Отпусти духа, свяжи себя вечными узами

Полнолуние… событие, которое ждут души, чтобы вырваться из своих тюрем. Почти всем надоедает играть в пасьянс, шашки, шахматы, дурака да нарды. Странные развлечения, но больше и не остаëтся, ведь разговаривать друг с другом надоедает ещё в первые минуты. Одни часто не сходятся общими темами, предпочитая просто молчать. Вокруг них всегда царит тишина, только игры могут еë прервать. Им не хватает монополии для криков, размышлений, которые сведут с ума их, заставят болеть уши. Но игра будет продолжаться. Двадцать первое февраля — очередное полнолуние, от которого Эндрю хочется снести себе голову, а духов заставить свернуться петлëй вокруг его шеи. Он хочет вернуться домой пораньше, а не по наступлению нового дня, когда часы уже пробьют полночь и начнут следующий отсчëт. Хороводы духов мозолят глаза, Миньярд уже не различает подобий их тел, только дымка, такого белого цвета, становящаяся пятном. Последняя полянка остаëтся по пути к дому, освещëнному ярким светом Луны, отражающимся от белого одеяла, снега, выстилающего дороги и вообще всë вокруг. Духи здесь прячутся от Эндрю, не желают быть пойманными, а он их ловить не имеет ни малейшего желания. Лучше просто игнорировать. Среди них нет диких, значит, они не страшны так сильно. Да и не хотят они, чтоб их последнее желание было исполнено, и они пересекли грань двух миров. Эндрю уже собирается уйти, но его останавливает маленький мальчишка с мутными глазами, будто он слеп сейчас и таковым был при жизни. Дух предлагает совсем простую игру: из полоски ткани создать фигурки. Странно, но Эндрю чувствует, как его воспоминания заползают в мысли от одного взгляда в туманные глаза, забирая всë свободное место. Память, место, быстро заканчиваются. Перед глазами почти наяву Эндрю видит, как Жан и Кевин долго играют с ним в какую-то нелепость. Зачем он тогда хотел играть в «построй свой дом из чего-нибудь»? Глупо, когда у тебя есть дома. Бессмысленно, но… необходимо. Его старый дом навевал скуку. Его просто закрывали в комнате, дав парочку заданий. А если всë было выполнено, то дверь так и оставалась запертой. Всë детство Эндрю было закрыто на замки, которые изнутри не вскрыть. Доверие угасало к родителям, но зарождалось к нанятым нянькам. Как же им было весело с Эндрю, который учил их шить. Случайно он тыкал иголкой в пальцы Кевина и Жана из-за своего желания помочь и, конечно, их криворукости. Кто знал, что руками они могут только ножичками махать? Только нельзя сказать, что Кевин тогда мог хоть что-то. Его глаза слабо видели, а остальные чувства остались в ином месте, где-то далеко, за гранью Луны, сверкавшей каждой ночью. За длинной историей, проливающей свет на все воспоминания, Эндрю завязывает цветок из ленточки, который напоминает ему о первом аксессуаре куклы. Ещё некоторое время он собирает разные формы из одной и той же полоски ткани, а мальчик расплывчатым взором следит за каждым действием, постепенно растворяясь. Распрямляя ткань, Эндрю видит, как от духа мальчика остаëтся лишь милое кругловатое личико. Последним намëком на его существовании становится улыбка, такая невинная и счастливая, будто сбылось наконец желание, загаданное на падающую звезду десяток лет назад. Только мальчик слишком уж мал, чтобы с его прошения прошло хотя бы пять лет. Луна, словно отзываясь на успокоившуюся душу, сияет чуть ярче. Она прокладывает светом путь Эндрю до дома. Если бы она была человеком, то еë нежная улыбка и серебряные глаза встречали бы каждого путника. Длинными рукавами указала б она верную тропу. Последний раз за эту ночь Эндрю поднимает голову, чтобы рассмотреть чистое небо, усыпанное звëздами. Пора идти домой. Он доходит, почти доползает на промëрзших ногах, до начала своих земель. План лечь спать разрушается сразу же, ведь Эндрю видит Нила, который стоит у фонтана, играясь в какую-то игру. Вблизи Миньярд различает, что на волшебных кругах — способности нсиртов — лунные нити превращаются в картину, где действо разворачивается настолько захватывающее, что почти не заметна разница размеров. — Эндрю… — бормочет Нил, отвлекаясь от своего кропотливого занятия, которое сразу же трескается и растворяется. — Уже закончил? — Да. И собирался пойти домой, но ты испортил мои планы. — Завлекли лунные нити? — В точку. — Тогда до конца разрушу твои планы и предложу ловить их, — Нил улыбается, замолкая и сосредотачиваясь на создании новых. Круги снова сияют, а лунные нити собирают новую картину. Веселья ради Эндрю призывает белую змею, выпуская её на полотно историй, а Нил заставляет круги крутится, меняя происходящий сюжет на них. — В чëм смысл этого волшебства? — Хочу создать особую атмосферу. — Нил проводит рукой по воздуху, заставляя нити поменять цвет. — Зачем? — … Хочешь связать нас? — Странный вопрос. Мы уже связаны, или ты забыл? — До Эндрю постепенно начинает доходить. И когда нсирт уже хочет ответить, то Миньярд обрывает его: — Это ваша клятва? Сбиваясь с мысли, Джостен строит смешное из-за своей неудомëнности лицо. — … Да. — Я не против. Продолжай. И он не останавливается. Сквозь слои одежды пробивается золотое сияние, которое отражается на кругах и лунных нитях. Не мешкаясь, Нил проводит пальцем под грудью, словно пытаясь смахнуть выступившую кровь, на деле же он передаëт силу золотой крови. Много варианта у Эндрю нет. Долгим взглядом дырявя свой палец, Джостен подносит свою магию к тому же месту, что и у себя, только у Эндрю, и рисует окружность. Всë ярко вспыхивает, заставляя закрыть глаза. Эндрю постепенно начинает ощущать бег неизвестного по своему телу, крови, а между ними натягивается золотистая пыльца, едва не исчезающая. Связь создана и закреплена. — Нужно её обновить осенью с усложнением в ритуале, — рассказывает Нил и широко улыбается. Эндрю без понятия, во сколько раз сложнее будет обновление связи, но сейчас ему всë равно. Игра на холоде предстоит долгая. Белая змейка проводника душ ползает по кругам, ловя поочерёдно нити. Еë веселье Эндрю чувствует, видит. И ему самому от этого хорошо. Нил же строит лабиринты для неë, превращая всë это в чистое волшебство, от которого азарта пляшет. В моменте Эндрю чувствует, как вокруг них собираются души и… просто присоединяются к их маленькой игре. Их радость неизмерима. Желания многих духов заключаются в последней радости, счастье, от которого лицо бы болело. День не такой ужасный, но на улице всë же холодно. Болеть никому из них не хочется, ведь у каждого есть своë важное занятие. Им придëтся зайти в дом. И без принуждения Эндрю свалиться в кровать и уснëт мëртвым сном. Главное — успеть переодеться. Когда они уходят, духи растворяются, навсегда исчезая. Так много событий происходит за одно полнолуние. Этот день в календаре будет отмечен красным.