Кот Шрёдингера

Лампы, кондей, свет. Молитва Иисусу не помогла — вызвали на брифинг. Вкрутили обратно в дело со всеми событиями, отчётностью и дальнейшим планом. Конференцзал опять забит тушами на пластиковых стульях; девятка наконец показался — вылез из какого-то подвала. Совсем ему невмоготу с Коннором пересекаться. RK сел рядышком с детективом, а Хэнк со своей няней ушли в противоположный угол. Абсолютно случайно. Только выглядело это так, будто их рассадили по разные стороны баррикад: ещё слово — и полезут за стволами, расстреляв заодно всех вокруг. Фаулер резал пространство своим голосом. Чен что-то бубнила под руку. Внутряки образцово сидели в своих костюмах и совершенно необразцово косились в окно. Андерсон, похоже, уловил эти флюиды перекура: тяжело вздыхал и перебирал пачку сигарет в кармане. Так как главный ведущий по делу уезжает — хоть и недалеко, но, по всей видимости, надолго, — часть работы раздадут свободным сержантам и, в частности, лейтенанту. Основной массив данных из «чёрных ящиков» уже почти расшифрован: есть первые координаты мест схронов моделей-призраков, дороги, сцепки, имена замешанных на границе. Лакомый кусок. Хороший. — Сначала задержание у контейнеров, — Рид ткнул пальцем в стол. — Достать андроидов сейчас — главная задача. — И потерять умные головы на постах, — Хэнк оторвался от пересчёта папирос. — Бурление начнётся со дня на день. Половина разбежится, пока мы отбиваем склады у громил и наёмников. — Но тогда мы снова получим вой от робонаселения, — хлюпнула носом Тина. — И вся эта затея с показательным тренингом сядет в лужу. — Я могу договориться с представителем Иерихона, — спокойно сказал Коннор. — Они осветят операцию в своих каналах в нужном ключе. Пока нам не стоит торопиться с вызволением заложников. Ладно, видать, реально хуйню сморозил. — «Бурление» уже произошло, — врезал RK900. — После захвата на мостах верхушка уже перестроилась: перебросила часть торговли и закрыла пути транспортировки в Детройт. — И вы предлагаете ещё сильнее их взволновать, отобрав часть "товара"? — заискрился RK800. — Нет. Я предлагаю устроить марш-бросок. Ударим по обоим лагерям: заберём самые большие склады, одновременно проведём задержание причастных. — Это ж сколько нам людей-то понадобится… — Фаулер поставил локти на стол и прикрыл лицо ладонью. — Аллен там разорвётся. — Это его прямая обязанность: выделять людей на захват, — тот продолжил гнуть свою линию. — Всегда можно перераспределить ресурсы и поставить андроидов в первую линию. — Чтобы они стали разменной монетой? — восьмой уже начал закипать схемами. — Мы потеряем полицейские модели, получив гражданский ресурс. Как потом будем восполнять состав, если выпуск уже давно прекратился? — А для вас человеческая жизнь значит меньше, чем "жизнь" робота? Впрочем, я даже не удивлён, — хмыкнул девятый. — Тогда ставьте в линию людей, раз так угодно. Моё мнение было озвучено. Пиздец, что происходит?.. — рядом будто не андроид сидел, а кусок гранита. От него тянуло холодом — не по температуре, по ощущению. ⠀ — Уважаемый RK900-X «Коннор», — восьмисотый сложил руки в замок, корпусом наваливаясь на стол. — Я приму к сведению ваше несомненно важное замечание. Прошу после заседания не расходиться — хочу ещё послушать ваши идеи. ⠀ — К сожалению, мне придётся покинуть уча— ⠀ Рид упёрся носком ботинка в его туфлю и плотнее прижался к нему бедром. Девятка не сглупит — не станет трындеть своим поломанным голосом, не будет накалять обстановку и напрашиваться на новый "осмотр" в техблоке. Прошу, блять, перестань создавать себе же проблемы. ⠀

Он перенял от тебя худшее.

⠀ RK900 коротко взглянул на него, на миг светанув жёлтым, но пиздеть перестал. Вместо этого железные шарниры повернули идеальную голову и со скрипом наклонили её, заставив кивнуть восьмому: «я останусь», «я выслушаю», «я проглочу». Коннор благодарно улыбнулся Риду — искусственные морщинки у глаз резанули по желудку. ⠀

Что-то мне перехотелось с ним тет-а-тет разговаривать.

⠀ Надо, — натянул уголки губ, возвращая не то полуулыбку, не то оскал. — Надо. — Всё. Работать, — отрезал Фаулер, и это прозвучало как «свободны». Стулья заскребли по пластику, кто-то уже потянулся к выходу. У дверей восьмисотый перехватил девятку — тот послушно притормозил, будто его поставили на паузу. Сам виноват. ⠀ С Тиной поговорить отдельно не удалось — та, сославшись на головную боль, ушла в комнату отдыха отлёживаться перед ночным патрулём. Рид не стал её донимать. Сел за рабочий стол, стиснул пальцами запястье и стал ждать: пока чудо техники наговорится, получит свои законные пиздюли, и они наконец поедут домой. Сука-а, ещё ж соседку выгонять!.. Ебучий котяра. ⠀

Исси там поди последние листочки сбрасывает.

⠀ Ковёр лучше на свалку выбросить. Запах уже не отстирать. ⠀ И тот диван ободранный. И кофейный столик с новыми вмятинами. И почти новую футболку, порванную во время помывки. Одному Лазарю хоть бы хны — тот уже пережил ядерный апокалипсис и теперь просто наслаждался солнечными деньками. Может, и не дохнет только потому, что ждёт настоящую угрозу. Может, он и Гэвина переживёт. Мрачные мысли срезал лейтенант: подошёл со своей вечной, бездонной кружкой кофе. Потоптался у стола, молча глянул сверху вниз, словно прикидывал, с какого пункта начать. Потом просто отпил: разнос откладывается. Ненавижу этот ебучий кофе, — резкий жжёный запах ударил по слизистой. — Рид, надеюсь на тебя, — наконец выжал из себя Андерсон. — Вытряхни этого ублюдка из берлоги, найди ангары с… маленькими андроидами. Не посрами отдел. ⠀

Не смог выговорить «детьми»?

⠀ — А ты разве сам туда не хотел ехать? — Помяни черта, Рид. Мне это нахер не упёрлось. Были мыслишки, что проворный Хэнк сможет и командировку под себя прогнуть, забрав главный приз в виде ареста Гилл-Фрейзера. Но это даже звучит глупо — вот нахрена Старику тащиться по дорогам, воевать с бюрократией, ставить свои дела на стоп ради того, чтобы стыбзить у детектива кусок славы. У самого уже до жопы: газетки до сих пор про него что-то строчат. После революции особенно. Бред. Не станет он забирать дело. И всё равно часть гнилого мозга всё никак не хотела отпускать эту нитку — тянула по жилам, не давая спать. ⠀

Не верь. Не слушай.

⠀ А если карта не сыграет, дело не выгорит? Если то-ли-дохлый-то-ли-нет Гилл всё заранее продумал? Дал им ложный след через WA, подставил Грэма — а в бункере лежит бомба замедленного действия? Канадские спецслужбы туда не суются: ждут послов из Детройта и согласования действий. Окажись, что это всё чья-то схема на сто шагов вперёд, — и можно хоронить свои ожидания, догадки и надумки по расследованию. Выберешь не ту цель — жирную, большую, — стрельнёшь не туда, а соратники позади уже добили за тебя всю мелочёвку. Им — грамоты, значки, уважение. Тебе — «так бывает, иногда ничего нельзя сделать». Спать хочу. Домой хочу. Лейтенант ещё пару минут постоял у его стола, побултыхал остатками напитка и ушёл, недобро мотая головой. Видимо, это у него была такая поддержка: «не посрами отдел», «маленьких найди». Пошёл ты, Старикан. ⠀

Сын. У него же был ребёнок.

⠀ Блять. Точно, — хлопнул себя по шее. — Вот чё он гасится на этой теме. Может, поэтому и не хотел ехать?.. ⠀

Коннор по-любому больше тебя знает. Спроси.

⠀ Когда? Выезд в проклятую субботу, в пятницу — тренинг. ⠀

После тренинга и подкати. Отправь консерву к нам домой, а сам в кафешку на переговоры.

⠀

Ахуенно придумано. Оставить его… Погодь. В смысле к «нам»? ⠀

Домой.

⠀ Откинулся на спинку кресла, расчесал корку на виске. Вроде говорили — повязки менять, в пластырях долго не таскаться. Нахуй на всё забил. Так и гоняет с раной на всеобщее обозрение, выставляет своё «я сильный», «мне не нужны повязочки», «бойся меня». ⠀

«Не подходи ко мне».

⠀ Мне плохо. Всё. Пора домой. Ещё немного, и он досидится: эти два брата-акробата опять дотянут до четырёх утра, разведут базар и начнут кидаться завуалированными оскорблениями, как мячиком для пинг-понга. Но ничего, сейчас, блять, мамочка придёт и заберёт своё добро в нору. Резко встал — голова закружилась и намекнула: пора бы вбить в себя обезболивающее. Оно уже который день пылится то на подоконнике, то под диваном. Отдышался, пришёл в себя. Пошёл дальше. Завтра он проведёт тренинг, завтра встретится с Коннором, завтра соберёт вещи, чтобы послезавтра уехать. Сегодня уже ничего делать не будет. Ляжет и наконец-то отлежится. Без дел и без забот. Болтуны нашлись быстро: стоят себе у кулера и молчаливо моргают диодами. У Рида на разговоры уже ни сил, ни желания нет. В кои-то веки заткнулся за весь четверг. ⠀

Поздновато, правда, но ты ещё учишься.

⠀ Серо-голубые глаза моментально вырезали его фигуру из немногочисленной толпы; блик лампы сделал радужку почти белой. RK отошёл от своего ёбыря мозгов, вздёрнул руку, будто обрывая разговор, и кинул ему напоследок: — Вас понял. Сделаю, — даже не разворачиваясь. Оба медленно поплелись на парковку, побитые как две собаки: Гэвин опять хромал из-за колена, а девятка чуть заедал шаг. Но ничего, поест своего голубого супчика — и будет как новенький. Он же вроде на ТО жаловался. Говорил, денег нет на диагностику, — вяло мычал про себя человек. — Надо будет ему техника нормального найти… Машина негромко заурчала; к вечеру погода ещё сильнее испортилась. Какое-то время сидели в тишине, смотрели, как мимо проезжают чужие патрульные, как ночники ползают на покурить: даже парочка из внутренней безопасности засветилась. Кажется, они там снова что-то расшифровывают допоздна. — Все работают, я один хуи пинаю, — усмехнулся Рид. — Если вы их пинаете, то что тогда делаю я? — застегнул ремень безопасности и проверил уровень бензина. — Ты себе врагов наживаешь, — откинулся на сиденье. — Что это был за выброс? Реально накипело, что ли? — Я действовал лишь из соображений логики, — потянулся к человеку, пристегнул и его тоже. — Слова фиксируются. Если операция пойдёт не по плану, вина не ляжет на нас. — М-м, «приказ начальства выполнил, но с ним не согласен». Постелил соломку по-юридически, — утонул в кресле. — Хорошо придумал, молодец. — Спасибо. — Только мало чем нам поможет, — повернулся. — Я же вроде работал ради людей, а не ради бумажек и делёжки ответственности. Не ради повышения даже, — улыбнулся ломано. — Куда оно всё делось? На дворе уже ночь — сам не заметил, как засиделся. Тело словно в трясине утонуло, внутри бесконечная усталость. Ноль эмоций. Хочется растормошиться, посмеяться, почувствовать себя… кем-то. Настоящим собой — без нервной трясучки, работой вместо жизни, долгом вместо желания. Вспомнить себя прежнего. ⠀

Гаражи, Мэгги. Пацаны со школы. Заучка эта.

⠀ Шивон. ⠀

Мама, папа. Старая квартира. Прабабушка.

⠀ Домик на дереве. ⠀

Звёзды наверху.

⠀ Да они и сейчас есть, — привстал, выглянул в окно. — До сих пор красивые. ⠀

Ей не нравилось их фотографировать. Говорила: «не понимаю эту романтику», «скучно», «зачем лезть в горы».

⠀ — Ты знал, что одно из лучших мест по ясности — купол А в Антарктиде? — в Гэвине проснулась душа поэта. — Правда, там ебать холодно: пока камеру настроишь, яйца звенеть начнут, — и тут же сдохла. — «Купол А» — это географическая точка? Я не встречал такой термин. — Не гони, ты ж Википедия ходячая, — отмахнулся. — Эта информация вряд ли бы когда-нибудь пригодилась для расследования. В моих знаниях о мире её нет. Ничего, я тебе столько занятных фактов расскажу — процессор перегреется, — непроизвольно фыркнул. — А хочешь сегодня документалку по Дискавери посмотреть? — осенила его идея. — Ну, я её, конечно, слушать буду, но… — Хочу. На главной дороге уже развернулась очередная пробка; торопиться им некуда. Так, посидят ещё, поболтают. Какая разница, где — на диване или в кровати, в квартире или на улице. Главное, что рядом. Мотор давно прогрелся, дворники счистили засохшую грязь и разводы. Вот бы прямо здесь и уснуть: постелить на заднем сиденье, послушать это урчание, стук скорого дождя по крыше. Можно даже радио тихонько включить, чтобы убаюкивало. ⠀

И до работы недалеко — вылез из тачки и пошёл вершить правосудие.

⠀ Но это всё бредни уставшего организма, тем более он уже пообещал девятке посмотреть умное кинцо на ночь. А слово надо держать, иначе какой из тебя человек? Врун, самый настоящий. — Господи, я сейчас такой разбитый, — слабо прыснул в кулак. — Разбуди меня, если всё же усну. — Конечно, — ответил андроид. Помедлил, сверяясь с внутренним справочником. — Маркеры воспаления умеренные. «Разбитость» сенсоры не фиксируют. — Ты мне щас комплимент сделал или постебался? — поёрзал на месте, почесал голову об обивку. Причёска превратилась в воронье гнездо. RK немного подтупил, коротко помигал своей сигналкой, чтобы в конце концов выдать: — А это воспринимается как комплимент? — спросил с искренним… не то удивлением, не то любопытством. — Ваще ни разу, — нашёл силы для нормальной улыбки. — Попробуй ещё что-нибудь сказать. — Вы… выглядите функциональным. ⠀

Типа до сих пор пахать можешь?

⠀ — Пх-ах, долбоящер, — резко отвернулся, будто хотел спрятать смешок. — Ещё давай, — открыл горло, расслабился. — У вас бьётся сердце. ⠀

Ты живой, и ему это нравится.

⠀ Всё. Заткнись, голова. Где-то в переулке завелась машина — фары осветили парковку, подыгрывая старым фонарям. Серый оттенок радужки показался обжигающе горячим. Удобно, когда глаза могут подстраиваться под любую среду и отражать всё, что видят. А это даже красиво, — Гэвин засмотрелся на эти блики в зрачках. — В салоне стало теплее на 2°C. Вероятно, из-за вас, — внутренний анализ вывел температуру на экран. — Вау, а это уже почти подкат, — убрал мешающие волосы с лица. — Звучит круто, — пиздит как дышит. Ну, может, только чуть-чуть. Серый сменился чёрным. Ни свет фар, ни свет фонаря теперь не мог пробиться — отражалась лишь фигура на пассажирском сиденье. Андроид убрал руку с руля, повернулся почти всем корпусом — но ремень задержал движение. — Я не обязан держать дистанцию. Могу, если вы попросите, — сглотнул, проверил нагрузку на модули. — Но предпочёл бы этого не делать. После подстольной возни это прозвучало почти неприлично. Там он хотя бы лез исподтишка; здесь и без прикосновения навалился всем своим присутствием. — Дома тебя поглажу перед сном, — неловко просмеялся. — Сейчас поговорить с тобой хочу. Зря сказал. Опять его заглючило. Девятка застыл слишком ровно. Потом медленно подался вперёд — и передумал, сел прямо. Взгляд скользнул по его лицу, задержался на губах и вернулся к глазам. — Вам нравится, когда я говорю нечто подобное? — индикатор на виске пару раз прокрутился, но цвет так и не сменил. — Когда вы смотрите на меня, ваше дыхание становится ровнее, — чуть наклонил голову. — Вы почти шепчете. Это звучит… — быстро пробежался по словарю. — …красиво? — вышло неуверенно. — Боже, я просто горю, — притворно обмахнулся. — Возьми меня здесь и сейчас. Андроид отстегнул ремень безопасности. — Блять, нет, я пошутил, — прижался к двери; затылок встретился со стеклом. — Я знаю, — невозмутимо сказал RK; голос утонул в скрипе шин и чужих разговорах у курилки. — Лучше заехать в переулок потише, верно? Жопа вспотела моментально, колокола забили набатом в висках, во рту стало слишком много слюны. — А… это… мы— БИИИБ-БИИИБ С парковки в этот момент выехала тачка и громко просигналила напоследок — это ебучий Хэнк Андерсон попердолил на своей тарантайке до дому. «Пока-пока» сказал. Гэвин аж подлетел к крыше: башка чуть не впечаталась в обшивку. Если бы не рука девятки, вовремя прикрывшая ему голову, он бы её насквозь пробил. Придурок, блять, чтоб с тобой так же по жизни прощались — с клаксоном у уха. Быстро опустил стекло, показал фак этому приколисту. «Заботится» он о нём, ага, конечно. Тыщу раз. Откинулся обратно на сиденье, вдохнул прохладный воздух. Лёгкие жадно глотнули кислород. Я щас умру тут нахуй, — пол рожи то ли красная, то ли бледная. Всего колошматит. RK пристегнулся обратно и вырулил за лейтенантом — въехать бы ему в сраку с разгона. Похуй, тачку починим, главное этого Старого прибить. Впереди неон уже блестел на мокром асфальте; вдоль бордюра жались редкие прохожие. Хэнк даже не притормозил. Махнул задом своей колымаги и, поблёскивая бампером, свернул к выезду на главную. — Давай за ним, — Рид подался вперёд, ткнул пальцем в лобовое. — Мне надо этому скоту пару тёплых слов сказать. Для профилактики. Андроид на секунду перевёл взгляд с дороги на него — коротко, без спектакля. — Это сейчас так важно? — поднял бровь. — Да, — вырвалось по инерции. — Ну… — язык споткнулся, злость уже не держала форму. — Мне надо было спросить кое-что. «рид только хуйни не выписывай как прочтешь потом поговорим». Он же хотел выведать у Старика про техблок. Картинку построить, чтобы не с бухты барахты вступать с Коннором в полемику. Ещё тогда, на лестнице, во время "тройного свидания" понял — контекст важен. Без него как слепой тыкаешься: «а может это сказать», «а может то». Ладно. Пусть так. Есть ещё время. Да, придётся готовить что-то типа речи не только на тренинг, но и на тусовку в кафешке — всё важное дерьмо на пятницу сдвинул. Но ничего, справится. ⠀

Чё ты так запариваешься из-за этого железа?

⠀ Плачу за персональное такси до хаты и услуги медбрата. ⠀

В окно лучше посмотри. Как-то не похоже на нашу дорогу до хаты.

⠀ И правда. Едут они явно не по Багли-стрит, и уж точно не по Мичиган-авеню. Где-то по дворам шароёбятся: мимо домов, супермаркетов, детских площадок. Если это такой способ объехать пробку, то Рид лучше пешком дойдёт — двадцать минут всяко лучше будут, чем полтора часа через жопу. Поворотник включился. Фары скользнули по заборчику. Он уже был готов открыть рот, как машина начала медленно тормозить у дерева. То ли у начала сквера, то ли у его конца. Вокруг темень: фонарь сюда не добивает, остальные ещё чинят после грозы-убийцы. Ой-ёй. Осознание долетело, когда в салоне коротко щёлкнуло — ремень или его челюсть, хрен разберёшь. RK наклонился ближе и остановился на полпути, словно сам себе поставил ограничитель. Пальцы зависли у воротника мужчины, потом всё-таки ухватили край ткани и подтянули — аккуратно, почти заботливо, приводя в порядок это «ошалевшее человеческое». — Вы не собираетесь выходить? — микро-нахмур от девятки. — В смысле? — глаза по пять копеек от Гэвина. — А нужно? Он чё, прям на капоте хочет засосаться?.. Андроид глубоко вздохнул — тихо, почти устало — и, не торопясь, освободил его из плена ремня безопасности. Заглушил машину. — Звёзды, — вылетело одним чётким звуком. — Здесь точка обзора лучше. — О как… — просвистело из лёгких. Ебал в рот детектив свои детективные способности — под конец дня от них одна кочерыжка и осталась. Господи, там уже такие картинки в головушке пролетели, что его всего снова накрыло, а тут всего лишь «звёзды», блять. Красиво, спору нет, но можно уже домой поехать? Кота надо кормить, в постельке спать. Киберэстет из-за одного косого взгляда тачку заводить не стал. Вместо этого устроил акробатический номер прямо на водительском: подогнул ногу на сиденье, второй упёрся куда-то в коврик, корпусом переломился через тоннель между креслами — ещё чуть-чуть, и коленом заденет коробку передач. Света в салоне, логично, не было, а этот надвигающийся кусок глыбы закрыл и так дохлые лучи от фонаря. Мягкая темнота накрыла плечи, лизнула лицо прохладой. Ситуация, конечно, щекотливая, но Рид уже сползал с кресла — веки налились свинцом, поясницу тянуло. Пока этот придурок доползёт, он трижды зевнуть успеет. Кажись, реально спать тут буду. — Всё ещё не хотите посмо̶т̶р̴ет̸ь̶? — положил руку опасно близко к его ноге. — Потом времени может не быть. — Небосвод съебётся? — не глядя постучал по своему стеклу, хмыкнул. — До утра ещё далеко. ⠀

Ты же вроде нормально соображал. Чё щас-то тупнёж пошёл?

⠀ Всё-таки то самое?.. Бля-я-я-а-а-ать. Андроид переставил лапы, умудрился согнуться в этом мелком пространстве для своей здоровой рамы — Риду тоже здесь несладко приходится, когда надо вещи с заднего сиденья доставать. Затем, на этом прогибе, полез в сторону человека, намереваясь то ли влепиться в него мордой, то ли прижать его к двери. В итоге получился второй вариант. — П-пока ты можешь говорить, скажи мне… — нервно сглотнул. — Как мы назад-то поедем, если я за руль не смогу сесть, а у тебя моторика наебнётся? Загрузка… С веточки на веточку прыгнула белка, взмахнув пушистым хвостом. Погрызла орешек и юркнула обратно в дупло. — Такси?.. — выдал девятка спустя пару секунд. Корпус тем временем развернулся полностью. — Сам потом будешь служебку перегонять, понял? — поглазел на это великолепие. — Можешь ползти дальше. — Мне будет проще, если вы подвинетесь навстречу. — Да когда я ещё такую акробатику увижу? — быстро фыркнул. — Ну давай, ускорим процесс, — и он наощупь открыл дверцу машины, резко откидываясь назад. Чужая рука сжала бедро, вторая обхватила шею, удерживая. Гэвин даже не сомневался, что эта наседка его поймает. Хотя тут и падать недалеко — если вообще возможно: и так уже полутелом в салоне, давит на пассажирское. По закону физики бы даже не наебнулся. А вот что по закону физики могло произойти, так это сломанная бедренная кость — андроиду не на что было опираться, кроме как на самого человека. Вся железная туша будто собралась в одно ядро и влетела ему в ногу. — Ай-яй, блять, — шикнул. — Сдавай назад, я сам поднимусь, — пару раз хлопнул по плечу. Девятка отпрянул сразу, чуть кося в сторону. Человек подался вперёд, дёрнул его за ворот куртки, удерживая ближе. Чтобы и самому равновесие не потерять, пришлось вцепиться за спинку водительского кресла. Целоваться в тачке — пиздец неудобно, особенно когда вы два взрослых мужика. Одному так или иначе придётся нагибаться, если захочешь, к примеру, цапнуть за подбородок или обхватить талию. Колено ноет от неудобного положения, по рту опять потекло — всё уходит под куртку, по горлу. Снял эту шуршащую тряпку — жарко, мешает двигаться, неудобно. Пятернёй забрался ему в волосы, сжал, отбросил голову назад, к стеклу. Донёсся сдавленный металлический хрип-помехи. Когда прижался языком к искусственному кадыку, кое-как оттягивая ворот, смог почувствовать вибрацию звука — пульс перегоняемого раствора по трубкам. Всё. Тут запал кончился. Спина, ушибленная об кофейный столик, молнией хлестнула по позвонкам. Надо либо назад лезть, либо вперёд падать, чтобы не сдохнуть от защемления. Очевидно, куда я ёбнусь. Железная подушка оказалась не так уж плоха, когда он с горем пополам забрался на чужие бёдра и сел, припечатав их задницей. Где-то далеко-далеко во вселенной взорвалась одна планета — осколки с космической скоростью разлетелись во все стороны, родив пару тысяч комет с горящими хвостами. Мир там разнесло ядерным крошевом. Всё потому что Гэвин в здравом уме (почти) и трезвой памяти (тоже спорно) добровольно уселся андроиду на коленочки. А тому только в кайф держать на себе восемьдесят кило живого мяса. Хотя, учитывая спартанскую диету Рида, тут уже в районе семидесяти пяти стрелочка остановилась — надо бы на весах проверить. За вознёй в салоне еле слышно шорох деревьев от ветра, гул проезжей части, тление сигареты в одной из бесчисленных луж. Зато хорошо чувствуются горячие руки, залезшие под кофту, твёрдое и горячее, упирающееся в бёдра. Зубы на горле — скорее щекотно, чем больно. У человека закружилась голова, тело само подалось назад. На руль. Прямо на блядский гудок. И ничего. Тишина. — Постоянно забываю, что ты любую технику глушишь в своём радиусе, — неловко хмыкнул Гэвин, отводя взгляд куда-то в сторону. Девятый расстегнул себе ворот куртки, быстро вернул ладони на выпирающие тазовые кости. Сжал. Провёл выше, цепляя края одежды, и подтянул ткань до груди. По оголённой коже тут же пошли мурашки, пресс задрожал. — Я ща отключусь, н-нахуй, — человек закрыл глаза, спрятался за локтем. Но слезать не стал. Руки ходили по всему телу: сжимали, обхватывали, проверяли реакцию на прикосновение. Словно запоминали каждый сантиметр кожи, составляли карту дозволенного. Пока всё разрешалось. Всё было можно. Оптика автоматически настроила яркость, съела остатки света. Андроид застыл, когда смог чётко проанализировать картинку и — если не осознать происходящее, то хотя бы квалифицировать его: человек полулежал на приборной панели, никак не сопротивляясь. Не пытался огрызнуться, оттолкнуть. Не боялся. Тело в руках изредка подрагивало, если нажать сильнее — в нужном месте, или наоборот, едва провести ногтями по рёбрам. И никакой враждебной реакции в ответ — его видят, ему отвечают, для него тихо стонут, закусывая тыльную сторону ладони. Чувствуют. Хотят чувствовать. Отвёл чужую руку, поцеловал след от укуса. Поднял к себе, чтобы спина перестала лежать на неудобном руле — ему благодарно выдохнули в шею, провели по ней языком до самой мочки уха. Клацнули зубами у ненастоящего хряща, так и не коснувшись. В шутку подразнили. <Р>🇾ₖ🇾𝄴uͧ ₘ̴ₑ̵ₕ̷я̷· ʁ̴ᴴ҉ᵉ̸ᴹ̴ и̷ᴹ̷и̷ᴴ̸ܦ̷ᴼ̷·<\d> RK вжался в него, втянул носом сырость на кофте и мяту шампуня — она всё ещё держалась в волосах. Пальцы прошлись по прядям, цепляя, и потянули едва заметно. Рид рыкнул — тихо, сквозь зубы, — поймал его кисть и зафиксировал на своей голове: «держи меня так». Потом лениво чмокнул его в нос и сам же добавил натяжения, потянувшись к нему всем телом до собственного, почти неслышного шипения. Нарочно сделал себе больнее. <\d>·ₒ̶ₕ҈৭҉ѵ̸ₒ̸ܦ ᴹ҈ᵃ̵ᵇ̷ ৭ꓕₐѵₑჩ ʎ̴h̵ₒₓ ₑₕ ₑm৭ѵ҈ₒ҈ܦ ᖉ ․․̵ₒ҈ჩᵃᴴ ᵃ̸ᴴ̴ ᵉ̸ᴴ̵ ʻ̵ᵃ̴ꓕ҈ᶜ̶и̯ʸ̷ѵ̸ₐ̴ж̸ₒ̸ⵡ̴<Ԁ> Положил ему голову на плечо, обхватил за талию. Крепко обнял. — Ты ч-чего? — Гэвин хотел отстраниться, чтобы посмотреть ему в глаза, но не смог — или не захотел. Когда за горло держал, кусал меня — всё же было нормально. Пластиковые ладони стали гладить человека по спине, медленно поднимаясь и опускаясь. Успокаивали, но непонятно от чего. Или от кого. — Эй, мне же сейчас хорошо, — положил подбородок ему на голову. Подумал, посмотрел на фонарь и на длинную тень от столба, будто проверял, что его мир всё ещё на месте. — Ладно. Давай посидим так, — поцеловал в висок. Непонятно у кого внутри сжалось сердце. Механическое или настоящее — не важно.