Терапия при помощи животных.

Герман тихо сидел на зелёной, сочной траве, неподвижный и равнодушный, и его тёмно-карие глаза беспокойно следили за движущимися объектами. Он не знал, зачем Бог привёл его сюда, но не чувствовал опасности. Он просидел неподвижно минут пять, а потом протянул руку и осторожно взял на ладонь маленького жёлтого цыплёнка. Клейн, наблюдавший за происходящим, удовлетворённо кивнул. Стабилизация живого тела прошла гладко, но оставалось еще много нерешенных вопросов, связанных с более прочным фундаментом для дальнейшего контакта. Он планировал постепенно знакомить Германа с более открытым миром — миром эмоций и чувств, а не сражений и кровопролития. Путь Шута был одним из самых опасных с точки зрения ужасов, страданий и кошмарных событий. Часто у них не было другого выбора, кроме как балансировать между отчаянием и надеждой, из-за чего им было сложно оставаться людьми. Герман никогда не знал, каково это — быть человеком во всех смыслах этого слова. Он был более чем доволен тем, что был марионеткой, преданно выполняющей приказы своего хозяина. После того как марионетка излечилась от инфекции, у неё остались только верность своему Богу и поклонение своей вере. Всё остальное она считала ненужным. Герман осторожно прикоснулся к курице, которая издавала писклявые звуки. Трудно было представить, что бледные руки в чёрных перчатках, которые убивали пиратов и уничтожали созданий Внешних божеств, могут быть такими нежными и даже ласковыми с хрупким живым существом. Задачи и желания Господа были выполнены безупречно и самоотверженно. Правильно, принципиально и без излишеств. Герман доволен, но почему-то Бог нет, и они ушли. — Нам нужно пожить здесь какое-то время. — весело сказал Клейн, когда они приехали на эту отдалённую ферму. — Не волнуйся, это всего на пару недель. Прошло уже семь дней, а Герман всё ещё не понимает, зачем они здесь. Мистер Шут предложил ему поработать с животными и птицами, построить большие скворечники, разобрать и отремонтировать ветхие здания и склады. На второй день Герман задумался, не было ли это своего рода «курортом» для Господа. Или очень странным наказанием. Но он быстро взял себя в руки. Такие вопросы были близки к богохульству и неверному толкованию решений Господа. По вечерам мистер Шут выключал свет снаружи, оставляя включённым только барьер, который их скрывал, и свет в доме. Ночью Клейн спал рядом с ним, не выпуская Германа из объятий. На седьмой день появились цыплята, с которыми сейчас сидел Герман. Они буквально окружили его. Они забирались к нему на колени и на руки и громко пищали. Герман ничего им не сделал — только потрогал и посмотрел. Идея анималотерапии пришла к Клейну совершенно случайно. Он заметил эту заброшенную ферму после того, как отправил Германа разобраться со вспышкой инфекции Внешних божеств. Уничтоженный лагерь потусторонних существ с разных путей и из разных последовательностей был очищен от заразы, и несколько десятков заражённых были освобождены. Герман рисковал заразиться сам и принял все необходимые меры предосторожности до, во время и после битвы, выждав несколько часов, прежде чем сообщить Богу об успешном завершении миссии. Разумеется, он также предоставил информацию о потусторонних существах и описал текущее состояние фермы и лагеря. Пострадавшие были уверены, что это был кошмар, а территория вокруг лагеря и фермы была безлюдной. Всех отталкивало это жуткое место и его пугающий вид — выгоревшая пепельная пустошь. Через два дня после того, как все люди покинули это место, сюда пришли Клейн и Герман. Быстро расчистив пепелище, они восстановили землю и несколько зданий в их первоначальном виде, а затем привели их в надлежащее состояние. Клейн даже не думал о том, чтобы привлечь строителей и наёмников — это дало бы слишком много информации о том, где они сейчас находятся. Только он и Герман. Авантюрист выпустил курицу и посмотрел ей вслед. Клейн сел рядом с Германом и похлопал его по спине. Герман напрягся и наклонился, медленно положив голову на плечо Клейна. Клейн одобрительно кивнул. Завершив постройку птичника и скворечников, они пошли на озеро. Клейн плавал, а Герман ходил вдоль берега, не решаясь войти в воду. Клейн брызгал на него водой. Ему с трудом удалось уговорить Германа снять жилет и брюки, потому что тот не хотел обнажаться. Казалось, что его бледная кожа совсем не реагирует на солнечные лучи и загореть он не может. Герман вошёл в озеро по щиколотку и стал наблюдать за Господом, который лёг рядом с ним. — Всё просто... Считай, что это временная передышка. Мои духовные черви делают свою работу, и пока они достаточно спокойны, чтобы мы могли провести время вне Замка Сефира . — Как скажете, милорд. Я не совсем понимаю, зачем я здесь. Но если вы этого хотите, то я не посмею противиться вашей воле. «Это не то, чего я хочу». Клейн нежно взял Германа за руку и притянул к себе. Герман неподвижно лежал в его объятиях, напряжённо застыв. — Я не знаю, когда ты перестанешь меня бояться. Но я хочу, чтобы ты была рядом. Это... своего рода терапия. Способ исцелиться от прошлого. И я не заставляю тебя. Если хочешь, мы можем... — Клейн сделал вдох. — Мы можем пойти куда угодно. Тебе не обязательно следовать моим решениям. Герман медленно кивнул. — И тебе не нужно так сильно меня уважать. Я... Я думал, ты разозлишься из-за того, что я тогда тебя убил. — Нет, милорд, вы поступили правильно. После отпуска они вернулись домой. Но это было только начало. Амон, которого приняли в Замок Сефиры, решил, что развлекаться за счёт Германа — его жизненное предназначение. И он начал подталкивать его к одному решению — что Герман не человек, что он был создан Потусторонним существом и всегда будет им, несмотря ни на что. Клейн, конечно же, услышал это и спросил Амона, что, чёрт возьми, происходит. На что получил ответ: — Мистер Шут, уверяю вас, чем раньше он смирится с этим фактом, тем лучше для него. Он такой же, как мы с Адамом. Клейну эта точка зрения очень не нравилась. Завязалась небольшая потасовка. Он спорил с Амоном до хрипоты, утверждая, что Герман такой же человек, как и он сам. Амон возражал, что это не так. Они бросались друг в друга различными предметами из «кучи мусора», и спору, казалось, не было конца. Герман сидел в конце бронзового стола и отвечал на молитвы своих последователей, пока в него не попал артефакт трансформации. Сердце Клейна упало, когда вместо Германа он увидел груду пустой одежды. Амона ударили тростью по лбу. Осмотрев одежду, Клейн с облегчением вздохнул и погладил чёрного кота, сняв с него золотые очки. Герман что-то невнятно мяукнул и попытался спрятаться от Господа под столом. — Не прячься от меня. Всё пройдёт, Герман, всё будет хорошо. Амон потёр лоб и саркастически произнёс: — И на кота он тоже не очень похож. На этот раз Герман не стал терпеть насмешки. Он прыгнул Амону в лицо. Амон вскрикнул от болезненных укусов в нос и на кожу и кинул кота на пол. Герман был готов кинуться снова, но его остановили руки Лорда. Клейн рассмеялся и погладил кота Германа. Амон поморщился. — Ты злой. — Вот это я называю подхалимством. Анималотерапия помогает всем, Амон, тебе нужно это усвоить. — Клейн откинулся на спинку стула и погладил Германа по голове. — Чёрт, это совсем не весело!!! — Амон притворился обиженным. — Тогда дай мне тоже животное!!! Подожди... Я не это имел в виду, господин Шут!!! Клейн широко улыбнулся и бросил в Амона артефакт, который попал в Германа. А затем он крепко обнял громко каркающую ворону. Герман задремал, наслаждаясь божественной лаской и не обращая внимания на карканье.