Кот Шрёдингера

Глаза открылись сами собой. Сознание всплыло, словно его вытолкнули из воды на тёплый песок. На секунду даже почудилось, что сейчас над головой качнутся пальмы, прошуршит ветер, и мир станет совсем-совсем простым. Соль на губах, ровный прибой, чужие шаги где-то далеко. Но солнца не было. Шторы плотно закрыты, вместо пальм темнел прямоугольник окна, вместо берега сбилась кромка простыней. Рядом никого. Короткий всплеск паники быстро выпнули рациональностью: место у бока не успело остыть до конца, пустое, но ещё тёплое. Ушли недавно. Снаружи спальни послышались шаги, не тяжёлые, зато слишком аккуратные. Ткань зашуршала о мебель, следом что-то коротко стукнуло о столешницу, будто поставили кружку. — Прости, не хотел будить, — отозвалось где-то в гостиной. — Опять там кашу варишь? — сонно пробубнил из-под одеяльных завалов. Тёмная копна волос торчала сверху башней-бардаком. — Нет, собираюсь на работу, — в проёме обозначился силуэт. — В смысле, — пару раз моргнул, сбрасывая остатки сна. — Ты же это… из дома можешь, нет? Ладони попытались привести морду в порядок, но не особенно успешно. Сурок-невдуплёнок всё так же таращился на андроида и лапами сгребал выкипевшие мозги обратно в кучку. Пока он пытался понять, что вообще видит, RK застыл на стыке света. Из гостиной тянуло серым утром, на чёрной рубашке проступали только швы да тонкая линия плеч, а лицо оставалось в полутени. Расстёгнутые пуговицы ещё секунду сходили за человеческую небрежность, но рука двинулась, и рубашка послушно закрылась у горла. — Нужно быть в департаменте лично. Приказ сверху, — воротник защёлкнулся и скрыл горло. — Представляю, от кого, — "могучая кучка" наконец собралась и пошла в наступление. — Чё к тебе Коннор так прилип? Захера ты от него прятался? Фигура в чёрном подошла ближе, скользнула взглядом по краю кровати, по человеку, по уже надетым брюкам — и уселась на тумбочку. Главное не на пол, — одобрил решение и сам придвинулся, дыша почти в бедро андроида. — Я объясню, но не всё. Если вы узнаете полный контур, тоже окажетесь под угрозой. — Ты с какого фильма сбежал? «Я опасен, как порванный гандон. Не связывайся со мной», — приподнялся на локтях. — А если серьёзно… какого хуя тут происходит? — План есть, — разгладил складку на брюках и выдержал паузу. — Но вам в него лучше не лезть. Если RK800 пристанет с расспросами, просто зовёте меня. И всё. Рид на словах вроде бы отстал, бухнулся в подушки и на автомате расписал себе день. Поваляться, проматериться за то, что вчера даже салфетками не обтёрся, потом в душ. Дальше завтрак, попытка самому снять швы — не в первый раз, по идее должно получиться, — дневной сон, обед, мясорубка в башке, ужин и торжественная встреча андроида пузом кверху на входном коврике. Ага, щас, как же. Так я от него и отъебался, — в голове уже выстроилась цепочка, как именно он будет выдрачивать девятке мозг. Жёстко и по пунктам. RK900 глянул на эту явно что-то задумавшую рожу и выдохнул через нос, как перед брифингом. Если детективу не выдать хотя бы минимальный массив, тот полезет добывать его сам. Не факт, что успешно. Зато почти наверняка — больно. Рид уловил этот жест капитуляции, вдавил подушку в изголовье и устроился поудобнее, откладывая тяжёлую артиллерию до лучших времён. — Я тебя внимательно слушаю, котяра, — сложил руки на груди. — Перед тем как начну, — наклонился ближе. — Можно спросить, почему вы перестали использовать прозвища? — Бартер хочешь? — усмехнулся. — Я же говорил, старые тебе не подходят. — Но и новые вы не используете, — короткая перемотка недавних разговоров. — По крайней мере, когда мы остаёмся наедине. — А ты прям хочешь на «Шерхана» откликаться? Или на «Симбу»? — голова откинулась назад, затылок почти упёрся в жёсткую спинку. — Я не против, — рука едва заметно дрогнула в его сторону, словно собиралась придержать шею, уложить удобнее, но остановилась. — Так вы обозначаете своё расположение. — Ты вынуждаешь меня задавать вопросы, — внутренний детектив уже прикидывал, сколько времени осталось до выхода. Раз андроид оделся, счёт идёт на минуты. — Но мне, сука, интересно, что это за «расположение» такое. — Есть паттерн. Люди, с которыми вы находитесь в устойчивом контакте, получают свою "метку". Это подтверждает ваша семья. — Намекаешь, что я в «устойчивом контакте» со Старым Хером? — У него есть своё прозвище. Как и у мисс Мэгг и… Совки, — система обновила карточку обращения. — Их немного, но они уже закреплены. — Ладно. Ты поймал меня за жопу. Мне нравится не только щенкам клички давать, — отвернулся, жуя щёку. Настороженный взгляд RK прошёлся по его профилю, зацепил угол рта, напряжение в скуле и тут же вернулся обратно. Рид, кажется, ничего не заметил. — Как я понимаю, у RK800 тоже появилась одна? Он добился расположения? — Не ссы, не сдам тебя. Тем более я ещё даже не в курсе ситуации, — резко вернул разговор на прежнюю тему. — Я не… — нос сморщился, брови сошлись, будто он вовремя перехватил исходную формулировку и обрубил её на полуслове. — Не переживаю. Меня устраивает, что у меня держится рекордное количество "имён". — Это издёвки, они и смысла-то особого не имеют. Чисто поржать. — Не соглашусь. В них есть последовательность. И логика. Улыбка едва наметилась, тонкая и довольная. Детектив качнул головой, собираясь вставить реплику, но резко передумал. — Когда вы раздражены, используется «Куклёха». На выезде или в работе появляются «Мышиный сыщик» и «Гаджет». В неформальной обстановке идут «Мышонок», «Джерри», «Микки Маус», «Стюарт Литтл» и «Котёнок». Игриво. Насмешливо. Гэвин открыл рот. — Да, я отслеживаю. Гэвин закрыл рот. — Если я молчу, звучит «Чарли Чаплин». Если молчу, но пишу, появляется «Стивен Хокинг». При Андерсоне или посторонних вы переходите на «RK900» или «RK». При андроидах и наедине со мной оставляете «Девятку». При Чен используете «пластик» и «робокоп». Когда я забочусь о вас по-врачебному, остаются «Доктор Маус» и «Хаус». — K9 забыл, — ощетинился, выцепив промах. Надо было хоть что-то сказать, чтобы не совсем сдохнуть от этого мурчащего тона. — Не забыл. Ещё собираю данные, — прозвучало почти ласково. В подъезде кто-то громко хлопнул дверью и заторопился к лестнице. Видимо, отчаянно спешил попасть в пробку на главной и поорать клаксоном на светофорах. Время напомнило о себе. — Я тебя не выпущу, пока не скажешь, что происходит, — уже подался вверх, собираясь вскочить с матраса, глаза блеснули. RK ждал щелбана, колкости, шквала вопросов или, в крайнем случае, живой перегородки в проёме спальни. Но дальше края кровати рывок не ушёл. Рука вынырнула из одеяла, схватила за брючину и вцепилась намертво, смяв её у колена. Следом к бедру потянулось всё тело. Подбородок упёрся в ногу, щека легла сверху и вжалась сильнее, уткнувшись в складки ткани. Хватка до смешного… человеческая. Ногу выдернуть — секунда. Встать — две. Он не встал. Тепло через ткань снялось мгновенно. К нему прибавились давление пальцев, сбитый выдох у бедра, соль кожи, порошок, остаточный сон и что-то упрямое, только его, давно узнаваемое без сверки. Контакт лёг в систему слишком жадно для «случайности» и слишком точно для «ласки». Поверх всего этого встал другой факт. Живое само лезет под удар. Само просит контур. Само готово быть громким, упрямым, неудобным. — Я впрягусь, — голос ровный, без сюсюканья, но тише и хрипше обычного. — Только скажи, во что. Зелёный встретился с серым. Твёрдо. Настойчиво. Утечка недопустима. <Р>Но можно выдать минимум· Чтобы не полез вслепую·</р>

—·—

Какое-то время детектив стоически терпел и слушал. Сначала дёргал носком, чесал живот, покусывал язык, лишь бы не перебить раньше времени и не спугнуть. Потом факты начали мешаться между собой, важные детали проскакивали невзначай, а андроид уже перебирал его волосы, проходясь лапой-расчёской по разворошенному гнезду, пока низкий глухой голос будто реально пытался его усыпить. Рид сел ровнее, как только почуял наебалово, и начал ловить каждую мелочь, складывая в вымышленный блокнот. Концовка занятной сказки о «первом рабочем дне мальчика-андроида» и начало спиноффа про «восьмисотого-узурпатора» уже прозвучали, задницу припекло окончательно, и плечи дёрнулись, будто тело само попыталось вскочить и пойти ломать лица, но вовремя вспомнило, что ещё не готово к таким подвигам. В голове забористым почерком мелькали самые свежие куски: «не лезь», «не пиши», «не звони» и вообще «всё под контролем и я знаю, что делаю» в исполнении девятки. «Завали ебало, Гэвс, и сиди тихо», да? Во рту стало сухо. Ладонь нашарила в простынях что-то мягкое и грубо сжала, до побелевших костяшек. Не как оружие. Как предохранитель. Хотелось выдохнуть по-нормальному, без мата. Не вышло. — Ах ты падла ебучая! — подушка полетела в чужую физиономию. — Сука, молчать партизаном с первого дня — это просто пиздатый шаг, стратег. А если бы он тебя на втором месяце прижал, чё бы ты тогда делал? RK900 словил мордой пуховое оружие, даже не пытаясь его перехватить. Подушка шлёпнулась на колени и так там и осталась, нагло выставив перо, вылезшее из брюшины. — На тот момент оценка угроз ещё не была завершена, — ненамеренно сдул с носа пушинку. — Оценка, блять… Тебя клюют, от SWAT отстраняют, и это не звоночки? Ты никого даже в известность не поставил. Меня нахер послал. — Вы в любом случае не стали бы помогать. Это не в вашем характере. И тогда терапия— — Мог бы хотя бы попытаться! — оборвал его. Уже достаточно упоминаний этой херни в одной башке. — Ты же тогда не знал меня как человека. — Это дополнительная причина не доверять вам информацию. — Пиздец. Да тебя просто не переспорить, — обозлённо откинулся на простыни. В ответ тишина. Девятка только подцепил подушку за уголок и одним движением отправил её на законное место. Продолжил пялиться, выжидая, что человек выдаст дальше. — Вот об этом я и говорю, — ткнул пальцем в сомкнутые губы. — В них вся проблема. Язык из жопы вытащить и помощи попросить, совсе-е… — фраза утонула на полуслове. Сам не без греха. Не мне его учить. — Ладно, отставим пиздёж не по делу, — переключился на главное. — Хэнк в курсе? — Предполагаю, что нет. Для его же безопасности, — весь выпрямился, собрался в прямоугольник. — Не расслабляйся мне тут. Ща ему позвоню, вот и узнает. — Я бы не стал. Это может ухудшить ситуацию. — А как ещё можно повлиять без последствий и бюрократии на его Канарейку? — Не называйте так RK800, — веки сошлись на долю секунды. — Предлагаешь называть няньку Старика его андроидом или его Коннором? — язвительная усмешка. — Они что, по-твоему, ебу-у… — и застыл. — Я предполагаю, что— — Не хочу знать, даже если это не так, — прогнал картинки, подкинутые воображением. — Пускай это дерьмо останется нераскрытым. RK кивнул, ненадолго скося взгляд к выходу из спальни: мол, «солидарен». Просидели они явно дольше, чем планировалось. По ощущениям, проще было сразу приделать девятке крылья, чтобы тот сиганул с крыши дома и приземлился прямо на парковке департамента. В сухом остатке детектив получил только странные полунамёки на жёсткий просер Коннора, доказательства у местного партизана и полную задницу всем и каждому, если они внезапно всплывут. План был утверждён самим RK. Прогнан сценарий, создан план для запасного плана запасного плана для запасного плана — и так ещё сто раз. Единственное, что требовалось от Рида: не пиздеть направо и налево (это сложно, но можно), не контактировать с RK800 и всё-таки повлиять на лейтенанта Андерсона, желательно так, чтобы тот оказался на их стороне и не спелся со своей «птичкой». Последний пункт Гэвин чуть ли не зубами выгрыз и был горд тем, что хоть как-то поучаствует в этой спасательной операции, а не будет тупо смотреть на происходящее со стороны. — Сегодня меня попросили явиться на дополнительный техосмотр, — андроид встал, поправляя воротник рубашки и стряхивая с брюк мелкий пух. — Ваши реплики про топливо, «заглохнет» и «свернётся» были прекрасно услышаны. — Ну извини, что попытался отмазать тебя от сверхурочки, — выбрался из простыней не так прытко, как возможно хотел. Качнулся в сторону, поморщился и хмуро потопал к двери, на ходу отмахнувшись от собственной попытки оглянуться. — Провожать не собираюсь. Дверь в ванную защёлкнулась. Эхо прокатилось по коридору, отскочило от пустых полок и голых стен. Внутри коротко кашлянул кран, потом вода зашумела ровно и сердито, добивая остатки разговора. Когда за дверью остался только этот шум, Девятка прошёл на кухню, перенёс кресло обратно в спальню и поставил в прежний угол, выровняв ножки по следам на полу. Потом вернулся в прихожую. Натянул куртку, проверил подачу такси, убрал с брюк одну приставшую нитку и отправил сообщение на телефон детективу. K9: Я позвоню, если возникнут проблемы. 9:16 ✓ Так RK900 впервые опоздал на работу не по причине человеческой глупости и не из-за резкой смены плана. Ему совершенно не обязательно было так долго разжёвывать детали, вилять в формулировках, выстраивать схему из временных окон и спорить насчёт участия человека в его "спасении". Системе это было не нужно. В графе «причина» так и остался прочерк, выставленный уже на пассажирском при стандартном анализе процессов. В машине было тепло и сухо, как в коробке. Пластик салона пах чем-то нейтральным, воздух из кондиционера тянул чужой жизнью, которую сюда принесли раньше: энергетик, мокрые рукава, дешёвый освежитель. Таксист болтал по телефону вполголоса, слова распадались в шуршании печки и коротких вспышках сигнальных огней. За стеклом Детройт стоял серой дымкой. Дождь уже не шёл, но вода ещё держалась на асфальте, крышах, нижних кромках машин, как тонкий слой клея. Дворники проходили по стеклу с заданным интервалом и на несколько секунд возвращали изображению резкость. В чистых секторах успевали собраться номерные знаки, мокрые бордюры, песок в прожилках пока ещё живых, только опавших листьев. Оптика работала исправно. Сбой был не в резкости, а в отборе. Он поймал себя на том, что не отбрасывает эти мелочи. Не по регламенту. Не «для отчёта». Просто без них город снова становился бы маршрутом, схемой, серой зоной между точкой отправления и департаментом. На светофоре поток встал. У водостока один и тот же лист то выныривал, то исчезал, упрямо, без смысла и без задачи. Он отметил траекторию. Запомнил, сам не понимая зачем и не желая искать ответ. Раньше для этого существовало удобное слово «наблюдение». Нейтральное, как подпапка без метки владельца. Сейчас внутри на мгновение вспыхнул другой ярлык. <Р>Нравится·</р> Странность была не в слове, а в том, как точно оно легло на место. Будто уже было там, просто хранилось без имени. И поэтому не хотелось, чтобы кто-то чужой туда лез. С любым «логичным обоснованием». Эта привычка задерживаться не на значимом для задачи, а на сохранённом без причины была ещё там, в саду. Не доказательство. Не симптом. Точка сравнения. Убери её, и цепочка перестанет сходиться. Полное стирание личности — недопустимый исход. <Р>Но и ''первую жизнь'' отдавать нельзя·</р> Он и без неё жил месяцами — на служебных кусках, на том, что «достаточно для работы». Можно было оставить всё как есть. Но архив распаковался, и вместе с датами, адресами, голосами поднялось то, что не годилось ни в доказательства, ни в отчёт: вычесанные борозды в гравии, белый камень у края виртуальной тени, ветка с повторяющимся изгибом, пустой сад, где нечему было жить, а фокус всё равно задерживался. Тогда это можно было списать на разбор окружения RK800. Теперь не списывалось. Это непомеченное «Я», которое всё это время проходило фоном. Не мешало работе, не нарушало протоколы. Система терпела, пока оно не требовало признания. Логика предлагала чистый исход. Сотрудничать, минимизировать риски, пройти "проверку" и закрыть вопрос. Решение — вырезать фрагмент, отдать на анализ ровно столько, сколько попросят, и идти дальше. Но это слишком… удобно. Для восьмого. На стекле мелькнуло отражение, ровное лицо, идеальная сборка. Оптика не задержалась. Сместилась наружу, к мокрым деревьям, к лужам, к людям на переходе. Лучше туда. Там рост, распад, новый цикл. Последовательность без владельца. Такси тронулось, и город пополз мимо — такой же серый, с грязными подтёками на кирпичных стенах и слежавшимися листьями. Но по-своему живой.

—·—

Кресло жалобно скрипнуло, принимая на себя вес лейтенанта. На стол с глухими стуками легли батончик из автомата, какая-то конфета и стаканчик чёрного чая, заваренного из двух пакетиков сразу. Горький пар ударил в нос, перебивая запах картона, сахара и канцелярской пыли. — Ну, сколько калорий я уже наел? — фантик улетел в пустую коробку из-под пончиков. — Чую, уже выше нормы. — Запишем как экстренную поддержку морального духа, — послышалось напротив. — Но на обед возьми что-нибудь полегче. — Знаю, — подул на чай, отпил. — С этой нервотрёпкой опять разнесёт до сотки. Хорошо хоть «внешние связи» не подкинули, я бы по этим камерам начал стрелять как по мишеням. — Ноябрь всё ещё зудит? — бровь поднялась выше. — Мне вообще-то тоже досталось. Только стрелять нельзя. Остаётся улыбаться и отвечать. — Язык не устал гонять одну и ту же херню по триста раз? — У меня для этого идеальная выдержка, — тихий смешок. — Вежливость тоже оружие. Просто бьёт медленнее. По коридору сорвались быстрые шаги. Сперва ровно, потом с короткими торможениями у столов: кому-то кивнуть, кому-то бросить пару слов, кому-то ткнуть пальцем в распечатку и получить «отвянь, Дейв». Где-то у входа пискнул турникет, лифт отдал этаж металлическим вздохом, и шаги снова собрались в одну линию. Уже к ним. — Смотри-ка, утренние новости сами бегут себя доставлять, — угрюмо буркнул Хэнк, дожёвывая батончик. — Может, начать завтракать зарядом тока? Хоть так просыпаться начну. — На таком пайке даже я бы перегрелся. А ты устроил бы короткое замыкание, — прозвучало слишком легко для упрёка. — Вот-вот, — второй фантик полетел в коробку. — Мне уже бургеры мерещатся с закрытыми глазами. Тебе, конечно, не грозит. Спящий режимчик без меню. — Прошу, только мной не перекуси. Это была бы самая жестокая из моих смертей, — прилетела шутка из-за экрана. Беспокойные ноги затормозили с задержкой. Ещё один шаг по инерции, короткая коррекция у стола. Микросдвиг опоры, будто система гасит разгон и фиксирует корпус в режиме «доклад». — Доброе утро, лейтенант Андерсон. Коннор, — прозвенел голос. — Офицер Чен с группой уже заняты делом: поднимают последние сведения, пробивают контакты, проверяют, где могли залечь остатки банды. Есть две зацепки — доки и лодочные ангары, но подтверждений пока нет. — Отлично, — кивнул Хэнк, переключаясь на дело. — Держись пока рядом с Тиной, поможешь ей закрыть хвосты. Мы тут справимся, — и застучал по клавиатуре. — Нагрузка не сказывается? — уточнил двухсотый. — У вас вроде ещё «тяжкие» по андроиду. — Терпимо. Сегодня докину материалы прокурору, и с меня хватит. — Зато по «внешним» сейчас затор, — RK800 недобро скосил взгляд на огромную вазу с одинокой лилией. — Надо настроить канал с Канадой, а наш главный связной ещё не на работе. — Призрак испарился, — лейтенант развёл руками, изображая загадочное исчезновение, а потом угрюмо стух обратно. — Если и ему башку пов— Он вовремя осёкся из-за входящего звонка, не успев сболтнуть лишнего при патрульном. На экране высветилось до боли знакомое имя. — Зря вспомнил долбоёба. Он, видимо, икнул и набрал мне носом, — поднялся, принял вызов и потопал к выходу. В проёме он разминулся с белой фигурой и даже не зацепил её взглядом. Всё внимание ушло в разговор, не обещавший ничего хорошего. — Прошу, скажи, что ты дома и не собираешься ехать в участок, — грубый голос Андерсона отскочил от стен коридора и пропал на лестничной клетке. RK900 прошёл через опенспейс без суеты и лишней скорости. Куртка застёгнута, воротник ровный, волосы уложены каской. Ни капли вины на лице — чисто барин скупил весь департамент с кофемашинами и пришёл жопу помять в кресле на досуге. Будто слова «время» и «регламент» — это для сосунков. Объяснительная уже прилетела на почту начальства, запись о нарушении висела в системе. Для остальных оправдания, видимо, не предусматривались. — Доброе утро, — сказал Коннор достаточно громко, чтобы это услышали те, кому положено услышать. Девятый не остановился. Не сделал вид, что вообще кого-то заметил. Прошёл к месту, коротко дёрнул головой в их сторону, сел, выровнял планшет и открыл рабочие вкладки, словно отрезал зал от себя стеклом. Дейв посмотрел на него с непонятной заминкой и тут же отвернулся. — Ему ведь доверили программу тренинга составлять. Эйми и Дэнни точно поубивают друг друга, — цокнул языком. — Хоть бы «привет» сказал. — Он нам кивнул. Кажется. — А у меня оптика в этот момент схлопнулась, да? — грустно усмехнулся PC. — Ладно, пойду в кафетерий, надо Брауну передать кое-что. Не теряй. — Ага, — отозвался на автомате. Дейв растворился в общей суете, и вместе с ним исчезла необходимость выравнивать голос под человеческую речь. Коннор всё ещё отслеживал белое пятно на периферии, но уже не глазами, а журналом. Время входа, отметка опоздания, маршрут до рабочего места. Внутренний интерфейс открылся буднично, как календарь. В логе за последние недели уже лежали строки: отказ предоставить данные по запросу, отклонённые вызовы на внутреннюю связь, «не требуется», «не предусмотрено», «не относится к делу». По отдельности мелочи. Вместе аккуратный узор. Сегодняшнее опоздание легло сверху ровной карточкой и даже не выделилось. Ниже висели штатные проверки с подписью. Не разовая «пара минут» у техников, а регулярные. Девятый их сдвигал, обходил, отклонял. На допросе у внутренней безопасности история повторилась. Доступ к памяти не предоставлен ни целиком, ни сегментом. Держать его на поводке вечно не получится, но прямой рычаг и не нужен. Всё это легко упаковывалось в ещё одну проверку, ещё одну процедуру и ещё одну отметку в журнале. Такой маршрут можно было растянуть на месяц. Выматывать, заходить кругами, выжимать согласования по кускам. Но растягивать и не требовалось. В рабочем варианте хватало одного захода. На стол пойдёт то, к чему не подкопаться. Нарушение протоколов, уклонение от досмотра, отказ предоставить данные, риски для следствия. Даже если кто-то поймёт, зачем всё это собрано, формально придраться будет не к чему. Всё будет проведено по процедуре, а шаблон собран заранее. «Не явился/отказался/процедура прервана», сухие поля и место под галочку. Номер заявки стоит в шапке. Оставалась одна переменная. «Согласие получено» или «отказ». Он сохранил черновик и свернул окно. Пусть лежит. Такие вещи удобнее иметь готовыми до того, как они понадобятся. Смена закончится как обычно. Техник не будет мешать. У сына день рождения, вся семья будет в сборе к восьми, уход оформлен заранее, подпись получена без лишнего шума. Охранники на посту даже головы не повернут. Ничего плохого не произойдёт. Свет под потолком мерцал на своём пределе, вентиляция гоняла сухой, переработанный воздух, по столам перекатывались пластиковые стаканы. RK900 сидел за терминалом, привычно опустив плечи. Руки лежали по обе стороны от клавиатуры, совершенно неподвижные, пока на экране один за другим сменялись кадры, а ниже ложились строки отчёта. Внешняя оптика держала общий зал краем, без поворота головы. Взгляд RK800 то и дело цеплялся за него сбоку, коротко, почти незаметно. Для внешнего мира просто взгляд. Для сенсоров тонкое касание по оболочке, каждый раз в одну и ту же точку. <Р>Действительно верит' что я не вижу его инфракрасный след‽</р> В правом углу внутреннего интерфейса всплыло заботливое напоминание с временем встречи и точным номером комнаты. Он смахнул его, даже не открывая и не читая инициалы отправителя. Не было нужды. Вместо этого открыл служебный журнал техзоны, отметил сдвиг очереди техников на вечер, тайминг проверки, права доступа в хвосте запроса и слишком удачное слепое пятно камеры в коридоре. И без дополнительного анализа было ясно, что беседа будет "особенная". Утечка недопустима, — выскочила подсказка системы и сразу свернулась в диалоговом окне. Цветочный запах осел на пороге чувствительности. Лилия в несоразмерно большой для себя вазе наклонилась к столу, осыпав частицами пыльцы одну из папок по делу. Ещё живая, но явно ослабшая. Стебель пересох, лепестки бледные. Непрофильный стимул. Приоритет нулевой. <Р>Отложить·</р>