Навеки твой.

В трущобах воняло тухлой рыбой, протухшими овощами и кровью. От столь сладко-горького аромата Драко тошнило, но тот старательно не обращал внимания, обходя трупы мужчин. Он осматривал их с наигранным любопытством, растирая кровь по асфальту кончиком туфли и смешивая её с грязью. Тела, на удивление Малфоя, не тронуты, не было ни пуль, ни ножевых ранений, тогда по какой причине столько крови? Причина сидела практически у него перед носом, на старом контейнере. Худая, с тёмными вьющимися волосами, аккуратно спадающими на лопатки и пронзительными глазами цвета горького шоколада. Рубашка с рюшами и чёрные брюки, подчёркивающие её бедра смотрелись на ней идеально, а кровь на рукавах заставляла Малфоя немного напрячься. — Не знал, что у Пожирателей Смерти появилась конкуренция, — Драко прожигал холодным взглядом девушку, пытаясь привлечь её внимание. Она дёрнула бровью, переводя скучающий взгляд на парня, и его почему-то передёрнуло. Пожиратель впервые испытывал странное чувство страха и удивления, смотря на какую-то девчонку. Её глаза такие же, как и у него. Эти потухшие глаза он узнает из тысячи, потому что каждый день встречает их в зеркале. — А не слишком ли ты юн для пожирателя, мальчик? — её бархатный голос заставил табун мурашек пробежаться по спине Драко, от чего тот недовольно сморщился, будто что-то кислое попало ему в рот. Девушка спрыгнула с контейнера, чтобы с лёгким и нескрываемым интересом осмотреть Малфоя с ног до головы. Она чуть выше его и, по-видимому, старше на пару лет, но смотрела так, словно он не больше, чем капризный ребёнок в её глазах. Малфой выпрямился, язвительно улыбнулся, отчего ей невольно захотелось то ли рассмеяться, то ли с отвращением отойти назад. — А разве вас это так волнует, мисс Смерть? — Драко сдержал довольный смешок, чувствуя злобный женский взгляд на себе. И почему-то странное чувство внизу живота лишь возрастало с каждым её движением и взглядом, словно сотни, казалось бы, мёртвых червей ожили и с пристрастием приступили к трапезе внутренностей Драко. В глубине своей гнилой и тёмной души Малфой понимал, что это за ощущение, но до последнего отрицал и не верил. Нет, такие, как она не очаровывают, наоборот, сводят с ума и высасывают оставшиеся силы на существование. А Малфой и не против. К счастью, единственное, чего он желает — лёгкая смерть. А она, по его мнению, являлась не просто лёгкой, но к тому же очень красивой смертью. — Моё имя Гермиона Грейнджер, — девушка протянула тонкую руку и слегка смутилась, когда парень невесомо поцеловал её тыльную часть. — Приятно познакомиться, мисс Смерть.

***

Они встречались ещё не раз. Драко встречал её в подворотнях и в зданиях, оккупированными пожирателями. Она попадалась на глаза именно в те моменты, когда ему было плохо, и Драко не до конца понимал её замыслов. Грейнджер скрытая, а язык у неё змеиный, и кроме обидных колкостей с её стороны Малфой в ответ на флирт и какие-то вопросы ничего не получал. — Почему ты такая? — спросил как-то он, распивая с ней стакан виски на двоих. Гермиона выгнула бровь, показывая полное недопонимание. Малфой смотрел на неё с любопытством, пытался найти ответы на свои вопросы в тёмных глазах. Она злила его, потому что рядом с ней он чувствовал глупым мальчишкой. Гермиона в его глазах взрослая, умная, до боли изящная и любимая людьми. Ну или казалась такой. В любом случае, она неплохо играла роль "приличной дамы" в обществе. — Какая такая? — Грейнджер допила виски резким глотком и сморщилась. — Ну... — Малфой потерялся в мыслях, смотря на острые черты лица. — Про таких, как ты, обычно, говорят "порхает, как бабочка, жалит, как пчела". Грейнджер хрипло рассмеялась, поймав на себе мрачный взгляд. Ей не было смешно, но то, что о ней думал Драко и вправду забавляло. Одновременно с этим ей было до безумия больно, внутри будто разбилась хрустальная ваза, которую она так долго берегла. Он такой же, как и все остальные. — Неужели ты не понимаешь, Малфой? — Гермиона нежно заправила его белые пряди за ухо, улыбаясь так отчаянно и нежно. — Я думала, ты умнее. Драко тут же всё осознал: он оступился. На минном поле нельзя витать в облаках, и он понял это, как только наступил на мину. Ему хотелось побежать за ней, послать все правила к черту и взорваться на месте, но впервые его страх был выше мимолётных желаний. — Мы ещё встретимся? Он вздрогнул, видя её высокомерный взгляд, и впервые у него что-то больно защемило в груди. Она нашла его глубоко спрятанное сердце и разорвала на куски. Без малейшего сожаления. — Надеюсь, нет. Прошёл год или может лет десять. Драко потерялся во времени. А его влюблённость улетела вместе с криками ворон. И взгляд больше не сиял, а лишь прожигал пустотой могильную плиту Теодора Нотта, единственного лучшего друга. В тот момент, наблюдавшая издалека Грейнджер, поджала губы и удивилась. Она получила то, чего так долго ждала. Он стал мужчиной. Мальчики всегда становятся мужчинами, только это не всегда заметно и происходит так же быстро, как, например, солнечное затмение. А Гермиона, кажись, застала это явление прям в его пик и глазам своим поверить не могла. Ей хотелось запомнить всё до мельчайших деталей, начиная от глаз, заканчивая видом широких плеч в чёрной мантии. И теперь всё стало ясно как белый день: воронье перо упало на её плечо, пробудив, давно забытое чувство счастья. Грейнджер впервые было одновременно радостно и грустно. Чувствовала нутром, как тяжело и в последний раз решила спасти кого-то, кто ей был близок. А по итогу у его дверей получила сильную пощёчину, которая тут же опустила её на землю. И на что она рассчитывала? Так утонула в эмоциях, совсем позабыв, что у Драко кровь чёрная. Пожиратели не способны меняться, лишь могут скрывать гниль за маской дружелюбия. Это она запомнила навсегда, вырезала у себя на сердце, чтоб ноющая боль напоминала об ошибке молодости. Это — бесценный порок Видеть мир в дверной глазок.

***

Прошло целых четыре года с момента их последней встречи. Точнее с момента их последнего разговора, потому что пересекались они за это время ещё не раз, и Малфой видел, как она меняется, превращается в настоящего ангела смерти. И он мог даже поклясться, что за её спиной отрасли роскошные тёмные крылья. Они оба повзрослели, изменили взгляды на жизнь и людей, только вот глаза остались такими же. Чёрные как смоль, холодные и бездушные. Как у него, так и у неё. И поговорить с Гермионой совершенно не удавалось, ведь она стала для его новой организации врагом, а следовательно для него тоже. Спустя долгое время в первую их личную встречу Малфой осмотрел её с ног до головы. До отвращения простая одежда теперь висела на ней мешком. Грейнджер выглядела, как живой труп. Болезненно бледная, слишком худая и с вечно уставшими глазами, в которых теперь не было и проблеска на что-то доброе. — Ты изменился, — Гермиона говорила с таким безразличием, отчего у Драко сдавливало сердце, но он старательно не подавал виду. — Ты тоже поменялась, мисс Смерть, — девушка вздрогнула от нахлынувших воспоминаний. Драко глухо рассмеялся. Маска понемногу начала давать трещины, но он держался перед новой Гермионой стойко. Ох, если бы он тогда бросился за ней, может, всё было бы по-другому? Ему хотелось бы верить в эту иллюзию надежды, но слыша её речи про Бога, про людей и про непонятный ему артефакт, который она так отчаянно ищет уже многие года, все разбивается на тысячу мелких осколков. Грейнджер с удовольствием бы потанцевала на его разбитых надеждах, он в этом уверен. Она его предупреждала ещё тогда, в баре, давала жирные намёки, но влюблённый пожиратель был слишком слеп. Идеализировать юную Гермиону было любимым занятием Драко, смотреть на то, как его розовые очки топчут — сущий ад. Ожидаемый выстрел в мгновение убил разрастающуюся лозу печали в его теле. Она сбежала. Гордая и высокомерная, хоть и отвергнутая всем миром. И им тоже. Их последний спокойный разговор по душам произошёл спустя две недели, на набережной. И сначала всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Ты знала, что эти драгоценности тебе не к лицу и к чему ты отрезала свои шикарные волосы? — Малфой нагло запустил руки в её волосы, осматривая короткие кудри вблизи. — Выглядишь, как… — Как кто? — он уловил в её голосе нотки прошлой обиды и усмехнулся. — Как ангел. Они переглянулись, удивлённые: она — его словам, он — её очаровательным глазам в свете солнечных лучей. Они были похожи на янтарь. И Драко рискнул, сняв треснувшую маску, знал, что ничем хорошим не кончится и всё равно сделал шаг навстречу. — Прости меня. Грейнджер тут же отстранилась, прожигая взглядом полным ненависти. Фраза, вырезанная на женском сердце тут же заныла, напоминая, что один раз она уже обожглась. Ей не надо повторять несколько раз, на ошибках она училась хорошо. Гермиона долго молчала, размышляя о чём-то своём, а потом резко встала, смотря на море. — И не надейся… Прощай, Драко. Малфой скорчился, слыша, как маска и сердце треснули под каблуком её красного, как кровь, сапога. Крики чаек и шум моря заглушили все посторонние звуки вокруг. Ни боли, ни радости — он совершенно ничего не чувствовал, наблюдая за тем, как Грейнджер скрывалась в подворотне с последними лучами солнца. — Я навеки твой… Ты ничья.