стихоплёт

***

Джамал сидел на диванчике в аэропорту. Ждал. Костюм не надевал, как договаривались, — нацепил тёмно-зелёную толстовку (Фло должен заценить), джинсовую кепку, свободные хлопковые штаны с мультяшными оленями (Латиша и Джеррел подарили, когда его выписывали), похожие на пижаму. Сидел и постукивал одной ногой с такой силой, что казалось, гипс треснет на второй. — Эй, парень, ты в Таиланде случайно в марте не был? — к нему обратился какой-то мужик. — Не-а, а что? — Странно, чёй-то он начал содрогаться тогда. — А? — Землетрясение устроишь, так стучишь. — А, ой, извините, — Джамал положил руку на бедро, дабы сдержать эмоциональные порывы поколотить по плитке. — Когда Германия провалится под землю, я знаю, кого винить, — хмыкнул сосед по креслу, добавил с улыбкой: — Не ссы, приедет твоя подружка. Вроде самолёты не падали. — Да я, в общем-то, друга жду. Друга. Любимого. Единственного и неповторимого. Самого живого и настоящего. Флориан выпорхнул из-за угла и жданно, и гаданно: серая куртка (октябрь, в конце концов), проглядывающий розовый свитшот (фуксия-хуюксия, надо будет уточнить); длинные джинсы, закрывающие обувь; неизменная коричневая сумка в какой-то ромбик под мышкой; на лице маска и уставшие глаза. В таком состоянии ещё на сборы переться, а он выкроил пару денёчков, чтоб «комбучи тебе завезти, ты ж пока встанешь со своей койки, забудешь, что такое вкус жизни». — Приехал всё-таки, и ногу свою приволок, не сто-о-ило, — сказал, когда подошёл, но Джамал видел, что он рад: глаза засветились, а вечные мешки под ними даже на секунду разгладились. В такси молчали. Убер блэк довёз их быстрее, чем Килиан Мбаппе оббегал футбольное поле. Уселись на той же террасе. — Сегодня без гостей? Или мне придётся вспоминать текст старины Тайлера? — Вчера заезжал, если ты про Майкла, а я знаю, что ты про него. — Опять говорил, какая я гнида и предатель? — сморщился Флориан. — С чего ты взял, что он вообще такое говорил? — К бабке не ходи. По нему видно, что он словоохотливый. — Фло, ты так-то про друга моего говоришь. — Знаю-знаю, ты своих близких с другими близкими не обсуждаешь. Принципиальный какой, — он закатил глаза. — Только смысл? У нас и так отношения натянутые, как резинка в штанах. — Какая резинка? Чё это за сравнения пошли интересные? — Не на то ты внимание обращаешь. — Зачем разводить негатив? Он поговорил — я ему высказал, ты поговоришь — я тебе выскажу. А перекидываться этим говном — херня затея. — Значит, говорил дредастый. Джамал цыкнул. — Понял-понял, а то реально крыса какая-то из меня получается. А я не такой. — Не какая-то крыса, а целый крысиный король. — Звучит как отличный псевдоним… Джамал только было открыл рот, чтобы спросить, что он имеет ввиду, но их прервала мама, выглянувшая на террасу: — О, Флориан, здравствуй. Как долетел? — Самолёт не рухнул, и на том спасибо, — улыбнулся он. — А вы как, Каролин? С Джамалом справляетесь? А то он парень сложный, не каждый разгадает. — Ой, Флориан, даже не спрашивай. Двадцать два года под одной крышей, а как будто не знаю его совсем. Никогда б не подумала, что ему комбуча понравится… до сих пор удивлена. — Может, дело не в ней… — хмыкнул Джамал, пристально глянув в сторону любимого друга (тот вопросительно поднял бровь), — а в добавках? Флориан усмехнулся. Понял что ли? — Лаванда и апельсин? Хорошо, что положила.  — Они самые, — кивнул. (Что ж ещё, да, Фло?) — А принеси ещё, пожалуйста. Мама закрыла окно и исчезла на кухне. — Серьёзно? А без добавок не нравится? Эх ты… ценитель, блядь, — махнул рукой Флориан. — Настоящие гурманы пьют без них. — Ах, прости, пожалуйста, что мне нравится одна единственная, английская с немецкими корнями. — Новая какая-то? — Да, долбоёбская, как показывает практика. И недогадливая. — Я просто стебался, понял? — надулся Флориан (походу всё ещё не понял, какую именно добавку имел ввиду). — Сразу вам всю банку налила, чтоб не бегать, потому что я уже ухожу, — мама поставила графин с привычно-мутной жидкостью на столик. — Ой, мам, Фло бы сбегал потом. Но спасибо. А ты куда? — Моника позвала в гости.

***

Каждую секунду усиливался ветер, а куртку накидывать не хотелось. — Мы жопы-то не отморозим? — забурчал Флориан. — Тебе хорошо: если что больничный брать не надо. А я ещё за сборную пахать буду. — Пошли уже, пахарь. Графин забери. Устроились в комнате Джамала. — Слушай, а вот этот свитшот, это какой оттенок розового? — А что? Хочешь обои новые себе подобрать? — С детства мечтаю, мама только у виска крутит: мол, Джамал, ты же парень, у тебя всё в порядке? Я ей: у вещей нет гендера, а она всё равно крутит. — Вип-малышка и принцесса, припоминаю… — задумчиво ответил Флориан. — А это… цвет розовой призмы. — Какие-то отсылки к Сейлор Мун? Я просто серий 150 посмотрел всего… Потом Латиша сказала, что ей надоело. — Это там, где «Лунная призма, дай мне силу»? Не, никаких отсылок. Я не смотрел. Ещё. — Но собираешься? — Сделаем вид, что ты ничего не спрашивал… Он слегка покраснел, присел на кровать, попружинил, спросил: — Попрыгать можно? — Если потом сменишь вылезшие пружины… — Я аккуратно, как обычно, ты ж меня знаешь. Джамал вздохнул. Тот раз с пиццей… он обляпался как свинтус грандиозус. Так вкусно, наверное, было. Аккуратность? И в помине не было. Только со своими особо ценными вещами. Ладно, шутка, педантичнее Флориана Вирца была только… фиг знает, Джамал не встречал таких людей. Хоть кровать одну он уже сломал своими попрыгущими ногами… но Джамалу не жалко, Джамал готов пожертвовать дорогущим матрасом ради расцветающей улыбочки этого неугомонного дурачка. — Так что? — Валяй. Только… может, штаны снимешь? — Джамал, зайка, я понимаю, руки чешутся скорее меня раздеть, но сам понимаешь: не сегодня. — Закончил свои тупые шутки? — он закатил глаза. — Ты на длину джинсов своих посмотри, не хочу оттирать твою алую кровь из носа от своих топлёно-молочных ковров и персиковых стульев. — И что совсем-совсем раздеть не хочешь? — игриво улыбнулся Флориан, расстёгивая пуговицу, а потом добавил серьёзнее: — Чего стоишь тогда? Давай шорты неси, не буду я тут в труселях скакать. Рано тебе ещё на такое смотреть. — Я вообще-то старший. — Пфф, а розуму-то, во, — постучал по дереву. Джамал постарался вздохнуть с отвращением, но передать всю глубину этой эмоции не вышло, и захромал к гардеробной. — Ой, да не прикрывайся, чего я там не видел? — усмехнулся, отдавая ему шорты. — Тем более, трусы самое ценное прячут. — Фу, я думал ты со мной из-за моих прекрасных шуток, а ты повёлся на что-то другое… Он приоделся — теперь вместо джинсов на подтянутых ногах красовались старые баварские шорты Джамала. — Ты учти, что я смотрю на этот логотип сквозь пальцы, — хмыкнул Флориан и залез на кровать. А там уже пустился во все тяжкие (она не скрипела: хорошо уложенные полы сделали своё дело). И улыбочка расцвела. И Джамал полюбовался. Прям тишь да гладь, да божья благодать. Когда Флориан спрыгнул, уставший, но довольный, Джамал спросил: — Мороженое хочешь? — Ага. — В морозилке возьми, там слева. И мне принеси. Нога, сам понимаешь, — подмигнул. Долго упрашивать его не пришлось — вернулся минут через пять, подал порцию Джамалу: — Не нашёл тарелок нормальных, взял вот эти. — Это суповая… — Зато больше влезло, — пожал плечами. И, в-общем-то, он был прав. Что ж… пришла пора приступить к главному. — Как Ливерпуль? — осторожно начал Джамал. И зачем? Лишний раз соль на рану насыпал. Килограмм соли. — Нормально, — бросил Флориан. — Ты как по скрипту отвечаешь каждый раз. — Зови меня Флориан «Флорида» Скрипт эй кей Крысиный король. — Эти цыганские цепи всё-таки надавили тебе куда не надо? — спросил в ответ обеспокоенно. — И Флорида уже занято. Фло Райда, если быть точнее. — Ха-ха, говорил же тебе, Джамал: в наших отношениях за юмор отвечаю я. И хватит трогать мои цепи… Просто решил: нахуй этот футбол. Неужели всё так плохо? — Фло-о, а что там за верёвку тебе Слот принёс? Может, не стоит так радикально? — Это не верёвка была, это Джереми долбоёб. У меня резинка в штанах лопнула, а Слот рядом стоял, сказал, сам сбегает, чтоб я не отвлекался. — Какие у вас отношения в этих ваших Англиях глубокие… завидую, Компани бы только головой покачал и сказал: бегом, у тебя тридцать секунд. — Ага, а потом ноги поломанные. Слушай, может и хорошо, что я в Баварку не перешёл. — А в Ливерпуль? Флориан вздохнул. — Не хочу я отвечать на эти однотипные вопросы, — нахмурился, спустя десяток секунд продолжил: — Да проёбываюсь, но десять игр — это ж ни о чём. А они уже пишут-пишут-пишут Флориан Вирц то, Флориан Вирц сё. Ливерпуль жалеет о деньгах, потраченных на покупку Вирца. Топ пять худших трансферов лета — Флориан Вирц на первом месте. Флориан Вирц ещё не забил ни одного мяча за Ливерпуль... и блядское блаблабла. Заебали. У меня уже жопа устала гореть двадцать четыре на семь. — Просто ты приуныл. Я волнуюсь. Но в тебе и в твоих футбольных навыках не сомневаюсь, помнишь? — Конечно, приуныл в этих дождях ебучих. И цены, сука… ёбаный фунт стерлингов! Помню. Спасибо. Джамал задумался: как бы его взбодрить и заодно потушить жопный пожар? — Вот, как обещал, для тебя приберёг, — поставил перед ним поллитровку. — Моя первая комбуча. — Вся мне? Спасибо, — Флориан выпил, не дождавшись ответа, поморщился, пробубнил: — Она точно нормальная? Какой-то очень странный вкус. — Я не знаю, ты ж мне попробовать не дал. — Если меня начнёт полоскать, а сборная останется без полузащитника, то придётся тебе с гипсом за мячиком побегать. Хочешь такого исхода? — Ты уже выпил, Фло. Теперь остаётся только ждать… — Пиздец… всё-таки решил меня травануть напоследок… Джамал усмехнулся. — Да-да, меня руководство Баварии попросило, забыл? — Предают самые близкие… Джамал махнул рукой и включил телек, глянул, что в программе — ничего интересного (а была б Сейлор Мун — позалипал бы на смущающееся личико Фло…). Решил вернуться к насущным вопросам: — И если не футбол, то что? — А? — Ты сказал, что нахуй футбол. Что вместо него? — Буду писать песни. Даже сочинил уже кое-что. — Поделишься? — Только это рэп, понимаешь? — слегка напрягся Флориан, залезая в телефон. — Любовная лирика, поэтому рифмы могут быть не очень созвучными, — откашлялся. Взглянул на Джамала и погнал: Штаны, мои штаны, во все стороны равны, Пишу про вас я оды по любви. Переполнен чувствами, но вы не видите: Вы слепы, штаны, мои штаны. Я цепи на вас надену под майку — робость. Настоящесть. Был ржавым, живой сейчас, но вы-то — нет. Вы рука-веревка, падающая в пропасть; Вы в конце туннеля свет. Они все говорят: Фло — крыса, Но поглядите на мои закрытые штаны. Я не устраиваю душевного стриптиза, Как большая часть футбольной страны. Я с детства пуританин: смотрю под ноги, не в трусы; В каморку не таскаюсь — есть принцип, возрази. Мяч — всё, что видел раньше, и в зеркале усы, Но вот, увидел их… в том шкафчике вблизи… Но это ещё не всё. Там припев будет двойной: штаны, мои штаны, люблю вас больше жизни, вы моя боль, моя отрада, мой свет очей, моя Невада… Стоит ли спрашивать: почему именно Невада? Пожалуй, это наименее интересная часть… — Слу-ушай, а комбуча-то испорченная была походу. Уксус пошаманил над твоими способностями к словосложению. — Да это хит будет, отвечаю. Вирус. Оплету этот мир как бычий цепень. Скоро буду колесить по стадионам с Роки, Дрейком, Халифой, Лил Уэйном. — Хит… если только в узком кругу из палат психдиспансера… — задумчиво протянул Джамал. — Бычий цепень…блядь, что ж тебя на этих цепях так перемкнуло? — А я-то думал ты меня поддержишь, — надулся Флориан. — Джамал-Джамал, как же так? — Дорогой мой любимый человек, я же берегу твои нервы и силы (и уши слушателей), — сказал в ответ, разумеется, не добавляя последних слов. — И уши слушателей ты хотел сказать, по омутам твоим бесстыжим вижу. Ты бездны-то свои прикрывай, когда врать начинаешь, я так-то и утонуть могу. — Да не хотел я этого говорить. — Знаешь, если бы ты решил варить комбучу на продажу, я б тебя всеми руками поддержал. — Я ценю это, Фло, но, блядь, штаны? — Они про цепи читают, так им можно, а мне про штаны — нет? Это creative mind, you know. New sincerity. — I know, мать твою. Да и вообще, любовная песня для штанов, когда есть я, твоя любимая подружка мужского пола? Это you должен know, как это hurts. — Ну, конечно, обвиняй меня… и вот вам очередное доказательство: никто не хочет слушать Фло Вирца, никто не хочет заглянуть в его душу, — он махнул рукой и отвернулся к окну. — Штаны, Джамал, это не просто кусок ткани. Это слой, под которым скрывается кожаная оболочка, защищающая мою вышеупомянутую израненную душу. Это аллюзия на психзащиты и маски, все эти футляры, которые мы носим в повседневной жизни. — Выложишь на genius разбор, я обязательно почитаю и разберусь. — И вот, снова издеваешься. Помолчал бы, осмыслил, потом сказал бы доброе словечко. — Ну… мне понравилось про душевный стриптиз… со смыслом… — Ай, иди ты. Вот и раскрывай душу перед такими, как ты. А потом удивляются: чё такой приунывший? Джамал подошёл к окну, положил руку на плечо Флориана. Вздохнул. — Прости. Штаны — это просто слишком нетипично… а люди осторожно относятся к экспериментам… но… Я готов слушать, готов заглядывать в твою душу, шли в личку весь свой рэпчик, буду осмыслять. Молча, без комментариев, you know. — Хвалить будешь? — А надо? Ты ж сказал: без комментариев.  — Сам-то как думаешь? — Долго в вопросы играть будем? — Надо-надо. Доволен? И хвалить. И кормить. И гладить. — У меня уже есть гриб для этого. — Ты его гладишь? Фу, Джамал, извращуга. И как я умудрился с тобой связаться? — Видимо, нас связала какая-то верёвка… или резинка от штанов… или ментальный бычий цепень… — Если ты уже начал меня стебать, то прекращай. Я и обидеться могу… — Ладно, последний вопрос, скажи как ценитель: штаны Салаха или ван Дейка? — Ты охуел? Твои, конечно.