Верность своему Богу.

Усталость — это нечто чуждое в обычных ситуациях, но со временем она стала давить на плечи непосильным бременем. Он идёт по многочисленным, тихим и полуразрушенным коридорам Замка Сефира и другим помещениям, которые он по мере возможности содержал в хорошем состоянии. Но полностью восстановить то, что скрыто от всех существ, может только Правитель серого тумана. И он продолжает ждать и жить надеждой на его возвращение. Ему не составляет труда терпеть годы молчания. На самом деле он уже давно забыл, как его называл Господь. Может быть, если Господь в своём новом обличье будет достаточно милосерден и добр, он даст ему новое имя. Так будет удобнее для общения и взаимодействия. Как бы то ни было, он продолжает оставаться здесь, проклятый приказом лорда оставаться здесь и быть последней линией обороны замка. Он никому не позволит себя схватить, он ляжет костьми, но выполнит последний приказ. «Оставайся в замке Сефиры и охраняй его. Не позволяй никому, кроме меня, войти в него. Ты узнаешь меня». Он не знает, сколько лет прошло. Он давно потерял счёт времени. Когда Замок начал разрушаться из-за недостатка божественной энергии, он пытался удержать его от падения собственными силами. Но силы первой последовательности, Хранителя Тайн, никогда не будет достаточно, чтобы восполнить такую потерю духовности. Всё, что он может сделать, — это наблюдать за тем, как рушатся стены, разбиваются яркие и красивые витражи и обрушивается стеклянный потолок. И в какой-то момент он чувствует присутствие очень знакомой ему духовности. Он проверяет себя на наличие инфекции или чего-то подобного, но нет, духовность не ошибается. Возможно, многолетнее одиночество сказалось на нём, и он сошёл с ума, видя и чувствуя своего Господа там, где его нет. И всё же... Опираясь на последние, угасающие нити своей веры в Господа, он молча поднялся на самый верх Замка, под осыпающийся потолок. Он увидел фигуру, манипулирующую податливым серым туманом. Перед ним вспыхнули две звезды. Зал был восстановлен, цел и невредим, как и прежде. Бронзовый стол и двадцать два стула снова стояли на своих местах. Он не мог разглядеть нынешнее обличье своего Бога, но почувствовал, как сердце его давно мёртвого тела забилось быстрее. Его драгоценный Бог вернулся в свои царство и владения. Когда Клейн впервые вошёл в Замок Сефира, он сразу почувствовал это. Ощущение чьего-то холодного взгляда. Сильный. Очень. Сильнее всех, кого он знал на тот момент. Ощущение, будто кошка наблюдает за птицей. Клейн сглотнул. В этом месте был кто-то ещё. Он наблюдал за его встречей с мисс Справедливость и мистером Повешенным. Непрерывно, всё время, пока он не отправил их обратно. Скоро он здесь появится. И нет никакой гарантии, что этот кто-то будет настроен дружелюбно. Будучи всего лишь потусторонним девятой последовательности, он знал, что может умереть, только если этот человек посчитает его угрозой для этого места. Клейн заставил себя успокоиться и взмахнул рукой, управляя серым туманом и разворачиваясь, готовый в случае необходимости сражаться до последнего. «Хотя, какие могут быть сражения... Я даже стрелять как следует не умею». Первая встреча с мисс Справедливость и мистером Повешенным только что закончилась. У Кляйна разболелась голова, а звуки стали приглушёнными. Фигура в тёмном плаще, вышедшая из проёма, ничем не отличалась от человека. Она была высокой и худой, а её лицо было скрыто под глубоким капюшоном. Но это чувство... «Опасность! Опасность, опасность, опасность, беги, куда, убирайся отсюда!!!» Клейн подавил в себе истерическую панику и снова принял облик Шута. Он спокойно сел на почётный трон. Так чувствует себя кролик перед удавом, мышь перед кошкой, под ледяным, непоколебимым взглядом из-под капюшона. — Привет. Ты меня ждал? — вопрос был задан спокойно и уверенно. «Веди себя так, будто ты его не боишься...» Фигура некоторое время молчала. Клейн почувствовал себя так, словно его просветили рентгеном или чем-то подобным. Затем человек — Клейн искренне надеялся, что человек под мантией хотя бы внешне похож на человека — преклоняет перед ним колени. — Твой самый верный Благословенный рад твоему возвращению, мой драгоценный Господь. «Господь!?! Благословенный?!» — Как ты и повелел, я охранял и оберегал твоё царство... но моих сил не хватило, чтобы защитить всё. Если на то будет твоя воля, ты можешь меня наказать. — Очень хорошо. Я не буду тебя наказывать. — Клейн был близок к тому, чтобы потерять сознание, но пытался сохранить остатки самообладания. — Твоя задача выполнена. Ты хочешь получить награду? Фигура некоторое время молчала. — Благодарю вас за милость, господин. Я хотел бы получить новое имя. — Хорошо... — задумался Клейн. Ощущение нереальной, неминуемой опасности исчезло. В любом случае этот парень не собирался нападать на незваного гостя... или он принял Клейна за своего господина. Это был обман, но что поделаешь... — Твое имя будет Герман Воробей. Служи мне верой и правдой, мой Благословенный. «Как странно и дико... Я — его драгоценный Бог, а он — мой Благословенный... Этого беднягу просто оставили здесь охранять Дворец над серым туманом. Судя по всему, предыдущий владелец этого места не слишком заботился о Германе. Сколько лет он провёл здесь в одиночестве?» — Благодарю тебя, мой драгоценный господин. Я буду служить тебе. — голос звучит почти равнодушно, но в нём слышна благочестивая вера. — И ещё кое-что. Переверни одну карту. На столе появилась колода карт Таро. По его приказу Благословенный вытянул карту из колоды. Это была карта «Мир». - С этого момента каждую неделю в три часа по понедельникам будет проходить собрание Клуба Таро. Ты тоже должен присутствовать. — Как скажете, милорд. С этими словами он быстро отпустил Германа и вернулся в Тинген. *** Они хорошо ладили и постепенно становились всё ближе. В Клубе Таро Германа Воробья боялись, но считали надёжным и могущественным союзником. Герман, когда понял, что Господь не знает большей части информации о Потустороннем мире, был рад предоставить ее. Он воспринял это как потерю памяти после того, как Бог возродился в другом теле. Клейн не хотел обманывать Германа, но помощь была как нельзя кстати. Он не знал, что предложить в качестве равноценного обмена, но, похоже, в этом не было необходимости. Он даже посылал Германа с различными поручениями за пределы замка Сефиры. Любой заказ выполнялся быстро и безупречно, с неподдельной самоотверженностью. Постепенно они стали общаться более тесно, чем Бог и Благословенный. Герман словно перерождался, получая внимание от своего Бога, но не решался приблизиться или проявить инициативу. Вместо этого Клейн притягивал Германа к себе, нежно обнимая его серым туманом и своими руками. Герман опускал голову и часами оставался прижатым к нему, затаив дыхание. Клейн удовлетворенно кивнул, наблюдая, как улучшается его состояние. Герман стал более раскованным и свободным, чем был, когда прятался от других членов Клуба Таро, пока не начал чувствовать себя комфортно на официальных встречах. Чем лучше Клейн узнавал Германа и чем больше он узнавал от него, тем больше он понимал, что это не просто связь между Благодетелем и Богом. Это становилось чем-то более глубоким и прочным. Он отправлял Германа в самые опасные места, как на суше, так и на море, и тот всегда возвращался. Его путеводная звезда, зовущая Германа обратно в замок Сефир. Герман даже испытал великую радость от того, что добрейший Господь обнял его и согрел, отдал ему всё, что у него было, и лишь хотел быть ближе, но не осмелился на такое богохульство. Клейн ожидал удара от заражённого Германа, но его Благословенный лишь стоял с закрытыми глазами. Его руки были крепко сжаты на кресте. — Простите меня, милорд. Я такой эгоист, но я не смею желать лучшего. — Герман улыбается — устало, измученно, в его тёмно-карих глазах пустота. Клейн почувствовал себя так, словно его ударили под дых. — Прости меня, умоляю, милосердый, добрый, любимый мой... Герман бросает крест и взводит курок «Похоронного звона», выстреливая себе в висок. Тело с застывшей улыбкой и открытыми глазами падает на руины зданий в этой разрушенной столице. Клейн резко выдохнул, закрыл глаза и заставил себя дышать. Он должен был продолжать идти, должен был продолжать двигаться вперёд. Он не мог сдаться, только не после всего этого. Клейн взял «Похоронный звон», закрыл Герману глаза и в последний раз поцеловал его в лоб. — Я вернусь за тобой, обещаю. Они не получат замок Сефир. Ты так долго хранил его для меня... Отдыхай, отдыхай. В Замке Сефира Клейн смотрит на фигуру, лежащую у него на коленях. Его физическое тело мертво, а сознание погрузилось в долгий сон. Клейн наклонился и поцеловал Германа, лежавшего рядом с ним на большой мягкой кровати, в холодные губы. Без очков его утончённое и красивое лицо с закрытыми глазами напоминало мраморную маску, и он казался невероятно спокойным. — Спи. Я скоро присоединюсь к тебе в этом сне. Мы отдохнём вместе... Клейн не позволит воле Небесного Достойного завладеть Германом. Несмотря ни на что, несмотря на то, как сильно ему придётся бороться.