Тени разума

«Доброе утро. Судьба оказалась милосердна — занятий сегодня не будет».  Сообщение от Малека появилось в общем чате их группы именно в тот момент, когда Одри уже несколько минут бежала по утренней дорожке парка. Она автоматически остановилась и нахмурилась, всматриваясь в экран. Никаких объяснений, никаких уточнений. Девушка задумалась, связано ли это только с их группой или речь идёт о всём университете. Причина отмены оставалась неясной, и от этого возникало лёгкое беспокойство. Студентка убрала телефон в небольшую набедренную сумку и вернулась к пробежке, заставляя тело снова войти в привычный ритм. Прохладный ветерок мягко касался кожи, будто стараясь окончательно разбудить. Воздух был свежим, утренним, с лёгким запахом скошеной травы. Парк в это время пустовал, и от этого вокруг становилось особенно спокойно. Лишь изредка мимо пробегали такие же ранние спортсмены, их шаги ненадолго нарушали тишину, но быстро растворялись вдали. Ночь у Хартман прошла не так гладко, как хотелось бы. Она то и дело просыпалась, но всякий раз легко уходила обратно в сон, поэтому усталость почти не ощущалась. Пробежка казалась ей лучшим способом встряхнуться, упорядочить мысли и хоть немного освободить голову от того, что цеплялось за неё с вечера. С каждым шагом тело становилось легче, а мысли яснее. Одри решила, что после пробежки уточнит у Кассандры, знает ли она что-нибудь о причинах отмены занятий. У Одри невольно появилось ощущение свободного, ничем не ограниченного дня, и сразу возник вопрос, чем она могла бы заняться. Мыслей оказалось больше, чем ожидалось. Во-первых, нужно будет обязательно прогуляться по городу и найти магазин с фототоварами, чтобы купить плёнки для фотоаппарата. Запасы закончились совсем, а без плёнки камера казалась ей почти немой. Эта идея даже немного приободрила девушку, потому что обещала спокойное, приятное занятие — неспешное хождение по улицам, поиск нужной лавки, шуршащие коробочки с плёнками, знакомый запах упаковок. Во-вторых, Хартман подумала о французском. Было бы неплохо выделить час другой, чтобы вернуться к учебнику, повторить слова, послушать аудио. Блондинке всегда нравилось изучать иностранные языки, в них было что-то музыкальное и живое. Она не раз бывала за границей, поэтому практики у неё действительно было достаточно, и каждый новый язык открывался ей чуть легче, словно окно, которое уже приоткрыто. Кроме того, девушка задумалась, что можно позволить себе дневной сон. Несколько спокойных часов под тёплым одеялом никогда не помешают, особенно после ночи, когда она просыпалась чаще обычного. Сон помог бы перезагрузиться, дать телу и мыслям немного отдыха. За этими размышлениями Одри едва заметила, как добежала до второго выхода из парка. Она остановилась на несколько секунд, перевела дыхание, оглянулась на знакомую дорожку и развернулась. Тело легко подхватило прежний темп, и она побежала обратно — чувствуя, как утро постепенно становится ярче, а планы на день складываются в аккуратный разпорядок. Выйдя из парка и двигаясь в сторону общежития, девушка шла неспешным, размеренным шагом, позволяя дыханию выровняться после пробежки. Наблюдая за проезжающими машиными, она вдруг почувствовала лёгкое касание у самой щиколотки. Одри опустила взгляд. У её ног стоял котёнок. Маленький, явно не старше пары месяцев, с тонкими лапками и ещё не до конца координированными движениями. Шерсть у него была чуть взъерошенной, будто он только что выбрался из кустов или пролез под чьим-то забором. Глаза — большие, круглые, слишком доверчивые для улицы. Он тёрся о её ногу так, словно знал её давно и видел в ней что-то безопасное. Блондинка сделала шаг в сторону, намереваясь идти дальше, и серенький котёнок тут же пошёл за ней, снова коснувшись лапкой её кроссовка. Девушку передёрнуло от мысли о том, какие болезни могут переносить уличные животные, как легко можно подцепить что-то, даже не взяв их на руки. Гигиеной тут и правда не пахло, а осторожность была слишком глубоко вшита в её привычки, чтобы просто взять и наклониться к случайному зверьку. И всё же внутри что-то неприятно сжалось — словно в груди повисла тяжёлая нота. В этом крохотном существе было столько наивности и беспомощности, что отвести взгляд оказалось куда сложнее, чем хотелось бы. Котёнок не понимал границ, правил, осторожности. Он просто искал тепла. И почему-то именно это задело её сильнее всего.

***

Маленькая Одри играла на площадке, окружённая такими же непоседами. Солнечный день был в разгаре, карусель скрипела под напряжёнными руками детей, кто-то громко смеялся, кто-то спорил из-за очереди на качели. Девочка только что сошла с карусели и направилась к горке, разглядывая бабочек, изредка пролетающих мимо, когда вдруг заметила движение у края площадки. По пёстрому резиновому покрытию неторопливо пробирался крошечный котёнок, худой, с припавшими ушками, будто растерянный среди детского шума. Он останавливался каждые пару шагов, нервно озираясь, словно не понимал, почему никто не обращает на него внимания. Дети действительно продолжали играть, будто не замечали маленького гостя, занятые собственными играми и громкими разговорами. Одри же застыла на месте, наблюдая за этим маленьким существом, и в её груди вдруг потеплело от простого желания подойти ближе. Блондинка решительно направилась к котёнку. Тот лишь немного присел в настороженности, будто не понимал, чего ждать, но не бросился бежать. Девочка двигалась медленно, стараясь не делать резких шагов, чтобы не спугнуть маленького зверька. Когда котёнок заметил, что она протянула к нему руки, он, наоборот, сделал шаг навстречу — словно сам искал тепла. Одри осторожно провела ладонью по его мягкой, чуть взъерошенной шёрстке, потом почесала за ушком. Котёнок замер, а затем тихо замурлыкал, почти неслышно, будто боялся нарушить собственную хрупкую смелость. У Хартман никогда не было домашних животных. Один раз она попросила родителей о котёнке, получила отказ и больше не поднимала эту тему. В её уме всё выглядело просто: если родители сказали нет, значит, на то есть весомые причины. Когда котёнок начал тереться о её ноги, маленькая Одри не удержалась: аккуратно наклонилась, взяла его на руки и прижала к себе, будто нашла что-то драгоценное. Она уже хотела побежать к маме, чтобы показать находку, но, обернувшись, увидела родителей, стоящих прямо перед ней. Девочка расплылась в широкой, искренней улыбке. — Мэм, сэр, посмотрите... — начала она радостно, немного приподнимая котёнка. Но Фридрих не дал ей договорить. Он ничего не сказал, просто шагнул вперёд, взял котёнка за шкирку резким, уверенным движением и понёс за пределы площадки. Одри растерянно замерла, опустив руки. Эвелин в этот момент уже доставала из сумочки влажные салфетки. Лицо у неё было спокойным, но в чертах проступала строгая нотка — так бывало всегда, когда речь заходила о правилах. — Леди Одри, вам нельзя прикасаться к уличным животным, — произнесла она, аккуратно протирая дочери ладони. — Тем более брать их на руки. Они могут переносить заразу, вы же понимаете. — Но, мэм... он такой маленький, — тихо сказала девочка, стараясь не смотреть в сторону, куда ушёл отец. — Это не меняет сути, — твёрдо ответила Эвелин, вытирая ей пальцы до скрипа. — Вы уже взрослая девочка. Вы должны заботиться о своём здоровье. Фридрих вернулся через несколько секунд. Он даже не взглянул на дочь, просто произнёс сухо: — Вопрос закрыт. Маленькая Одри слегка кивнула. — Да, сэр. И стояла молча, чувствуя, как пусто стало у неё в руках.

***

Снова посмотрев на котёнка, Одри натянула рукав кофты на ладонь и присела рядом, стараясь не касаться шерсти крошечного тёплого тельца. Так ей было спокойнее — одно единственное касание через ткань, а потом просто постирать кофту. Она не могла пройти мимо этого маленького существа, не сделав хотя бы что-то. Котёнок тут же отозвался на внимание. Он подался вперёд, ткнулся лбом в её руку и заурчал так уверенно, будто ждал её весь день. Он сразу начал тереться о её ноги, словно просил взять его на руки, прижать, унести куда угодно, лишь бы рядом с ней. Одри улыбнулась, хотя во взгляде оставалась тень тревоги, и мягко произнесла:  — Нет, малыш, на руки я тебя не возьму, — слова вышли почти шёпотом. Котёнок будто и не понял смысла, а просто услышал добрый голос. Он замурлыкал ещё громче, как маленький моторчик, и потерся носом о её кроссовки. Блондинка погладила его ещё немного — аккуратно, короткими движениями, словно стараясь не дать себе слишком привязаться. Потом медленно поднялась на ноги, выпрямила плечи и развернулась в сторону общежития. Ей казалось, что если уйти уверенно, котёнок останется на месте, но он только мигнул глазами и решительно побежал за ней, мелко переставляя лапы. Он шёл почти вплотную, иногда обгонял её на полшага, заглядывая в глаза, потом снова прижимался к ноге. Вид у него был довольный, будто он наконец нашёл себе компанию. Одри старалась не обращать внимания, продолжала идти ровным шагом, но тёплое и слишком живое чувство всё равно пробивалось сквозь её осторожность, делая утро странно мягким и пахнущим чем-то вроде доверия, которое она не просила и не ждала. Увидев здание общежития, Одри прибавила шаг и поднялась по ступенькам быстро, почти облегчённо, будто ей просто нужно добраться до двери, и всё. А маленький хвостик позади упрямо пытался повторить каждый её шаг. Котёнок карабкался на первую ступеньку, затем на вторую, поскальзывался, цеплялся крохотными когтями и снова упрямо тянулся вверх. Девушка украдкой оглянулась и на секунду застыла: ну надо же, какой настырный малыш. Совсем маленький, а такой целеустремлённый. Наверное, просто купился на ласку. Она ускорила шаг. Пока котёнок подходит к третьей ступени, блондинка уже у двери. Одри юркнула внутрь общежития и закрыла дверь почти сразу же, не давая себе времени передумать. За тонкой преградой раздалось жалобное мяуканье, короткое, тянущееся, и что-то неприятно кольнуло внутри. Одри нахмурилась, заставляя себя не оборачиваться. Не надо. Кто-нибудь его подберёт. А если нет... ну, он справится. Она направилась по коридору, стараясь перещёлкнуть мысли на что-то более практичное: душ, одежда, завтрак. Одри быстро выполнила первые два пункта и направилась в столовую, чувствуя, как в теле всё ещё сохраняется лёгкая послеутренняя бодрость. Войдя внутрь, она не стала ни на кого особо смотреть, просто подошла к раздаче, выбрала себе омлет с овощами и только потом позволила оглянуться в поисках свободного места. Взгляд зацепился за Кассандру. Рыжеволосая сидела за столиком не одна, рядом расположился какой-то парень. Он что-то говорил ей вполголоса, на что Кэсс смеялась. Одри невольно приподняла бровь. Друг? Или что-то большее? В любом случае вмешиваться в их беседу девушка не собиралась, поэтому направилась к свободному столику у окна. Но не успела она сделать и пары шагов, как услышала хорошо знакомый голос: — Одри, иди к нам! — Кассандра активно помахала ей рукой, словно пыталась прогнать остатки утренней сонливости и заразить всех вокруг своим приподнятым настроением. Прятаться уже было бессмысленно, и блондинка с легким вздохом оставила привычную осторожность за спиной, медленно подойдя к их столику. — Доброе утро, — сказала она, присаживаясь рядом. — Доброе, — с улыбкой ответила Кассандра, крутя ложку в чашке и поглядывая на Одри с интересом, словно проверяя, успела ли та хоть немного проснуться и оставить за собой утренние тени. — Куда ты утром делась? Я проснулась, а тебя уже и след простыл, — в голосе звучала легкая тревога, смешанная с искренним любопытством. — На пробежку ходила, — спокойно ответила Одри, переводя взгляд на парня. Теперь она могла рассмотреть его как следует. Светлые, мягкие волосы падали на лоб, на скулах рассыпались мелкие веснушки. Глаза тёмно-оливкового цвета, с лёгким блеском любопытства, а улыбка была открытой и немного небрежной. В какой-то момент Одри поймала себя на мысли, что эти черты лица кажутся ей знакомыми. Он выглядел расслабленным, сидел, чуть наклонившись вперёд, опираясь на локти — в этой позе было что-то непринуждённое, как у человека, которому легко находить общий язык с любым. На руках проступали мускулы, выдавая того, кто явно не избегает физической активности, но и не делает из этого показательного ритуала. Девушка вдруг поняла, почему лицо парня кажется знакомым — блондин учится в её группе. Несмотря на то что обычно занимает место на задних партах, он не прячется на занятиях: может вступить в разговор с преподавателем, обсудить тему или попробовать ответить на вопрос, пусть и не всегда точно. Среди однокурсников парень пользуется вниманием — разговорчивый, лёгкий на подъём, из тех, кто без особого усилия оказывается в центре любой компании. — Ты друг Кассандры? — уточнила Одри, чуть наклонив голову и внимательно разглядывая парня, будто пытаясь прочесть его мысли. В её взгляде сквозила привычная внимательность, аккуратно скрытая за спокойной маской. Парень тихо хмыкнул, а потом рассмеялся, уткнувшись взглядом в стол, словно пытаясь спрятаться за поверхностью и немного снять напряжение. — Мы сегодня утром познакомились, поэтому не знаю, — сказал он и поднял глаза вновь, позволяя лёгкой улыбке скользнуть по лицу. — Теодор. Парень произнёс своё имя легко, будто бросил мяч в воздух и с интересом ждал, поймают ли. — Одри, — представилась девушка, мягко улыбнувшись, глаза её слегка сверкнули дружелюбием. — Я соседка Кассандры по комнате. — Очень приятно, — кивнул он, чуть наклоняя голову, и уголки его губ снова дрогнули в тёплой улыбке. Кассандра, не выдержав паузы, тут же включилась, подалась вперёд и выразительно взмахнула руками, как дирижёр, ведущий свою мини-сцену: — Пока ты там спортом занималась, тут настоящее кино произошло! — объявила она с таким видом, словно пересказывает трагикомедию века. — Я иду себе спокойно в столовую, ничего не трогаю, никого не трогаю, и тут вот этот индивид, — она ткнула пальцем в Теодора обвиняющим движением, — врезается в меня и разливает свой кофе. Прямо на мою кофту! Одри перевела взгляд на кофту соседки, проверяя, остались ли следы, хотя Кэсс вероятно уже успела переодеться, а Теодор тут же поднял руки, сдаваясь, будто пойманный на месте преступления. — Я извинился! — возразил он, слегка откидывая плечи, — И очень вежливо, между прочим. Студент чуть приподнял подбородок, словно пытаясь вернуть себе хоть немного чести, взгляд его был одновременно невинным и слегка игривым. — Ага, — фыркнула Кэсс, закатив глаза, но уголки её рта упорно ползли вверх, выдавая внутреннее веселье. — И заставил меня завтракать с собой. — Я предложил, — поправил он, делая важный акцент, — И ты согласилась. — Потому что скучно одной, — буркнула она, но всё-таки улыбнулась, подперев подбородок ладонью. Одри наблюдала за ними, слушала их обмен репликами и невольно отметила, что между этой парочкой уже наметилась какая-то лёгкая, абсолютно беззаботная искра. Она опустила взгляд на свой омлет, сделала первый аккуратный укус и подумала, что утро, пожалуй, складывается куда интереснее, чем ожидалось. — Почему ты собиралась есть одна? Где Мия и Джесс? — спросила Одри, чуть поднимая взгляд от тарелки. — Они ушли в какое-то кафе, — вздохнула рыжеволосая и сделала глоток остывшего кофе. — Я спала, поэтому они меня не стали будить. И правильно сделали, я утром была вообще никакая. Одри кивнула и сделала маленький аккуратный укол в омлет. Её светлые волосы чуть спали вперёд, но она быстро перекинула прядку за ухо. — Ладно... А почему занятия отменили? — уточнила она, чуть нахмурившись. Эта деталь её действительно тревожила: в отличие от многих первокурсников блондинка приехала сюда учиться, а не выпадать в свободное плавание. — Наверное у преподавателей какое—то собрание или конференция, — пожала плечами Кассандра, лениво вращая телефон между пальцами. Рыжеволосая казалась куда более довольной свалившейся свободой, чем её соседка. — Такое иногда бывает. Нужно радоваться, у нас целый день без лекций! Одри не разделила восторга, хотя не стала спорить. Она лишь снова уткнулась в тарелку и медленно сделала очередной укус. Внутри у неё столкнулись два состояния: дисциплинированная часть негодовала — день пройдёт впустую, а свободолюбивая сторона тихонько тянулась к мысли о том, что можно бы прогуляться, выдохнуть, отвлечься. У неё редко выпадали свободные дни, и она чувствовала это странное, непривычное пространство между обязанностями. — Так значит, ты Одри Хартман? — уточнил парень с тем самым интересом, который у него, вероятно, появлялся при любом новом знакомстве. — Про тебя скоро легенды начнут сочинять. Догонишь по популярности Малека. Девушка застыла на секунду, опуская вилку в тарелку. В голове всплыли вчерашние слова Мии — о том, что половина университета обсуждает и её, и её родителей. Джесс тогда отмахнулась, сказала, что Мия драматизирует. Но сейчас, слушая парня, блондинка ясно понимала: не Мия разводила драму — это Джесс просто сгладила углы, пытаясь представить ситуацию менее масштабной, чем она была на самом деле.  — Да? И что говорят? — спросила она, делая вид, что вопрос задан скорее из вежливости. На самом деле ей хотелось понять, откуда растут ноги у этих разговоров. Студент взъерошил волосы ладонью, оставив на макушке ещё больший беспорядок. — Кто-то восхищается твоими родителями, — начал он, подыскивая слова. — Кто-то завидует. Ты на парах такая сосредоточенная... уже пошли слухи, что людей читаешь не хуже Малека. Некоторые вообще говорят, что вы чем-то похожи. Одри не дрогнула лицом. Она отодвинула поднос с недоеденным омлетом. В глазах мелькнула тень усталости — не от слов, а от всей этой университетской болтовни, в которой она не просила участвовать. Но за внешним спокойствием мысли быстро раскладывались по полочкам: полезная информация, ненужная, смешная, потенциально раздражающая. Она встала из-за стола. — Я, пожалуй, уже пойду в комнату, — сказала девушка, поднимая поднос. Она всё ещё старалась сохранять нейтральный тон, но чувствовалось, что завтракать ей окончательно расхотелося. Кассандра махнула ей рукой, продолжая копаться в телефоне, а Теодор улыбнулся, в его выражении не было ни намёка на вежливую формальность, только простая, искренняя доброжелательность — Удачи, Одри, — бросил он, и по тону стало ясно: он не пытался вывести Одри на эмоции — просто ответил на её вопрос, сказав именно то, о чём думал. Девушка кивнула обоим и, отнеся поднос на место, направилась к выходу, чувствуя, как разговор всё ещё тянется за ней лёгкой, почти невесомой нитью. Идя по коридору, Одри вдруг поймала себя на мысли, что учить французский совершенно не хочется. Но привычка следовать плану, аккуратно выстроенному в голове, была сильнее сиюминутного нежелания. Нарушить расписание значило подвести саму себя. Она часто вспоминала слова родителей: «у способных людей нет слова "не хочу", есть только "нужно"». Это звучало в её памяти как негласный девиз семьи, и девушка невольно подчинялась ему — без бунта, почти машинально. Поэтому, войдя в комнату, Одри привычным движением открыла ноутбук. Серый экран вспыхнул мягким светом, отразился в её глазах, очертил спокойные черты лица и на мгновение наполнил комнату слабым светом. Однако идиллия продлилась недолго. Минут через пять дверь скрипнула, и внутрь вошла Кассандра — в руках телефон, рыжие пряди чуть выбились из хвоста. Она остановилась в дверях, прислонилась плечом к косяку и с приподнятой бровью спросила: — Чем занимаешься? — Учу французский, — коротко ответила Одри, не поднимая взгляда от экрана.  Соседка вскинула голову, словно услышав нечто неожиданное. Она подошла ближе, опустилась на край кровати и, оставив телефон рядом, наклонилась вперёд, скрестив руки на коленях. — Французский? Зачем тебе? — в голосе прозвучало неподдельное удивление, в котором слышался и лёгкий интерес. — Чтобы понимать людей. И говорить с ними, если окажусь за границей, — спокойно ответила блондинка, поправив прядь, упавшую на щёку. — Серьёзно? — усмехнулась Кассандра, а на лице её мелькнуло выражение уважения. — А ты вообще какие языки знаешь? Или французский — первый эксперимент? Одри наконец оторвалась от экрана, её взгляд стал чуть мягче. Она будто мысленно перебирала строки в списке, прежде чем произнести: — Не считая английского, ещё пять: немецкий, испанский, японский, норвежский и итальянский. Сейчас учу французский. И украинский, — добавила она с лёгкой паузой, словно между делом. — Восемь языков? — Кассандра вскинула брови, глаза округлились. — Что за гений живёт со мной в одной комнате! — Она откинулась на руки и с театральным вздохом посмотрела на потолок, будто пыталась смириться с собственным поражением. Одри едва заметно улыбнулась. Её улыбка была сдержанной, как у человека, привыкшего не делать из знаний чего-то особенного. — Это не гениальность, — спокойно сказала она. — Просто если мне нравится язык, я беру и учу. — Ходячий переводчик, — усмехнулась рыжеволосая, но в её голосе уже не было насмешки, только восхищение и немного тепла. Одри немного помолчала, будто что-то обдумывая, но в итоге всё таки спросила соседку. — А у вас на факультете журналистики языки изучают? — Только немецкий, — протянула Кассандра, задумчиво покачивая ногой. — Ich bin zu faul zum Lernen, — добавила она с нарочитым акцентом, с трудом выговаривая слова. Блондинка подняла бровь и, слегка склонив голову, с тем же спокойствием ответила на чистом немецком: — Dann bist du ehrlich, und das ist schon ein guter Anfang. Рыжеволосая на секунду застыла, а потом хлопнула ладонью по колену. — Вот чёрт, звучит красиво, хоть я и не всё поняла! — Я сказала, что быть честной — уже хороший старт, — перевела Одри, не удержав лёгкую улыбку. — Тогда я определённо отличница, — фыркнула Кассандра, снова схватив телефон. — Учись дальше, полиглот, я буду морально поддерживать. Она опустила взгляд на экран, а Одри, чуть покачав головой, вернулась к ноутбуку. Комната наполнилась тихим щелчком клавиш, а между ними повисла лёгкая, почти домашняя тишина — редкое ощущение спокойствия, которое не нужно было проговаривать словами. Одри просидела за французским несколько часов, глаза слегка устали, а мысли начали расползаться по сторонам, как краска по мокрой бумаге. Рыжеволосая соседка ушла к подругам ещё раньше, оставив комнату пустой. Никаких разговоров, никакой музыки, только глухое мерцание экрана и приглушённый шум улицы за окном, который казался далеким шёпотом. Но в какой-то момент студентка поняла — материал больше не усваивается, слова перестали складываться в смысл, а в голове словно образовалась ватная тишина, не дающая продвинуться дальше. Она закрыла ноутбук, потянулась и решила лечь. Думала, что на пару минут прикроет глаза и вскоре уснёт. Но тишина, идеально подходившая для работы, оказалась совершенно бесполезной для отдыха. Блондинка переворачивалась с боку на бок, считала вдохи, пыталась расслабить плечи, но сон так и не пришёл. Час прошёл незаметно, оставив только лёгкое раздражение и ощущение пустого, безрезультатного ожидания. В итоге девушка резко села на кровати и приняла решение. Если мозг не хочет отключаться — нужно сменить обстановку. Быстро переодевшись, она перекинула через плечо сумку, положила внутрь фотоаппарат, проверила карманы, захватила ключ, и перед тем как уйти, повернула его дважды в замке, убедившись, что дверь закрыта. Спустившись по ступенькам общежития, Одри на мгновение остановилась у входа и оглянулась — котёнка нигде не было. Может, кто-то забрал его домой, может, он просто ушёл гулять. В любом случае, это было к лучшему. Нечего думать о том, что не имеет значения. Нечего привязываться к тому, что не принадлежит ей. Студентка вдохнула прохладный воздух и направилась прочь от здания, чувствуя лёгкое освобождение от застоявшейся тишины. Нужно было найти магазин фототоваров, хотелось вдохнуть знакомый запах пластика и бумаги, который всегда напоминал ей про то, что есть мир за пределами учебников и конспектов. Девушка шла по центральной улице, чувствуя, как с каждым шагом город оживает всё громче. Людей становилось больше, кто-то спешил с пакетами, кто-то разговаривал по телефону, витрины бликовали в свете фонарей, а воздух был наполнен запахом кофе и выпечки. Блондинка неспешно двигалась вперёд, скользя взглядом по вывескам — одни были яркими и кричащими, другие почти незаметными, но каждая отражалась в её глазах, будто короткий миг чужой истории. Наконец студентка заметила небольшую витрину с фототоварами, аккуратно оформленную в лёгком ретро-стиле. Едва заметная улыбка сама появилась на губах Хартман: наконец-то то, что нужно. Она пересекла дорогу и вошла в магазин. Внутри пахло пластиком, бумагой и чуть-чуть химией от проявителей. На стенах висели старые плёночные камеры, аккуратно выстроенные рядом с современными, а на полках стояли коробки с пленкой, подписанные разными форматами. У стойки стояла молодая девушка с тёмными волосами, собранными в пучок. Увидев посетительницу, она расправила плечи и тепло улыбнулась: — Добро пожаловать! — голос был дружелюбный, искренний. — Вы ищете что-то конкретное или просто решили посмотреть? — Здравствуйте, плёнка нужна, — спокойно ответила Одри. — Для фотоаппарата. Продавщица слегка удивилась, но скорее приятно, чем серьёзно. — Плёночный? Здорово, их сейчас не так много кто использует. А не думали перейти на цифровой? — спросила она без намёка на навязывание, просто с интересом, словно говорила с единомышленницей. — Там уже ничего докупать не нужно. Блондинка мягко покачала головой. — Мне нравится мой, — она сказала это просто, как факт, без попытки объяснить или оправдать выбор. — Тогда это самое главное, — девушка за стойкой улыбнулась ещё шире и жестом пригласила к полке. — Давайте покажу, что у нас есть. Они вместе подошли к витрине, и Одри внимательно изучила коробки, цвета, типы. Какая-то плёнка казалась слишком светлой, другая — слишком зернистой, но нужный вариант всё же нашёлся. Хартман выбрала упаковку, которая подходила под её привычные настройки, и направилась к кассе. Оплата заняла всего пару секунд. — Хорошего вам дня! — пожелала продавщица, протягивая пакет с плёнкой. — И вам, — тихо ответила девушка, положив пакет в сумку. Она вышла на улицу, и дверь за спиной негромко закрылась. Шум города снова накрыл её, но теперь казался уже не таким громким — в руках была плёнка, а значит, день прошёл не зря. Одри поняла, что возвращаться в общежитие совсем не хочется, а вот пройтись и подышать воздухом было бы неплохо. Она свернула с шумной улицы и направилась в сторону парка; шаги стали тише, асфальт под ногами ровнее, а ветер будто мягче касался лица. Девушка шла по тратуару, глядя куда-то вперёд, не думая ни о чём конкретном, просто позволяя голове немного отдохнуть. Вдруг слева раздался резкий металлический звук — будто что-то железное ударилось о твёрдую поверхность. Блондинка обернулась и увидела мусорку, а возле неё — маленького котёнка, который, старательно вылизывал пустую банку из-под консервов.  Студентка узнала его сразу — того самого утреннего преследователя, настойчивого и странно доверчивого. Серенький котёнок, занятый банкой, поднял голову, моргнул, будто пытаясь сфокусироваться, и лишь потом радостно сорвался с места, торопливо перебирая лапками и стремительно направляясь к девушке. Он подскочил к ногам Одри, завилял хвостиком и начал активно тереться о её щиколотки, словно встречал старого знакомого. Казалось, ему и в голову не приходило, что нужно опасаться людей — наоборот, его доверчивость была почти детской. Он потерся боком о её ботинок, поднял мордочку и тихо мяукнул, будто приветствуя. Девушка замерла, глядя на активного малыша. Ей по-прежнему не хотелось брать его на руки — осторожность была вшита в неё слишком глубоко, чтобы исчезнуть в один миг. Кто знает, где он гулял, с кем контактировал... и всё же она смотрела на зверька и понимала, вероятность того, что её собьёт машина, пока она размышляет, куда выше, чем шанс подцепить что-то от маленького уличного питомца. Хартман вздохнула и опустилась на корточки. Котёнок тут же подпрыгнул, будто ждал этого движения. Он ткнулся ей в ладонь, тёплый, маленький, удивительно уверенный в себе. Одри на мгновение задержала дыхание, а затем аккуратно подхватила малыша обеими руками. Тот сразу же устроился в её ладонях, замурлыкал и даже закрыл глаза от удовольствия — как будто это было его законное место. Одри бросила взгляд на пустую банку консервов, валяющуюся у мусорки. Мысль о том, что серый пушистый комочек, вероятно, давно не ел, вызвала несвойственное для Хартман беспокойство. Крепче прижав малышка к груди она решила найти ближайший зоомагазин. Котёнок тёрся щёчкой о её кисть, мурчал и вертел головой, словно пытаясь разглядеть каждый столб, дерево и пробегающую мимо собаку. Она шла по улице, неспешно петляя между витринами, пока взгляд наконец не зацепился за вывеску с зелёным контуром лапки. Зоомагазин был небольшим, с широкими стеклянными дверьми и аккуратными стеллажами, виднеющимися изнутри. Хартман подтолкнула дверь и вошла. Звон колокольчика возвестил о посетителе. За стойкой стоял парень лет двадцати — тёмные волосы, мягкая улыбка, лёгкая растерянность, как у человека, который ещё не до конца проснулся, но старается быть приветливым. Он поднял голову, заметил котёнка на руках девушки и тепло поздоровался: — Здравствуйте. Чем могу помочь? Одри устроила пушистого на одной руке, другой слегка почесала его за ушком. Малыш вытянул шею, будто хотел услышать каждое слово. — Здравствуйте, мне нужен корм и мисочка для него, — сказала она, а затем прижала котёнка чуть ближе к себе, пока он тянулся к стойке. — Для котёнка, — протянул продавец, улыбнувшись шире. Он обошёл стойку и подошёл ближе, взгляд невольно прилип к серому малышу, который с важным видом следил за каждым шагом. — Понятно. А он у вас давно? Сколько ему примерно? Одри слегка пожала плечами, придерживая котёнка двумя ладонями, чтобы тот не спрыгнул на стеллаж. — Нашла сегодня. Возраст не знаю, но он совсем маленький, — ответила девушка, а серый зверёк тем временем попытался понюхать приглянувшийся пакетик корма и едва не потерял равновесие, заставив Хартман тихо хмыкнуть. — Тогда подойдут вот такие, — парень указал на ряд маленьких ярких упаковок. — Это для тех, кто только начинает есть твёрдую пищу. Есть курица, индейка, кролик... — он произносил каждый вариант неторопливо.  Котёнок мгновенно поднял голову, коротко мяукнул и потянулся к упаковке, как будто подтвердил выбор лично. Одри улыбнулась шире, чем собиралась. — Похоже, он уже решил, что ему нравится, — сказала девушка, кивнув на пакет с кроликом. — Берём этот. Продавец усмехнулся, достал выбранный корм и передал ей. — У него хороший вкус. А мисочку какую хотите? Есть одиночные, есть двойные. — Двойную, — ответила студентка и наклонилась, чтобы рассмотреть нижнюю полку. Там стояла простая миска с двумя углублениями — одна половина под еду, другая под воду. — Вот эту. — Отличный вариант, — парень присел, чтобы подать её. Котёнок из любопытства потянулся к его руке и осторожно понюхал пальцы, но, почувствовав, что это чужой человек, прижался обратно к Одри. — Ох, осторожный малый, — рассмеялся продавец, и осторожно провёл кончиками пальцев по спинке зверька, тот насторожился, но ласку принял. Они подошли к кассе. Продавец пробил покупки, аккуратно уложил всё в пакет и, протягивая его, пожелал: — Хорошего дня вам и вашему маленькому спутнику. — И вам, — ответила блондинка, кивнула и вышла на улицу, прижимая к груди серого мурлыкающего спутника. Котёнок выглядывал из её рук так, будто весь мир был сплошным приключением, а каждое новое движение — чем-то невероятно важным. По пути к парку Одри всё никак не могла не обращать внимания на маленького зверька у себя на руках — котёнок оказался настоящим непоседой. Даже сидя у неё на предплечье, он то переступал лапами, то вертел головой, то тянулся понюхать пролетающий мимо листок, будто в нём было слишком много энергии для такого маленького тела. Девушка вздохнула: активный, доверчивый, совсем малыш... и теперь — её временная ответственность. Парк встретил студентку тишиной, мягким шелестом ветра и длинной тенистой аллеей. Одри подошла к свободной лавочке, аккуратно опустила котёнка на дорожку и выпрямилась, наблюдая, как тот тут же начинает суетиться, обнюхивая всё вокруг. Она достала из сумки миску, насыпала корм в одно отделение, а во второе налила воды из бутылки, которую всегда носила в сумке. Котёнок, будто только этого и ждал, сразу ткнулся мордочкой в миску и начал жадно есть, едва слышно посапывая. Хартман задержала взгляд на сером зверьке. Мысль о том, что он, возможно, родился на улице или был выброшен людьми, неприятно кольнула — не слишком остро, но ощутимо. Его маленькая спина, активно двигающаяся при каждом торопливом глотке, вызывала в ней странную смесь грусти и желания сохранить момент. Она достала из сумки фотоаппарат и коробочку с плёнкой. На секунду задержала дыхание — всегда боялась что-нибудь повредить при установке. Осторожно открыла заднюю крышку камеры. Вставила катушку в приёмник, зафиксировала её, протянула тонкую полосу плёнки к катушке намотки и аккуратно поддела кончик так, чтобы он лёг ровно. Затем медленно провернула рычаг протяжки — плёнка натянулась, зацепилась, и камера словно удовлетворённо щёлкнула. Студентка закрыла заднюю крышку и сделала тестовый взвод. Котёнок сразу же поднял голову. Его уши дёрнулись от звука, он оторвался от еды и, переступая лапами, подошёл ближе. Когда девушка приподняла камеру, малыш вытянул шею вверх, словно пытаясь понять, что это за странная штука, из которой доносится шорох. Одри опустила фотоаппарат чуть ниже, чтобы не испугать. Зверёк обнюхал корпус, лёгкими касаниями усов проверил его на «безопасность» и, одобрительно мяукнув — коротко, почти утвердительно — вернулся к миске, будто решив, что фотографировать его можно. Студентка чуть улыбнулась и подняла камеру снова. Запечатлеть момент, сохранить эту тихую сцену. Она сделала пару снимков — мягкий щелчок затвора словно поймал котёнка в небольшой пузырь времени. Одри на секунду задержала аппарат у груди. День действительно вышел странным: она должна была просто купить плёнку, а в итоге сидела на лавочке с маленьким, доверчивым созданием, которое будто бы само выбрало её. Это новое, неожиданное, чуть тёплое чувство заставило студентку вновь поднять взгляд на серого малыша, который теперь мирно ел, изредка поднимая голову, словно проверяя, на месте ли она.  Теперь в голове возникал главный, почти тяжёлый вопрос: что делать с котёнком дальше? Оставить на улице казалось самым простым вариантом, но стоило взглянуть на этого малыша — едва тёплого, измученного, слишком маленького для одиночества — как становилось ясно, что простота тут не имеет ничего общего с правильностью. Осень уже вступала в свои права, вечера становились сырыми и холодными, и представить, как крошечное существо переживёт это, было трудно. Она присела на лавочку и попыталась рассуждать здраво, так, как привыкла. Приютить? Мысль звучала неожиданно серьёзно. Если бы в детстве она тащила домой всех встречных бездомных животных, у их семьи давно был бы настоящий зоопарк. Но родителей и их строгих правил хватало, чтобы такие порывы не превращались в действия. Однако сейчас — совсем другая ситуация. Она больше не подчиняется семейным установкам, не обязана соотносить каждый шаг с чьими-то строгими представлениями о порядке и удобстве. Решения, какими бы трудными они ни были, теперь принадлежат только ей. И от этого почему-то становилось не легче, а даже сложнее. Котёнок, оторвавшись от еды, подошёл к девушке и тёплым боком прижался к её джинсам. Одри осторожно подняла малыша и усадила на колени; тот сразу устроился поудобнее, но пока только моргнул сонно, всё ещё наблюдая за ней. Может, и правда забрать его с собой? В общежитии не было прямого запрета на животных. Правила требовали лишь предупредить одного из членов студсовета, договориться, уточнить нюансы — ничего невозможного. Но разум всё равно продолжал тихо возражать. Кот — это шерсть, заботы, лишние хлопоты. Маленький котёнок — это ещё и хаос, бесконечное любопытство, необходимость следить за каждым его шагом. И всё же... Блондинка провела ладонью по мягкой тёплой спинке, чувствуя, как крошечное тело доверчиво расслабляется под её пальцами. Котёнок устроился поудобнее, зевнул почти беззвучно и, потеряв всё напряжение, прижался плотнее, будто нашёл самое безопасное место на свете. Одри смотрела на него долго — чуть грустно, чуть растерянно, будто пытаясь понять, когда именно простая встреча возле парка превратилась в нечто большее, чем мимолётное происшествие.