Мера моей любви – смерть

      Они встречались уже два года. Все вокруг считали их отношения тем самым идеалом, к которому обычно стремятся. Они были наполнены тихими словами в постели на рассвете и прикосновениями на вечерней кухне, пока чайник грел воду. Бомгю любил сильно и безоговорочно. Любил всего Ёнджуна. Каждая частица его души принадлежала старшему, и он готов был умереть ради него, только чтобы тот был счастлив. Бомгю состоял из нежности, привязанности, заботы. Бомгю был полон любви. И Ёнджун вроде тоже его любил, но только Бомгю не знал, что за демоны живут в его голове. Всю сознательную жизнь парень помнил только то, что все вокруг твердили о правильности, норме отношений. В его семье, в его кругу однополые отношения считались мерзостью, дрянью, гнусностью, и он считал точно так же, пока не встретился с ним. Рядом с этим черноволосым, хрупким как хрусталь мальчиком вокруг все замирало, а на душе был такой покой, что в первый раз Ёнджун испугался. После окончания университета, Ёнджуну поступило предложение о стажировке в штатах. Престижная, высокооплачиваемая стажировка. Но длилась она мучительных для Бомгю полгода. В первое время он плакал и скучал по Ёнджуну, рыдая беспокойными ночами в подушку, засыпая на их общей кровати. Тоска съедала изнутри, заставляла страдать, грызть губы и чаще курить. Они созванивались и списывались каждый день, болтая о чем-то неважном. Затем Ёнджун отстранился. Стал писать реже, присылая лишь «занят», «устал» и «отвечу позже», но никогда так и не отвечал. Младший перестал надоедать, на слово веря возлюбленному. Потом старший познакомился с ней. Эмили, высокая блондинка, американка, так еще и с формами. Все произошло так, как Ёнджун не мог даже загадывать. Сначала они просто выпили вместе, а затем он проснулся с ней в одной постели и, взглянув на ее спящее лицо, почувствовал спокойствие. Это была та норма отношений, за которой он так отчаянно гнался всю жизнь. Бомгю всё понял ещё давно. Глубокой ночью младший проснулся из-за сна, в котором ему приснилось, что Ёнджун рядом. Он лежит совсем рядом, возможно, снова обнимает Бомгю, а на утро они вместе пойдут готовить завтрак и слушать любимую музыку, целуясь каждые пару минут. От тоски младший зарылся лицом в подушку Ёнджуна, но от нее пахло только стиральным порошком. От того самого Ёнджуна, его запаха, его тепла — не осталось ничего. Только воспоминание, которое режет изнутри острее любого ножа. В один из вечеров он не выдержал, вскрыв себе вены. Перед содеянным он оставил контакту "Исцеление" сообщение.       «Когда ты читаешь это, моя кровь уже не течет по венам. Она превращается в тишину. Но знай: та ее часть, что когда-то билась исключительно для тебя, теперь станет тенью, которая будет следовать за тобой повсюду. Моя любовь оказалась сильнее моего сердца. Она будет жить после моей смерти, ведь я отдал ей всё, что у меня было. А моя жизнь всегда принадлежала тебе. Сейчас я просто возвращаю ее обратно. Прости, что не смог забрать свою любовь вместе с ней. На веки твой при жизни и после смерти Бомгю-я.»       Ёнджун взял билет на первый рейс и прилетел, как только смог. Он бежал по больничным коридорам и, ворвавшись в палату, замер, смотря на парня, вокруг которого стояли капельницы. До боли родные чёрные волосы растрепались по подушке, но вот только Бомгю был так худ и бледен, отчего казалось, что он вот-вот сольётся с больничным бельем и станет частью этого ужасного места, пахнущего медикаментами и хлоркой. Старшему хотелось подойти, взять его за руку, потрясти и сказать «Хватит. Пойдем домой, Бомгю-я..», но Ёнджун не успел. Ему не хватило, кажется, совсем немного. Бомгю больше не дышал. Его Бомгю больше не дышал.