Кот Шрёдингера

— Чё с расследованием? — с порога вдарило по RK900 своеобразное приветствие. Стоило ему три раза постучать и сказать «Детектив», как по коридору что-то быстро протопало, зло распахнуло дверь и застыло у косяка со скрещенными руками, кидая в него молнии взглядом. — И чё ты так долго? — прилетело следом. На дворе давно перевалило за полночь, и Гэвин успел накрутить себя так, что собственные мысли начали жрать бедные мозги с громким причмокиванием. Девятка должен был закончить ещё в семь по обычному графику, но почему-то задержался — и ни в восемь, ни в девять, ни в десять, ни далее по списку в квартиру человека не заявился. Сначала он почти обрадовался перспективе отдохнуть от своей робо-наседки, но через пару часов мерзкий огородный червяк всё-таки ожил и начал перемешивать тревогу, обиду, вину и стойкое желание послать всех нахер. Особенно себя. Звонить или писать Рид не собирался. Ишь чё удумал, ещё спрашивать у этого поломанного, всё ли у него в порядке и когда он вернётся! Не станет. Точка. Поэтому лежал, плевал в потолок, крутил остатками извилин и душил на подлёте любое поползновение к телефону-кирпичу. Надо бы его зарядить наконец, а то пашет уже с той—

Рид.

…с того дня, — тут же поправил себя. Спал он как убитый и трижды насосавшийся сиськи младенец, вплоть до девяти вечера. Продрав глаза, поднялся, скрипнул коленом, охнул от укола в рёбрах и плече, потом опёрся на подлокотник. Тело удалось кое-как удержать в пространстве, в обморок он не бахнулся. Но голова снова закружилась, и Гэвин сполз обратно на диван, решив дать себе минуту на передышку.

Ты хуже старого деда.

Кое-как поднялся, плеснул в лицо воды из кухонной раковины, попутно хлебнул из крана, а по дороге к лежбищу взглянул на часы и у них же застыл. Факты в мозговом чердачке не сходились. Для андроида задерживаться было привычным делом, он всё-таки работал в паре с Ридом. Но… в том-то и дело, что в паре с Ридом. Ездить на вызовы в одиночку RK никак не мог, а что делать меха-недодетективу до двух часов ночи в департаменте без выездов и без внезапного озарения по делу, оставалось для Гэвина загадкой. Он не верил, что девятка просто передумал приходить. Ещё вчера тот лез в квартиру как на пожар. Если они без меня накрыли грабителей или склады с детьми, я его лично придушу за этот "нежданный отпуск", — снова посмотрел на часы и тут же отвернулся. — Как только придёт, — ещё раз на циферблат. — Если вообще придёт. Он то впадал в дрёму, то вскакивал через тридцать–сорок минут: шаркал на кухню, пил чай, ел кашу, на большее пока не был готов, глотал таблетки и пялился на упрямо идущее время. Почему-то ни минутная, ни часовая стрелка не показывали вприпрыжку бегущего к нему андроида. Секундная, соответственно, тоже. Изнутри что-то ело, чесало до крови, пило по капле и говорило, и говорило, и говорило, и говорило об отце, о семье, о Ней, о работе, о ранении, о гудящей голове, о свернувшемся желудке, о второй разбитой тачке и о скрученном, гнилом, пережёванном чувстве жалости к самому себе. Гэвин бежал от своих мыслей в прекрасное далёко, на маленькую кухню. К раздражающему тиканью, к монотонному гулу, к любому шуму, лишь бы только подальше от себя. От телевизора его тошнило, от радио тем более. И он сидел в кресле. Сидел и считал минуты, пытаясь сложить раздробленную картинку расследования, но мысли всё равно сползали к девятке. Механическое приложение к человеку теперь преследовало его не только наяву, но и в вялотекущей башке. Это помогало, в каком-то смысле. Глушило другое. Когда он уже начал ловить себя на том, что столько думать о каком-то роботе явно нездоро́во, в дверь наконец-то постучали. Рид даже не успел скинуть лёгкое одеяло, в котором сидел на, теперь уже, кухонном кресле. Ткань комком сползла на пол, пока он, закипая от злости и иррационального облегчения, шёл открывать этому наглому опоздуну. — Опять в молчанку играем? — спросил заспанный человек, когда на оба его вопроса с «чё» так и не ответили. — Ну… проходи тогда, что ли?.. — отступил, освобождая проход. Дал девятке разуться, раздеться и повесить куртку на вешалку. Поведение RK900 было образцово-стандартным: рожа спокойного йога-буддиста под транквилизаторами, подозрительно точные движения и непробиваемый «Фаервол имени Молчаливого Боба». Но что-то было не так. Внутри неприятно скребло и подрагивало, то ли желудок, то ли кишки, а стоило андроиду снять вещи и снова уставиться на него с кирпичной миной, всё там разом свернулось. — Шуруй в ванную дезинфицировать свои вещички и умывать свой не-улыбальник, — просвистел с недобрым прищуром. — Мой диван не тротуар. Сначала спиртом, потом жопой. Иначе ей же на пол сядешь. RK кивнул и почапал в темницу. Правильно, ему-то всё равно, есть там свет или нет. Это кожаные мешки страдают, когда влетают бедром в душевую кабину до искр из глаз, а потом чешут новенький синяк и умываются в кухонной раковине. Улёгшись обратно на свою койку, уставился в одну точку где-то в районе телека и попытался найти логику в собственном цирке — выбросить жалко, оставить опасно, выгнать поздно. За стенкой тем временем щёлкали краны, распылитель шипел, металл глухо бился о кафель, и из приоткрытой двери ванной медленно потянуло чистящим средством и сырой тканью в гостиную. — Хоть шмотки там свои не утопи, — пробормотал в воздух. — А то вместе с тобой сушить повешу. Где-то там плеснула вода, пластиковая крышка клацнула о край раковины, и тишина снова встала на цыпочки. Гэвин уже почти утонул в своём нелёгком бытии святого терпилы, прикрывая глаза и посапывая, когда из тёмной кутузки наконец выкарабкался полусухой RK900. Его одежда, не то рубашка, не то верх от гидрокостюма под горло, поблёскивала каплями на искусственных волосах и разила мятной химией. — Кинь сюда полотенце. И, ради Христа, не мне в яблочко. Девятка пошёл назад за трофеем, но просьбу воспринял буквально. Прямо из ванной метнул свёрнутый утиральник в сторону дивана, и тот с тупым шлепком приземлился на подушку рядом с человеком. Гэвин от такого олимпийца слегка прихирел, но возражать не стал. По ТЗ всё было чётко сработано. — Ну ты хоть штаны не намочил, уже ссусь от радости, — проворчал, подхватывая полотенце, и принялся вытирать капли с чужой одёжки. — Всё, лапы помыл, тебя протёр. Теперь переходим к твоей казни через повешенье за язык. RK900, так и оставшись с куском махры на башке, потупил взгляд, чуть сгорбился, медленно осел к спинке дивана и, тихо гудя, натянул мокрое полотенце себе на глаза. Рид едва сам не повесился за язык: как, чёрт возьми, андроид умудрился так точно скопировать вымотанного вусмерть человека после смены? Обычно такие роли исполнял он сам. Оскар в виде статуэтки сержанта ему пока не выдали, но он упорно работал и терпел, работал и терпел. Если уж сам Ди Каприо дождался награды, то на детектива, по идее, тоже когда-нибудь посыпятся крохи славы. — Как день на работе прошёл? — начал издалека. — Типа, я знаю, что ты мне хер ответишь на такое, но… — заглох, вспоминая слова Хэнсон. — Влияет ли это на твою… как её там?.. Ну, анализатор, короче, — кое-как выдавил из себя. Девятка повернул свою тыковку на голос, медленно стянул тряпку с лица и ею же накрыл голову человека. Гэвин осоловел, когда свет в глазах внезапно "выключили". Шторы он открыл где-то между брождением из гостиной на кухню и обратно, и фонарь с улицы худо-бедно помогал держать картинку. Теперь остались мокрая темнота и аромат собственного шампуня. Когда от запаха начало мутить, он наконец сдёрнул с себя эту завесу и уставился в пустоту. Новый раунд, нахуй, — объявил с раздражением и какой-то скрытой радостью. Сегодня он точно возьмёт своё: проломит этот неприступный камень и вытрясет из него необходимую дозу "работы на дом", чтобы наконец успокоить нервы после вынужденного безделья. Если по-честному, то он не слишком-то и хотел его видеть. Просто какой-то тупой приступ облегчения пересадил человека на то кресло и заставил пялиться на несчастные часы в ожидании стука. Но другая, более жирная и злючая часть елейно шипела на него, грызла и душила за это позорное облегчение и «очень херовые мысли, Рид». Покоя не давала ни одна сторона. Сошлись на компромиссе: придёт, дверь откроют, пускай доложит по расследованию. — Дай краткую сводку. Что накопали, насколько продвинулись, — театрально вздохнул. — И я, так уж и быть, отстану, — от чистого сердца напиздел. RK на это лишь поднял ладонь знаком «стоп». Потом показал «пауза», кивнул в сторону кухни, поставил таймер на телевизоре (Рид охренел, что он, оказывается, есть) и, не говоря ни слова, попёр заваривать чай, раскладывая попутно таблетки и поправляя одеяла на лежанке. В итоге уже через три минуты человек недовольно ворчал, но всё же пил душистую ромашку и закусывал галетами. Подкрепившись, армия в лице одного мужика и двух витаминок в его желудке снова двинулась на бастион «ГНИДА», он же «Глухо-Немой Интерфейс Долбоёба с Афазией», и предприняла очередной штурм "стальных" нервов. Вот только девятка был не пальцем делан и твёрдо стоял на своём. На очередной выпад «а расскажи-ка о своих функциях», когда человек снова решил зайти издалека, и на последующее «я тебе ща угрожать начну», когда фокус опять не прошёл, RK сделал вид, что отключился. — Совсем ахуел? Заметив, что "режим мебели" пыл мужчины не остудил, он перешёл к активным действиям и непрозрачным намёкам: отыскал пульт от того же телека, положил на стол, ткнул пальцем в кнопку «Заглушить» и демонстративно её нажал. После этого принялся моргать и подмигивать. — Это чё за спектакль? До него не сразу дошло, что андроид начал «моргать по-морзянке»: коротко, длинно, коротко, длинно. На реплику «хватит шифроваться» девятка ответил демонстративным смайлом из полотенца. Скатал его в валик, добавил два яблока из холодильника и получилось «:|». — Да у тебя даже он с кирпичной рожей вышел! — взвыл и тут же схватился за голову. Дальше пошёл язык глухо-немых, не зря же вспоминали бастион «ГНИДА». RK900 тщательно показывал жесты и выводил по буквам, чтобы человек точно понял. Рид дураком не был и сразу считал слово: «П-О-З-Ж-Е». — Клянусь, щас угрожать начну, — терял святое терпение. В ответ андроид добил его пантомимой, и тут дохлый внутренний детектив уже не вывез. На свой манер тот распознал лишь пару жестов: открытая ладонь означала «без комментариев», линия вниз — «мало данных», широкий круг руками в финале — «общее дело, секрет». — Это приказ, макака, — ещё один театральный вздох. — Не выполнишь, пошлю отчёт о твоей недодевиации Фаулеру. Время встало. Комары за окном притихли, холодильник подавился гулом, а часы споткнулись о собственные пружинки и смолкли. Пальма и пожухлый суккулент тоже затихли, даже не посмев шелохнуться от сквозняка. Тишину резал лишь нервный стук человеческой ноги. — Есть продвиж-жение, — наконец ответил RK, мигнув синеньким диодом и на секунду уставившись в стену. — Мы связались с мэрией. Они прислали множ-жественные заявки на утиль старых детских моделей. Школы и детские сады предоставили ж-журналы списаний: десятки единиц сняты под утилизацию, но фактических актов ликвидации нет. — А чё мы жуж-жим? — спросил первым делом, закончив в голове свой победный пляс. — Прошу прощения. Сейчас откалибрую процесс, — даже не посмотрел на него. — Ла-а-адно, — с глюками более-менее разобрался. — Тогда такой вопрос: почему в садики ходят нереальные дети? И почему этих не-детей потом отправляют на свалку, не спросив, видимо, самих "родителей"? — вторым делом поинтересовался. — После «Марша Свободы» многие просто списали андроидов, боясь, что те могут причинить вред им или их близким, — пауза хрустнула в воздухе. — Что касается детских учреждений, модели YK500 и YK400 часто использовали для адаптации проблемных детей, выравнивания социального климата и здоровой конкуренции в группе. Педагоги-психологи нередко задействовали их в индивидуальной работе, на сеансах. — То есть, как запахло жареным, такие организации решили не рисковать здоровьем живых ребятишек и просто отправили партию в круиз на помойку. — Не всех, — поправил его. — Я уже упоминал, были организованы специальные мероприятия по распределению подобных андроидов. — Но не всех распределили. — Да, — просто и чётко ответил девятка. И снова замолчал. — Я из тебя по нитке тянуть должен? Чё дальше-то накопали? — Как я говорил, фактических актов ликвидации нет. Люди в панике избавлялись от андроидов и не смотрели, кому их отдают или продают. — Ага, вспоминаю того владельца WA. Смотался в Канаду, а семейке добро своё оставил, — складки мозга дрогнули. — Зачем его вообще втихаря-то активировали? Мысль пошла-полезла по голове, но оборвалась, так ни к чему и не придя. — Мы выявили основного покупателя и человека, «принимавшего в дар» андроидов, — на этот раз самостоятельно продолжил. — Некий Амрит Гилл-Фрейзер. — И-и-и?.. Вы хотите на него выйти?.. — Нет, — коротко, ясно, чётко и по делу. — Он считается мёртвым. — Да херли они все поподыхали-то?! Что тот учредитель ЛЛК, что этот благоде-е… Стоять, — снова зашевелилась мысля. — А это не слишком ли подозрительно? Совпадение совпадением, но уже оба фигуранта по "детям" в могиле валяются. — …те-ель, — медленно договорил. — Через этого человека когда-то выводили средства, — уточнил, дождавшись окончания фразы. — Он был дропом, прикрывал куплю-продажу внутри фирмы. Оп-па. А вот теперь это точно не совпадение! — внутренний детектив подал признаки жизни и втянул воздух, как гончая, поймавшая чёткий след. — Кое-что ещё, — странный машинный вздох. — Есть основания полагать, что Фрейзер был связан с семьёй Грэмов. Его аккаунт в соцсети был удалён три года назад, но мы восстановили метаданные и метки на фото. Там засветился Эдвин Грэм и геометка больницы «Синай–Грейс». В ней родилась Лили. — Причина смерти этого благодетеля, — грубо, резко. — Убит. Застрелен в собственной машине, после чего был сожжён. — Ах ты ж су-ука, Э-эдвин… — мгновенно припомнил тот допрос. Это вот так «врагов он не имел»? Его дружбана, засветившегося в финансовых махинациях, кокнули к херам, уничтожив улики! Гилл-Фрейзер тоже так «врагов не имел», или это я чего-то не догоняю? — Мы хотим повторно опросить мистера Грэма. Встреча назначена на утро пятницы. — Зашибос, я просто обязан там быть, — и тут же всплыл тот конфуз в туалете. — Хотя-я-я… ты же его в прошлый раз допрашивал, да? Нечестно будет, если я заберу у тебя хлеб. — Это не проблема, детектив. Вы ведущий. Я обеспечу фиксацию и верификацию показаний. — Тогда хлебушек оставишь себе, а соль возьму я. И перец тоже. Если он снова начнёт юлить, я ему хорошо подсыплю, — замолк, прислушиваясь к телу. — Но по видеосвязи: мне лучше на жопе пока посидеть. — Принято. Проведём гибридный допрос. Я обеспечу трансляцию и запись, а вы будете опрашивать удалённо. — Ши-ика-арно, — довольно потёр руки. — Ещё что-нибудь выяснили? Андроид лишь покачал головой: «нет». — А чем вы там до ночи вообще занимались, если нихера больше не накопали? RK показал открытую ладонь: «без комментариев». — Привет, Чарли Чаплин. Давно, с-сука, не виделись, — зло хихикнул. — Я от тебя сегодня ещё чё-нить получу? Девятка провёл линию вниз: «мало данных». — «Общее дело, секрет», да? — очертил в воздухе широкий круг руками. В ответ только кивок и длинный выдох: «да». — Пизда, — влепил ему щелбан. — Чё с тобой вообще? Сначала корёжило так, что ложки по всей кухне летали, потом жужжать начал, а сейчас вообще вздыхаешь, будто батарейки садятся. Пальма на полу стояла дежурным свидетелем. Длинные листья дрожали на сквозняке и цепляли воздух после каждой реплики. Суккулент на подоконнике, пузатый и упрямый, молча впитывал происходящее. С кухни тянуло бледным электрическим светом. Из окна падал жёлтый фонарь, вокруг него вились комары, а по стенам ползли тени от дивана, столика и двух фигур, застрявших посреди ночного допроса. За стеклом город всё ещё не остыл. Асфальт парил после дневной жары, где-то в глубине двора шаркали шаги — старая бабушка в ситцевом халате обходила кусты и мусорные баки, глуховато звала по слогам своего пропащего кота. Голос цеплялся за гаражи, пожарную лестницу и постепенно растворялся в темноте. Город почти спал. В многоэтажке светились редкие окна, таксисты клевали носом на красных, собаки расползались по тёплой плитке у подъездов. Только фонарь у окна не сдавался. Резал ночь пополам и слушал, как два упрямых осла делят воздух в комнате. — Может, тебе такси до наших техников вызвать? — раздалось спустя время. Не получив ответа и на этот вопрос, уже полез за своим "кирпичом" в карман бомбера на вешалке, но его остановил внезапно прорезавшийся голос "немого". Чудо господне, не иначе. Евангелие от Матфея, глава двенадцать, стих двадцать два, — всплыло вдруг из закромов памяти. — Не требуется, — коротко выдал в это время андроид. — Не понял, — вступил в новую игру. — Уже был, — принял правила. — Не дочинили? — с ехидной усмешкой. — Нестандартная ситуация, — с каменным ебалом. — Так обратись тогда к Киберам! — быстро слил раунд. — Не могу. Я там закреплён за одним из техников, — победитель тоже не стал тянуть фарс. — И-и-и?.. Дальше у нас что? — вытянул шею, ожидая продолжения. — Он позволяет себе неуместные действия. Ничего такого, детектив, — быстро уточнил, заметив, как у человека округлились глаза. — Обычно задаёт вопросы о моей социализации и не выпускает из мастерской, пока я не отвечу или не истечёт время осмотра. Я стараюсь избегать такого общения. — Знаю я, как ты можешь его «избегать», — скривился. — Просто пошли его нахуй, и конец истории. Ты уже это слово выучил, когда тому щенку угрожал. — Приставка «на» в обучение не входила. — Тогда скажи, что он вонючий хуй, и тот сам отвалит. Или накатай заяву и смени техника, я не знаю. — Я не могу подать жалобу и открепиться от него. Имуществу не положено. — Ты даже не пытался, да? Андроид промолчал. — Ладно, тогда хотя бы к Лаймовцам обратись, — терпение снова начало сдавать. — Чё они, зря, что ли, отпочковались? — Там дороже. О-о-о нет, мы не будем начинать новый раунд. Иди в жопу. — А у тебя разве не туева гора денег? — вспомнил ту астрономическую сумму за "аскорбинки". — У меня нет таких средств. Хватает только на биокомпоненты и транспорт. Но я стараюсь откладывать. — Да ты гол как сокол! — осенило его. — И зачем тогда так упёрто настаивал, чтоб я бабки не возвращал, а? Ты же до тех витаминов ещё целый пакетос купил. За него, поди, целое состояние отвалил. — Я стараюсь откладывать, — повторил для особо одарённых. — Наоткладывался. Теперь самому на "лекарства" не хватает. Цирк с конями… — откинул бедолажную голову на диван. — И чё теперь? Обниматься будем и рыдать о большой квартплате? — У меня нет до— — Ой не пизди, он у тебя уже есть! Ты ко мне в квартиру чуть ли не прописался, — прикрыв в раздражении глаза, смирился с тяжёлой судьбой. — Будешь должен, кстати, за сожранное электричество. Спал весь день, а всё равно устал, как собака, — просто правда жизни. На дворе давно перевалило за полночь, и Гэвин наконец перестал себя накручивать. Мир без него не умер в конвульсиях, расследование ползло своим ходом, а андроид не рассыпался гайками по дороге к нему. Всё нормально. От одного-двух дней ничего не случится. Надо бы ещё отвезти девятку к нормальному ремонтнику, мало ли на задании коротнёт, и пиши пропало. Почему департамент вообще об этом не заботится? Или «ситуация» и правда «нестандартная», но при этом никому не угрожает? Голова чуть пульсировала, руки-ноги ватные, будто после наркоза, а мысли расползались густым сигаретным дымом, липли к стенкам черепа и отказывались выветриваться. Сейчас бы покурить… или просто подышать. Он уже не знал, от чего так вымотался. От болезни, от жары или от постоянного ощущения, что рядом с ним находится бомба замедленного действия. Но странная тревога немного отошла на задний план и маячила теперь на периферии сознания, больше не кидая в него дротики с прицельной точностью. Махнул рукой, не глядя на андроида, и вытянулся на диване, намереваясь снова вырубиться и проснуться уже утром в пятницу. Желательно без электро-напарника на горбу. Потом можно будет покрутить пару теорий и накидать примерные вопросы-угрозы для мистера Грэма — первые, если всё пойдёт нормально, вторые, если как всегда. В ногах что-то зашуршало, поднялось и беззвучно ушло. Свет на кухне выключился, но шторы остались открытыми. Фонарь держал пост и освещал гостиную-спальню. Гэвин досчитал до ста. Потом до двухсот. Сбился, начал заново и быстро понял, что сон не идёт. Дерьмово, утром на опросе буду как амёба. Пару раз перевернулся, сбил одеяло и подушки, потом вовсе скинул их в конец лежбища. Снова посчитал, на этот раз овец. Не помогло. Тогда стал прислушиваться к окружающим звукам и понял, что тиканье часов больше не капает на мозги, а гудение холодильника не отзывается вибрацией в желудке. Таблеточки, видимо, помогают. Таблеточки хорошие.

Рид.

Не-е-ет, — он не хотел повторения той головомойки.

Он где-то в комнате, Рид. Стоит и смотрит на тебя.

Отвали от меня.

Открой глаза.

Мне нужно уснуть.

Оно дышит. Ты разве не слышишь?

Действительно, по комнате разносился чуть гудящий звук, будто кто-то пытался набрать воздух в лёгкие, а вместо этого глотал сгустки мёртвой воды. Хрип шёл со стороны телевизора.

Где-то прямо напротив тебя.

Твою мать… Ладно, — распахнул глаза и сразу наткнулся взглядом на андроида, застывшего в углу.

Ты не зря спрятал пистолет под диван. Помни о нём, Рид.

— Ты жуткий до пиздеца. Зачем ты там стоишь? Молчание. Только свистящие вдохи. — Эй?.. Мигни хотя бы, — затылок будто лизнуло холодом. Снова тишина. Он выдохнул.

Бери пистол—

Блять, не усугубляй, — неприятное чувство пощекотало нёбо и опустилось до брыжейки. — Рота, подъё-ё-ём! — нервно скомандовал, уже сидя задницей на диване. Он почти успел пожалеть, что подал голос, как статуя наконец шевельнулась. — Простите, детектив, — ожил RK. — Я вошёл в режим энергосбережения. — Спать на посту запрещено. Ещё башкой мне телек прошибёшь, — если человек не может уснуть в этой обстановке, то пускай и андроид пострадает. — Я фиксирую ваши показатели в фоновом режиме. — Мне похрен, — заранее оповестил его. — Зачем тебе вообще сейчас этот режим? Электричества ещё не насосался? Если бы андроиды могли заебаться, они бы к этому моменту уже повесились, хоть за собственный язык. Рид умел довести до белого каления любое живое и неживое существо: от родной сестры до старого видака и иксбокса. — Нет, детектив, — терпение святого было не только у самого Гэвина. — Экономлю тириум. Заявку на пополнение отклонили. Самостоятельная закупка не выполнена, — прозвучало как-то слишком по-машинному. — А чего они бенз-то тебе не выдают? — Вероятно, в департаменте приоритеты распределения ресурсов смещены в сторону оперативных подразделений, — прозвучало голосом диктора погоды. — Моё обращение сочли «второстепенным», так как я уже получил свою норму. — Но тебе её… не хватило? — немного шевельнул извилинами. — Блять, ты что, голодный? — вдруг нашёл аналогию. — Ха! Ну прости, что не сварил к твоему приходу голубые щи. Серьёзно, вот из-за этого он так стрёмно глючит, трещит и свистит? Как Гэвин вообще таскал его на длинные выезды с такими-то запросами к поилке-кушалке? И как, чёрт возьми, он вообще не сыпался раньше? На выездах жара, погони, «бери след», «стой, полиция», потом ночные опросы, потом бумажки до упора. Где он весь этот тириум добирал, из розетки через взгляд? — Вам не стоит об этом переживать. Завтра я решу этот вопрос. — И как же? В долг возьмёшь что ли? — шутканул он. — Да. — шуточку не поняли. — Так, девятка, а ну-ка садись на диванчик, — похлопал по месту рядом с собой. — Щас мы будем с тобой серьёзно болтать по этому поводу. Ох, если бы андроиды могли заебаться и знали, где заныкан пистолет, они бы застрелились. Ей-богу, застрелились. Битва выдалась жестокой и болезненной. И ещё неясно, кому доставалось больше — RK, который чуть ли не намеренно "рубил" центральный процессор, лишь бы закончить экзекуцию, или детективу, который бесился, покрикивал, засыпал его вопросами и рвал на себе волосы из-за непробиваемой логики девятки: «я купил вам лекарства, я их подарил, деньги назад не возьму». Рид ненавидел быть должным. Лучше спокойненько работать, зная, что к тебе не прикопаются в самый неподходящий момент, чем жевать щёки и гадать, кто и когда позвонит: «срочно верни деньги», которых пока нет; «примчись на помощь», когда ты в другом конце города на вызове; «окажи маленькую услугу», которая потом разрастается аки баобаб на барских харчах. И раз на горизонте замаячила такая сладкая возможность расквитаться с этим меценатом, причём без обратного перевода на кредитку, он воспользуется ей сполна.

Когда, скажи мне на милость, эта жестянка просила тебя о помощи или хотя бы об услуге?

Это хорошая возможность научи—

Боже, просто заткнись. Я не хочу слушать эту чушь про терапию.

Смысл был простой — купить этот сраный тириум для RK900 и таким образом отбить часть суммы. А дальше возвращать постепенно, чтобы и по кошельку не шарахнуло, и с должком разобраться. Но было кое-что ещё. Чем сильнее Гэвин наседал на андроида, тем отчётливее замечал, как тот зажато сидел, гудел, дышал и в целом вёл себя так, будто ему было… плохо? Слово не совсем подходило, но в нём снова шевельнулось что-то вроде жалости к этому глючному железу, и он снизошёл до милости, оформив доставку "еды" на дом. На часах почти пять утра, ложиться спать казалось просто бессмысленным. В дверь позвонил бедный круглосуточный курьер. И, конечно же, тот оказался не таким уж бедным, но всё ещё круглосуточным андроидом. Пакет в одной руке, в другой сканер. Диод мигал чин-чинарём, шильдик блестел, ботинки ни разу не знали грязи. — Подтвердите получение. Ну, подтвердил, — ткнул пальцем туда, куда велели. Пластик пакета шуршнул, как медицинская простыня. Электронный чек чвакнул на почту, а с карты коротким «шух!» улетело шестьдесят, нахер, долларов за эти синие пакетики. Грабёж среди ночи, только без маски и с фирменной улыбкой службы доставки, нарисованной прямо в прошивке. — Спасибо за покупку. Доброй ночи. После этих слов курьер растворился тихо и моментально, будто его и не было. Только на экране статус «доставлено» сменился на «оцените обслуживание». Оценить хотелось всем богатством лексики, но Рид зря глянул на таймер в телефоне: по шарам нехило прилетело. Взвесил набор юного химика в руке и поплёлся на кухню. Плитка под ногами была тёплая. Мусорное ведро хмурилось вчерашней упаковкой от печенья и салфетками с засохшей овсянкой. Пришлось убирать за этим «Паркинсоном». Сверху сиротливо торчала пустая коробка из-под чая, тянуло сладковатой кислятиной, а плита снова стояла загаженная. Её он так и не осилил. Смотреть в ту сторону было тошно. Глаз сам соскальзывал на безопасный прямоугольник стола, туда, где хотя бы можно дышать и не злиться. Сбросив пакет, отметил, что это уже не «армия» на прикроватной тумбочке и даже не «войско» на кофейном столике. На кухне выстроилась целая «артиллерия» дой-паков, сложенных боевым порядком. Он вытащил из шкафа старую кружку, сполоснул её под краном от лёгкой пыли. Струя зашипела на всю квартиру. Стряхнул воду, поставил, открыл один пакетик и— Нахуя я вылил его в эту посудину? — застыл у раковины. Андроидам вообще не требовалось пить голубое варево именно из кружки. Это чисто человеческий прикол для адаптации и прочей мимикрии. Но ноги сами пошли, руки машинально схватили тару с надколотой ручкой, которую однажды "удачно" кинули в запале ссоры. А в голове всплыло, как они сидели в кафе и RK залпом прикончил свой "коктейль". Потом тщательно сканировал пустой стакан, ни на секунду не отводя взгляд. Так бы и сидел, наверное, если б Рид до него не докопался. Он тогда… хотел ещё? — к таким размышлениям его жизнь не готовила. Тут же оборвал мысль.

Мудрое решение.

Не уверен, но пусть будет так. Решив, что раз уж девятка будет рано "завтракать", то ему тоже стоило последовать примеру. Поставил чайник, достал ромашковый чай, пару галет и прихватил то яблоко со смайлика. Получилась настоящая «пиратская сборка»: лицензия на второй глаз не активирована — «.|». Оба устроились в гостиной, потому что… почему-то. RK сделал короткий глоток, будто проверяя температуру, потом серию ровных, отмеренных порций. Внутри что-то негромко урчало и прокатывалось волной. Насосы прогоняли тириум по контуру, вентиляторы срывались на чуть более высокий тон, потом оседали до делового шёпота. Диод на виске мигал в такт, искусственные глаза были чуть прикрыты, а по горлу прокатился ненастоящий кадык. Адамово яблоко, — вспомнил и звонко откусил зелёный "глаз". Сочная трескучая мякоть расползлась по языку сладкой волной, и он тут же запил её ромашкой, чтобы не завернуло. Следом противорвотное, на всякий случай. Таблетки скользнули в рот, чай пригладил их по горлу и отправил горячей дорожкой в желудок. Компотик из безысходности и суровой взрослой жизни, — мрачно подумал и сделался ещё на миллиметр спокойнее. За окном фонарь моргнул и погас, и мир на секунду стал глуше. Потом крыши проступили холодной сталью, небо медленно вылезло из угля в свинец и побледнело до выцветшего молока. Где-то внизу хрипло каркнула первая ворона, следом в кустах у подъезда пискнул воробей. Тени на полу укоротились и легли тише. Глазом, может, и не скажешь, но девятка будто "осел" в своём же корпусе: плечи стали симметричнее, микрозадержки в движениях расплавились, а грудная пластина вздымалась мерно и без механических хрипов, отдающих в глотку. Диод мигал чуть реже обычного. Кружка андроида опустела. Гэвин проверил её дно машинально, как тогда, в кафе, и на мгновение замер, прислушиваясь к звукам вокруг. Шум внутренних насосов спал, вентиляторы перестали подхрюкивать, и даже голосовой модуль при тестовом «мм» не дал того противного металлического свиста. И звук «жж» тоже хорошо отлетал. — Ещё один? — буркнул, уже собираясь вставать за следующим пакетиком. — Достаточно, — ответил коротко, но почему-то шёпотом. Они какое-то время молчали. Один допивал ромашку, доедал галеты и доводил яблоко до огрызка, другой сидел с пустой кружкой, как с медалью «за выживание». На подоконнике стекло чуть запотело и почти сразу снова стало прозрачным. Ночная сырость отступала, а в комнату уже вползала липкая утренняя жара. Когда уже зальёт, а? Господи, помилуй. Где-то во дворе пёс, которому всё надоело, лениво гавкнул два раза и затих. В подъезде глухо пополз вниз лифт. Бабушка на второй этаж сама давно уже не ходит. Кота, как водится, так и не нашла. — Живой? — спросил, откладывая кружку. — Да, живой, — на лице мелькнула улыбка, еле заметная, словно кто-то наметил линию безгрифельным карандашом. Но Гэвин её точно увидел. Не могло же показаться. Или всё-таки могло? — Ну и отлично, — зевнул во весь рот, пряча этот странный отклик внутри. — Теперь, когда ты «почти как новенький», у меня один вопрос… Договорить не смог. Сон подкрался без шума, навалился на грудь и прижал к дивану. Тело наконец признало поражение и ушло в перезагрузку. Девятка поднял с пола лёгкое одеяло, отряхнул его и накрыл человека. Потом тихо убрал со стола, на этот раз ничего не уронив, проверил окна с дверью и сел рядом, стараясь не разбудить. <Р>Допрос будет в девять· Ещё есть время на отдых·</р> Свет за окном окончательно сменил цвет. День будто взял город за шкирку и поставил на ноги, выжигая всё вокруг. До гостиной жар тоже бы добрался, как и до бедного, пожухлого суккулента на подоконнике. Но шторы уже были уже закрыты, и он спасся.