие молодые люди из племени Воды носят подобные украшения. Джозин невольно обводит взглядом толпу в поисках Хозяина Огня. — Отлично, — продолжает тем временем юноша. — Знаете какие-нибудь шутки о… — он осекается. — Кхм, проехали. Вы случайно не покоритель? — Покоритель, — после небольшой паузы отвечает Джозин, задаваясь вопросом, что мальчик хотел сказать изначально. Он кажется искренним и простодушным, даже если взгляд у него чересчур пристальный, но Джозин не дожил бы до своих лет, будучи наивным — всё это может быть показным. — Блеск, — говорит юноша. — То есть, я хотел сказать, я знаю, что это, вероятно, было очень давно, десятки и десятки лет, целую вечность назад… Бровь Джозина медленно начинает ползти вверх. — …но вы случайно не помните свои уроки покорения огня? И, может, случалось ли что-то особенное, когда... — неопределенный жест на уровне груди, который остаётся для Джозина загадкой, — ...началась вся эта история с ритмами, извилистыми тропинками, горами и долинами и реакцией вашего тела на всё это? Он пытается узнать, как во времена юности Джозина проводилось обучение?.. — Ну вы понимаете, — не сдаётся разговорчивый друг Аватара, когда Джозин решает, что лучшая тактика в данной ситуации — продолжать молчать, — когда вещи начали меняться? — Умоляющий взгляд. — Вещи. Меняться. — История Страны Огня изобилует переменами, — наконец отвечает Джозин. — Вам придётся быть немного более конкретным… Тяжёлый вздох, а затем: — Помнитекогдауваначалирастияйца?

***

Ния занята тем, что рассматривает на удивление огромный выбор десертов. Неужели для Царства Земли в порядке вещей есть так много сладостей до основных блюд? Или она просто слишком привыкла к скудной кухне родного Юга, и теперь самая обычная еда Царства Земли кажется ей такой сладкой? Размышления Нии прерывает девушка, которая, непринуждённо поздоровавшись, присоединяется к ней в созерцании штабелей пудингов. — Вы ведь из Южной делегации? — спрашивает девушка, держась прямо и уверенно. — Я с острова Киоши. — Да, — подтверждает Ния, бросая на собеседницу изучающий взгляд. Ткань туники прекрасного качества, и под ней скрываются сильные мышцы, которые, несмотря на небольшой рост и худощавость, свидетельствуют о том, что ей вряд ли пришлось голодать. И впрямь типичная островитянка. — Вы знали каких-нибудь покорителей воды в старые дни? — внезапно спрашивает девушка. Странный вопрос, чтобы завязать лёгкую беседу, но, с другой стороны, Ния обнаружила, что люди теперь обсуждают многие темы, о которых привыкли молчать. — Знала, — отвечает Ния и с гордостью думает и о новом поколении, которое ей тоже довелось узнать: о Катаре и школе, которую она сейчас создаёт. Ния думает об утраченном искусстве, которые вернула им её соплеменница. О том, как она с достоинством держится перед северными покорителями. О зданиях, которые она начала возводить своими силами. О том, как благодаря ей возрождается тот Юг, который Ния помнит с юных лет. Такое мастерство и уверенность у столь юной… — Вы случайно не помните, как с ними проводили беседы о половом воспитании? Ния роняет десерт. — Например, как рассказывали о первых месячных? — продолжает островитянка, невозмутимо вручая ей новую чашку с пудингом. — Может, вы случайно оказались поблизости, когда проводили такие беседы? Или общались с этими девочкам? Было ли что-то необычное в…

***

Разговор зашёл в такие дебри, что Фу Санг уже едва понимает, что происходит. — …А как насчёт первой эрекции? — вопросы всё продолжают поступать, и каждый шокирует больше предыдущего. — Помните её? Это что, флирт? — Что тогда случилось? Вы были одни? Розыгрыш? — Или фундамент вашего дома участвовал в процессе? …Кто подбил мальчишку на это? Пима? Плевать на саммит, Фу Санг прикончит его. Никто не треплется о том, о чём узнал во время дружеских посиделок со стаканчиком и трубкой!

***

— Здравствуйте! — раздаются в унисон два голоса, и генерал Санг вздрагивает, чуть не выронив бокал. Ома и Шу, он ещё не пришёл в себя после побега от царя Буми с его... вопросами. Но разговор с парой молодых людей, судя по виду, воинов — как раз то, что нужно, чтобы снова обрести почву под ногами, уверен Санг. Он может поведать им несколько историй о том, как защищал стену Ба Синг Се, обсудить режим тренировок, соблазнить повышением по службе… — Когда у вас сломался голос, — начинает мальчик с пронзительными голубыми глазами, — ваше покорение последовало за ним?

***

— Здрасте! — громко заявляет о своём присутствии появившийся перед ней юноша в синих цветах племени Воды. — Как ваши дела? У меня всё отлично, спасибо, что спросили. Прекрасная погодка, не правда ли? Да, в это время года она просто чудесная. Так о чём это я?.. — тараторит он. Хуа медленно приподнимает брови и отпускает прекрасную цветущую лозу, которую с помощью покорения сгибала в петелёк. — Случайно не помните, начало ли ваше покорение сходить с ума, когда вы впервые влюбились? Повлияли ли физические потребности вашего тела на самоконтроль или способности? А как насчёт шуток? На Туманном болоте есть шутки про…

***

— …И потом, если вы уловите ритм воды, — продолжает Саврок, покоряя жидкость в бокале в качестве демонстрации, — то возможности, которые перед вами откроются, станут поистине безграничны. Молодой воин с Юга прочищает горло: — Правда? Но как насчёт… — О да, — с энтузиазмом продолжает Саврок. Он обожает рассказывать о нетрадиционных применениях покорения, и ему так редко удается обсудить тонкости с заинтересованным собеседником. — Только задумайтесь! Даже если просто дать воде удерживать вес партнёра вместо вас, руки освобождаются для сотни других интересных вещей. — О, — девушка с острова Киоши кажется впечатлённой. — Очень… — Вот-вот! — Саврок добился от своей жены самых подробных отзывов. — И если у вас точный контроль над самой водой, это тоже можно использовать. Например, небольшие струи, направленные на… — На самом деле, — прерывает его молодой человек, — мы хотели узнать о… — Он вскрикивает, когда воительница с острова Киоши наступает ему на ногу. — Пожалуйста, продолжайте, — с невозмутимой улыбкой просит она Саврока. Тот более чем рад услужить.

***

Закончив раздавать автографы восторженной толпе поклонников, Глыба оборачивается и обнаруживает перед собой друга Попрыгуна, которого видел утром. — Здрасте, — говорит парень-щепка, расправляя плечи и решительно выпячивая челюсть, и Глыба может признать, что так он действительно кажется постарше. Но не сильно. — Не думаю, что прошло достаточно времени, дружок, — говорит Глыба. — Но я польщён. Хотя, учитывая, что Глыба видел, как паренёк и его подруга подходили практически ко всем в зале, достаточно взрослым, чтобы быть их родителями, он сомневается, что у мальчика вообще есть вкус. Отцовский комплекс на лицо. Глыба может посочувствовать. — Давайте всё-таки отложим это на потом, — неожиданно смело говорит парень-щепка, и Глыба склоняет голову набок, заинтригованный отсутствием давнившней нервозности. Возможно, малыш всё-таки научился кое-чему за прошедший день. Это, конечно, ничего не меняет, но Глыба ценит фаната, который добивается чего хочет, особенно когда это что-то — сам Глыба. — Когда вам было четырнадцать-пятнадцать… — начинает мальчик — или, так уж и быть, юноша — который, очевидно, не готов сдаться, не попробовав ещё раз, и, что ж, кто Глыба такой, чтобы мешать ему. — Вам пришлось пройти какую-то специальную подготовку, чтобы привыкнуть к изменениям и новым потребностям вашего тела? Глыба может признать, что такого поворота он не ожидал. — Потому что это кажется довольно важной штукой, — продолжает парень. — И если человек не в курсе, что… — Ты покоритель? — хмурится Глыба. Парень не ходит так, словно чувствует землю под ногами, но Глыба полагает, что на побережье достаточно покорителей воды. Объяснило бы цвет глаз. — Нет, — говорит паренёк, теребя своё ожерелье. — Но многие мои друзья — да. Ах, друзья. Знакомое оправдание. Но Глыба понимает. Дети часто приходят к ним на «Турнир» в поисках чего-то, что не могут получить дома. — Обычно об этом рассказывает Гекко, — предупреждает Глыба. Но побыть снисходительным и принять вопрос паренька за чистую монету — самое малое, что Глыба может сделать для такого упорного фаната. — Но давай я кратко изложу суть…

***

— Серьёзно? — прерывает её воительница, широко раскрыв глаза. — В ваш первый раз вы... — О да, — ухмыляется Су Лан, не пытаясь сдержаться — это действительно прекрасное воспоминание. — Моя жена была просто в восторге после того, как мы немного с этим освоились. — Ого, — девушка кажется впечатлённой. — Не сомневаюсь.

***

— …И на этом, пожалуй, всё, — заканчивает Глыба, удовлетворённо кивнув сам себе. Паренёк-щепка автоматически кивает в ответ. Он выглядит наполовину заинтригованным, наполовину потерявшим дар речи — опять же, знакомое зрелище. — Отлично, — наконец-то выдавливает паренёк, в который раз прочищая горло и дёргая себя за волосы. — Отлично… очень… информативно, кхм. Клинически. Глыба терпеливо ждёт, пока его юный поклонник придёт в себя. Глыба знает, что нелегко переварить так много подобной информации за раз, особенно из уст кумира. — И вы всем это рассказываете? Ну, или Гекко. — Приходится, — раскатисто смеётся Глыба. Они стараются, чтобы молодые люди, которые к ним являются, слышали это не только от них, но зачастую одиночество и есть причина, по которой те приходят в первую очередь. — Не сомневаюсь… — бормочет паренёк, несколько раз открыв и закрыв рот. — Даже Слепому бандиту? Глыба фыркает. — Нам пришлось объяснять ей немало вещей. До встречи со Слепым бандитом Глыба и представить не мог, что кто-то может быть настолько дерзким и невежественным одновременно. Глыба был весьма впечатлён. — Это… многое проясняет, — говорит паренёк себе под нос, а затем резко разворачивается и уходит, бормоча о какой-то Пра-Пра. Глыба не обижается. Глыба знает, насколько ошеломляющим может быть для фаната долгое пребывание в обществе кумира.

***

Мудрецу Огня не пристало вздыхать, поэтому Айла подавляет этот порыв. — Похвально, что вы стремитесь больше узнать о разных культурах и стилях покорения, — мягко говорит он. — Но… прошу прощения, как вы сказали вас зовут? — Огонь, — отвечает молодой человек, бросив быстрый взгляд по сторонам. — Вонг Огонь. Агни помоги ему. Дети и их розыгрыши… — Мастер Огонь, — повторяет Айла с ноткой неодобрения. — Я ценю ваше любопытство, но подобные вопросы крайне неуместно задавать за пределами... — Но если нам никто ничего не рассказывает, как мы что-то узнаем? — выпаливает молодой человек, и Айла вздрагивает от глубины разочарования, растерянности и огорчения в его голосе. — Мастер Огонь, я не… — Послушайте, — снова прерывает молодой человек… Вонг Огонь, Агни спаси и сохрани, Айла не откажется называть человека по имени, даже явно вымышленному. — Вы ведь мужчина, да? …Дети в наши дни. — Тогда вы знаете, как это бывает, когда в один прекрасный день вдруг начинаешь интересоваться вещами, до которых раньше тебе не было дела, и тебя постоянно бросает в жар, и иногда ты просыпаешься, а твой… — Да-да, — быстро прерывает мастера Огня Айла, прежде чем тот углубится в детали. На публике! — Но представьте, — продолжает тем временем мастер Огонь, — что рядом не было никого, кто мог сказать бы вам, чего ожидать. И вы понятия не имели, что все это может произойти! А теперь представьте, что вы ещё и покоритель. — Я восхищаюсь вашей решимостью образовывать друзей, — начинает Айла, — и, конечно, дети, приступившие к формальному обучению, должны начать узнавать, что ждёт их в будущем, но... — Моим друзьям тринадцать. И пятнадцать. — Что?! Мать вашу! — восклицает Айла, и мастер Огонь вздрагивает от неожиданности. — И они не знают… Агни честной, — он оглядывается по сторонам, затем хватает мастера Огня за плечо и тащит в более укромный уголок. Молодые люди в таком возрасте и предоставленные самим себе? Какую бы стихию они не покоряли, это никуда не годится! Ему страшно даже представить смятение и физический дискомфорт, которые они испытывают. — Ладно, у вас есть что-нибудь, на чём можно писать? Мы говорим о мальчиках? Девочках? О тех и других? Ни о тех, ни о других? — Эм… — Тогда я просто расскажу обо всём, — решает Айла. — Сами разберутся, что им больше подходит. Как говорится: лучше перебдеть, чем недобдеть.

***

— Слыхал про Большой водораздел? Так вот, это из-за меня… — Самый большой каньон в мире — не твоих рук дело! — возмущенно перебивает Джонг Джонг. — Ну, не совсем рук, — ухмыляется Буми. Ему ужасно нравится, когда Джонг Джонг начинает закипать. — И, сдаётся мне, ты сам не случайно устроил огненное шоу на острове Бханти, когда... — С тем же успехом это можно объяснить… — Тогда и мой…

***

Суюки берёт пудинг, чтобы занять чем-то руки, мгновение смотрит на него, а затем ставит обратно. Переводит безучастный взгляд сначала на свои ладони, затем снова на пудинг и наконец на стол. За последние часы у неё было больше разговоров, чем она может сосчитать, и Суюки чувствует себя так, словно тонет в море информации. Сознание переполнено идеями и метается между любопытством и восхищением с примесью ужаса, потому что ей нужно придумать, как донести всё это до людей, которые, возможно, абсолютно ничего не знают. Она всё ещё тупо пялится на стол, когда к ней через толпу пробирается Сокка, то и дело с кем-то сталкиваясь и бросая рассеянные извинения через плечо. Он выглядит таким же ошарашенным и раскрасневшимся. — Узнала что-нибудь полезное?.. — спрашивает Сокка, оказавшись рядом. — Немного, да. — Чудно, чудно… — короткое молчание. Сокка на секунду отводит взгляд. — Я узнал, что начало полового созревания может стать временем больших сложностей в контроле ци даже для самых спокойных покорителей. Ещё одна пауза. — Я узнала, что нет ничего особенного, о чём стоило бы беспокоиться покорительницам, когда у них начинаются месячные. — Прекрасно, прекрасно… Мгновение они смотрят друг на друга. — До меня донесли, что возбуждение может быть довольно… захватывающим. Для всех. Суюки кивает. — Мне сказали, что покорители земли могут заставить камни и сделанные из них вещи вибрировать. Случайно. Или специально. Долгое задумчивое молчание. — Один Мудрец Огня довольно долго распинался насчёт горячего воска, который… — О, да. Я тоже слышала. Они снова смотрят друг на друга, открывая и закрывая рот словно рыбы. — Вернёмся к этому попозже?.. Тяжёлый вздох. — Да, попозже. В конце концов, они на миссии.

***

Суюки уже давно закончила пересказывать полученные ей сведения, а Сокка всё кивает. С весёлым интересом она ждёт, когда его мозг и тело наконец догонят друг друга. Вероятно, не скоро. Мысли Сокки всё ещё явно заняты. Он торопливо перелистывает страницы с заметками, добавляя тут и там краткие комментарии. Клочок бумаги каким-то образом застрял у него в волосах, измазанных чернилами. Ими же покрыты стол, бумаги, пол и в принципе весь угол, где они устроились. У Суюки есть смутное подозрение, что за всем этим Сокка просто забыл, что она ещё здесь. Но Суюки не винит его. Количество информации, которое ему удалось добыть всего за один день, удивительно. И это при том, что огромная её часть оказалась похороненной в недомолвках и витиеватых выражениях, а не изложена простым, понятным языком, к которому привыкла Суюки. Сама она едва ли начинает что-то понимать в этой кипе цветистых слов, но даже без них… — Тут немало, — говорит Суюки, заглядывая через плечо Сокки с разумного расстояния, чтобы не попасть под летящие во все стороны брызги чернил. — Да, — соглашается Сокка, но когда он наконец выпрямляется, его брови нахмурены. — Это будет отличным подспорьем для Тоф, Аанга и Катары, — заверяет Суюки, пытаясь угадать, чем вызвано недовольство Сокки. Обычно в конце исследований он проявляет гораздо больше энтузиазма. — Да, — кивает Сокка, но всё ещё выглядит недовольным. Суюки задумчиво прикусывает губу. — Хочешь попытаться разузнать больше? — осторожно спрашивает она, мысленно крепясь. Собранной информации, на её взгляд, более чем достаточно, и Суюки не хочется думать, что есть что-то ещё, о чём Тоф, Аанг и Катара могут не иметь понятия… — Ты знала, — внезапно начинает Сокка, оглядывая собравшихся в зале, — что самым старшим членом Борцов за свободу, где-то на четыре-пять лет, был Джет? Не совсем ответ на её вопрос, но ладно. — Догадывалась, да, — медленно произносит Суюки. Сокка и остальные время от времени упоминают эту группу, и Суюки неплохо запомнила Джета на перевалочном пункте для беженцев в бухте Полнолуния. Сложно не заметить кого-то, кто так много флиртует. Сокка кивает, будто Суюки только что высказала отличную идею, затем делает глубокий вдох, расправляет плечи, поправляет тунику… и решительной походкой возвращается в зал, оставляя Суюки моргать ему вслед. Она бросает взгляд на оставленные Соккой бумаги и открытую чернильницу, на пудинги, на собравшихся людей, а затем на себя. ...Куда он собрался?

***

Буми поднимает руку, чтобы прервать Джонг Джонга на полуслове. Потому что, во-первых, его друг терпеть этого не может, и Буми считает своим долгом прерывать его почаще, а во-вторых, потому что видит, как мальчик из племени Воды решительно направляется к сцене в передней части зала. — О-хо-хо, — он жестом подзывает Джонг Джонга поближе (этого его раздражительный друг тоже терпеть не может). — Сейчас что-то будет!

***

Генералу Сангу почти удалось покинуть зал после того, как двое подростков и царь Омашу собственной персоной превратили его вечер в сущий кошмар своими расспросами, когда поднявшийся в толпе шёпот невольно привлекает его внимание к передней части комнаты. То, что интересует всех, не может не заинтересовать Санга, так что он быстро находит объект всеобщего пристального внимания — тот как раз взбирается на сцену. — Ома и Шу, — в ужасе бормочет Санг и поворачивается для тактического отступления, но толпа позади уже сомкнула ряды, отрезав ему путь к побегу.

***

На мгновение Джозин замирает, а затем начинает лихорадочно оглядываться, пытаясь оценить обстановку в зале. Это какая-то ловушка? Попытка сорвать саммит? Манипуляция? Демонстрация силы или…

***

Фу Санг бросает взгляд на сцену, ожидая формального объявления и обычного политического позёрства в честь начала официальной части саммита, и яростно краснеет при виде знакомого мальчишки, который машет руками, требуя внимания. Пима покойник.

***

Югода прерывает флирт с Ту, заметив, что внимание толпы сместилось на Сокку. Ту вежливо прослеживает за её взглядом. — Неужели он собирается признаться публично? — вслух размышляет Югода. Немного поспешно для новой любви, но, с другой стороны, ей ли не знать, какой могущественной силой может быть страсть.

***

— Лучше раньше, чем позже, — бормочет себе под нос Мудрец Огня Айла.

***

Собственное дыхание кажется Сокке чересчур громким. Каждый шаг по деревянным доскам сцены — оглушительным. И в зале действительно жарковато или ему просто чудится? Организаторам стоит поработать над проветриванием. Нужно будет сказать об этом… кому-нибудь. Гости саммита выжидающе смотрят на него, и Сокка пытается заставить руки перестать дрожать. Он с внезапной живостью вспоминает, как сильно ненавидит публичные выступления. Но у него нет выбора, он должен это сделать. Что не мешает Сокке ужасно, отчаянно, до глубины души ненавидеть этот план. Но не может быть, чтобы только Катара, Тоф и Аанг не знали об этих вещах, упрямо напоминает себе Сокка. Хару с трудом понял вопрос! Зуко выглядел так, словно его огрели по голове пыльным мешком! А взрослые? Большинство из тех, кого они с Суюки расспрашивали, были либо слишком смущены, чтобы говорить, либо даже не понимали, о чём идёт речь! Ужасно представить, каково вырасти и всё ещё ничего не знать о таких вещах! Так что, да, Сокка ненавидит публичные выступления. Он предпочёл бы изучить вопрос, разработать план и тезисы и с чистой совестью вручить их Катаре. Но он знает, что иногда мужчине нужно взять себя в руки и сделать то, что необходимо ради тех, кого он любит.

***

— Минуточку внимания? — нетвёрдо раздаётся знакомый голос, и Хакода резко оборачивается. Его сын стоит на сцене, потрясённо моргая на толпу и выглядит так, словно находится в паре секунд от панической атаки. — Вот же… — бормочет Хакода, немедленно направляясь в переднюю часть зала. — Где дети? — Все тут и невредимы, — немедленно отзывается Бато, указывая на Катару и её друзей, которые тоже начинают проталкиваться к сцене. — Слава Туи и Ла, — бормочет Хакода. — Ты знаешь, в чём… — ПРОШУ МИНУТОЧКУ ВНИМАНИЯ! В комнате воцаряется полная тишина. Даже Хакода на мгновение останавливается от неожиданности. Он и не подозревал, что лёгкие Сокки ещё способны выдавать такую же громкость, как в раннем детстве. — Спасибо, — неуверенно произносит его сын в тишине и с видимым трудом сглатывает, прежде чем взять себя в руки. — Я должен сделать очень важное объявление, — медленно продолжает он, с каждым словом звуча всё твёрже. Хакода продолжает продвигаться вперёд, но теперь уже более осторожно, опасаясь сбить Сокку с мысли. — Сегодня я с ужасом осознал, как мало людей в этом зале знают вещи, о которых пойдёт речь. А тех, кто может внятно донести эту информацию до других, и того меньше! По толпе пробегает волна обеспокоенного шепота. Гости начинают переглядываться: кто с подозрением, кто с растерянностью. Хакода и Бато молча меняют траекторию движения, направляясь к остальным детям. — Нападение? — выдыхает Бато. Его рука тянется к ножу на поясе, которого у него, по идее, не должно быть. — Непохоже. Они слишком спокойны, — бормочет Хакода в ответ, оглядывая толпу и задерживаясь на лице Катары. Она наверняка знает, что задумал её брат. — Взяточничество? Какой-то заговор? — Может… — Сегодня утром моя сестра и друзья, Катара, Аанг и Тоф, задали вопрос, — снова подаёт голос Сокка, привлекая всеобщее внимание. — И я пообещал найти на него ответ. Его сын обводит толпу серьёзным взглядом. — Я провёл весь день в библиотеке и расспрашивая присутствующих здесь… Хакода и Бато обмениваются быстрыми растерянными взглядами — «Сокка спрашивал тебя о чём-нибудь?» — «Нет, а тебя?» — и продолжают продвигаться вперёд. — И в конце концов собрал множество письменных и устных свидетельств. Смутно знакомый Хакоде человек-гора издаёт удивленный рокот. Люди вокруг них снова начинают перешептываться и недоуменно переглядываться. Некоторые принимают защитные стойки, становясь спина к спине с союзниками. — И поскольку многие в этом зале, если не большинство, оказались невежественны в данном вопросе или просто не понимали, о чём идёт речь… Толпа замолкает, и Хакода с удивлением осознает, что затаил дыхание вместе со всеми. — …Я считаю необходимым свободно сообщить эту информацию здесь и сейчас, — Сокка делает паузу, чтобы дать словам осесть. Или, может быть, ждёт возражений? Сигнала? — Без утайки и стыда, чтобы невежество не передалось следующим поколениям. Сокка оглядывает толпу, позволяя напряжению нарастать, и в этот момент Хакода с гордостью отмечает, как улучшилось ораторское мастерство его сына за последний год. Должно быть, перенял пару приёмчиков за то время, что провёл с Хозяином Огня. — Итак, народ, — Сокка хлопает в ладоши. — Давайте поговорим о покорении, наших меняющихся телах и волосах, которые вдруг начинают расти в неожиданных местах.

***

Царь Буми радостно улыбается, когда зал немедленно оглашается криками удивления и возмущения.

***

Лицо Аанга озаряется внезапным пониманием.

***

Катара тратит полсекунды на то, чтобы отругать себя за тупость, прежде чем сосредоточиться на каждом слове Сокки. Целительница в ней уже делает мысленные пометки о том, что нужно будет позже уточнить у кого-нибудь. У Югоды. Точно у Югоды.

***

Тоф чувствует, как сердцебиение Гекко внезапно ускоряется где-то в какофонии голосов людей позади неё, и не совсем понимает… ...О-о-о.

***

Зуко не знает, испытывал ли когда-нибудь в жизни большее унижение, а ведь это даже не он стоит на сцене. Ему удаётся сохранять выражение лица невозмутимым, но он чувствует, как оно горит, и боится представить, какое множество взглядов, должно быть, сейчас устремлены в его сторону. Тем не менее, Зуко не настолько смущён, чтобы не слушать, и когда Сокка начинает говорить о бёдрах, плечах и изменении центра тяжести, он тихо фыркает и понимающе толкает Аанга в плечо, когда тот издает собственное приглушённое «о». Даже после сегодняшнего разговора с дядей какая-то часть Зуко продолжала верить, что всё дело в вечно подпрыгивающей на волнах палубе«Вани» и в том, что он пытался научиться заново покорять огонь, держать равновесие и определять место приземления, ещё восстанавливаясь после ожога. Но тот факт, что он в то время вырос по меньшей мере на пядь, доспехи стали жать ему в плечах, и он так быстро набирал мышечную массу, что на корабле приходилось каждые несколько месяцев корректировать бюджет на питание… что ж. Внезапно всё это обрело куда больше смысла.

***

— Тс-с-с, — шипит Царь Земли Куэй, жестом призывая своих слуг к спокойствию. Это важная информация. И к тому же совершенно новая!

***

— Очень познавательно, — замечает Буми, выхватывая пудинг из-под носа зазевавшегося дипломата. Как говорят дети в наши дни: «Соня проспал — место потерял». Буми любит быть в курсе молодёжного сленга. Хотя, возможно, так говорит только Тоф... В любом случае, метко сказано! — Можно и так сказать, — фыркает Джонг Джонг и косится на него с неодобрением. — И досконально! Джонг Джонг хмыкает, примериваясь к другому пудингу. — Может, ты даже чему-нибудь научишься, — задумчиво добавляет Буми. Возмущённые вопли Джонг Джонга бесценны.

***

Хакода ужасно гордится тем, каким мужчиной становится его сын. И лихорадочно думает о том, как первым делом, когда вернётся на Юг, поговорит со старейшинами деревни об их программе полового воспитания. — А теперь, — вещает со сцены Сокка, само воплощение серьёзности, — давайте поговорим о половом влечении, которое совершенно нормально иметь или не иметь… …Или, если подумать, Хакода может послать ястреба на Юг сразу после окончания речи.