... Теперь точно не убежишь, Федя.

Перед глазами танцевало все купе, и, кажется, даже появились звезды. Парня резко прижимают к только что закрывшейся двери. В шею ударяет тяжелое и прерывистое дыхание. Руки сами собой ложатся на каричнивую макушку и притягивают ближе к коже, позволяя делать все, что душе захочется. Дання, прижимающий пареня к не особо плотно закрытой двери, решает повременить с прекрасной, такой манящей шеей, вместо этого Федю резко подхватывает под бедра и в следующую секунду парень оказывается на спальной койке. И скорее всего не на своей. Слышатся несколько щелчков и характерный писк. Вход в данное купе сейчас закрыт даже для проводника. Приподнявшись на локтях, Федя встречается взглядом с пьяными каштанами, и в ту же секунду понимает одно. Обратно дороги нет. Либо здесь и сейчас, либо они больше никогда не встретятся. Дання все еще стояла в дверях, держась за ручку. Еще ведь не поздно, да?... До острого слуха доносится тихий стон. Глаза быстро перемещаются на койку, и в ту же минуту мозг отключается напрочь. Брюнет полностью лежит на спине. Ноги широко разведены, будто приглашают попробовать самое вкусное блюдо вечера. Белые летние шорты слегка приспущены и уже виднеется синяя полоска белья. Шаловливые руки медленно растёгивают гавайскую сорочку и в моменте одна скользит прямо под нее. Парень изгибается дугой и протяжно, но все тоже тихо стонет в долонь, сжавшую пухлые губы. Взгляд потемневших от похоти карих глаз поднимает выше и встречается с голубыми глазами. Ноги расходятся еще шире. Немой приглашение. Вот теперь уж точно поздно, Даннь. Секунда. Руки резко оказываются над головой и крепко зажаты грубой широкой долонью. Вторая же срывает рубашку к чертям собачьим, порвав несколько пуговиц, которые зазвенели, падая на пол. Чужая долонь приходится по хорошо сложенному телу. Красивый. Дання наклонился к ключицам и опалит их горячим дыханием. Сверху слышится нервный выдох. Сначала аккуратное касание, на пробу. Сверху доносится мычание. Язык слегка проходит по ямке. Тихий стон. Легкое втягивание кожи и на прекрасном теле появляется первая отметина. Дыхание сверху участилось. Проба удалась. Теперь же в ход пора идти по зубам. Раз. Два. Три. Закрытое купе на секунду наполняется вскриком, но в следующую снова замолкает. Только тяжелое дыхание и невнятный скулёж тихо звучат с одной из коек. Парень отрывается от шеи студента и любуется проделанной работой. О Боги... Ну что за картина. Сильная долонь держит две, в разы меньше руки над темноволосой макушкой. В уголках голубых глаз скопились слезы. Рот приоткрыт и судорожно пытается вдохнуть хотя бы каплю кислорода, аккуратный покрасневший носик с этим уже не справляется. Взгляд застеленный пеленой возбуждения и алкоголя. Ноги поджаты к животу. Проход закрыт. Ничего. Откроем. Верха больше нет и на спортивном теле уже начала выступать испарина. На шее у правой ключицы красуется багровый, уже начавший превращаться в сине-фиолетовый, укус. —Надо еще...—дыхание спёрло от одного вида и мыслей о продолжении, но все же удержать язык за зубами не получилось. Дання ожидал увидеть у нолубых напротив страх, гнев, отвращение или что-нибудь еще из похожих эмоций, но никак не... покорность? Юное тело заметно расслабилось и призывно повернулось голову на бок, открывая еще больше простора для новых отметин. — Милости прошу. Ничего. Скоро это произойдет. У них впереди вся ночь. Долонь, держащая чужие руки над головой, пропала, вместо этого она спустилась к ниспадающим шортам и уже выглядывающей нижней белью. С обветренных губ слетает короткий, но высокий стон, и в следующую секунду Федю затыкают поцелуем. Наконец-то. Кажется Федя мечтал об этом с тех самых пор, как зашел в свое купе спального вагона. Лодони легли на плечи, а потом облили шею. Поцелуй был страстным и горячим. Дання сминал губы напротив, не позволяя забрать первенство в этой схватке, неожиданный легкий прикус — ответ на мычание и несильная хватка за коричнивие пряди. Еще. Еще. Еще. На секунду оторвавшись от манящих губ, Дання снова захватывает в плен чужой рот. Федя не успел толком сообразить, что произошло, поэтому не успел сомкнуть зубы. Чужой проворный язык стал исследовать новое пространство. Медленно прошёлся по ряду белоснежных и ровных зубов, перешел к деснам, сделал круг, намеренно избегая хозяина, который хотел уже начать выдирать волосы на голове, но в этот момент поцелуй разрывается и между любовниками тянется тонкая ниточка слюны. Дання наклоняется и слизывает с приоткрытых, теперь изрядно искусанных, губ влагу, разрывая тем самым нить. Каштановые глаза смотрят с прищуром, длинный язык хищно слизывает остатки влаги с губ. Щеки и уши начинают гореть еще сильнее. -Точно готов? -прерывисто спрашивает парень. Пусть он на подсознательном уровне знал ответ—лучше услышать его в живую. Вместо ответа Брюнет поднимается сначала на локтях, а после полностью сажается. В следующую секунду Дання оказывается лежащим на спине, головой в сторону двери. Студент сидел прямо на его бедрах. Господи, как же он идеально смотрится на них. Пусть никогда не слезает. Ладоны сами ложатся на натренерованные бедра, несильно сжимая, на что сверху отзываются удовлетворённым мычанием. — Это сгодится за ответ? - Не советую играть с огнем. Рискуешь сгореть.—в глазах напротив действительно огонь. Демонический. — В таком случае ты будешь гореть со мной. Похуй. Потом разберется. Неожиданно на талии появляется уже знакомая грубоватая долонь и с силой прижимает к груди, вторая же рука напротив, приподнимает таз, чтобы такой лишний сейчас элемент одежды в конце концов покинул любовничков. Ткань летит куда-то под койку Федя, но сейчас не об этом. Теперь куда важнее другое. — А хуле собственно ты все еще одет? Теперь картина стала еще вкуснее. Боже, как же Дання хочет закрыться в этом вагоне навечно и трахать этого парня, с прекрасным лицом и характером истинной суки, до потери пульса у обоих... Интересно, а минет он сможет сделать? Данное предпринимает попытку вновь поменять их положение, но был резко остановлен новым прокатом по собственному достоинству, давно требующему его освободить. -Куда разогался? Сначала я. — твердо сказал Федя и в отместку царапнул короткими ногтями грудь старшего в области соска. — Я могу предоставить твоему языку место получше, чем мой рот. Погодите... Осознание пришло быстро и лицо "истинного победителя" тут же окрасилось во всех оттенках красного одновременно. —И где же Федя, что готов был меня сам только что трахнуть? — оскал стал шире, а хватка на бедрах еще сильнее. Похоже все же останутся синяки... Вдруг хватка на бедрах пропадает, вместо этого одна рука оказывается на спине, между лопаток и снова прижимает к груди. Другой руки сначала не наблюдалось и не чувствовалось. —Э-это чё т-такое блять?!—вопль, местами переходящий в писк, отразился от тонких стен купе. Хотя бы соседи спали, а еще лучше отсутствовали совсем. Сжавшегося колечка мышц коснулся средний палец, измазанный в чем-то холодном и кремообразном. —Смазка, дорогой.—от такого обращения лицо стало красным пуще прежнего, хотя казалось —куда больше-то? —А теперь будь так любезен—веди себя тихо. Не хватало, чтобы нас услышали. Будешь хорошим мальчиком – получишь лучшую ночь в своей жизни. – А теперь, давай расслабимся вместе. Один палец проникает медленно, с большим трудом. Младший слишком напряжён. Пришлось подключить вторую руку. Аккуратно протиснувшись между двумя разгоряченными телами, она принялась водить во чужом возбуждении. Отвлекая парня ласками и пошлостями в пунцовое ушко, Парень смог работать уже двумя пальцами, на манер ножниц. Вскоре добавился и третий, активнее разрабатывающий горячие и поддатливые стенки. Резко широкая долонь сжимается на члене младшего и купе наполняет короткий вскрик, переходящий в стон. Через секунду брюнет лежал на спине и пытался отдышаться. Дання встал с постели и подошел к сумкам, усердно что-то пытаясь найти. Выровняв дыхание Федя замечает не один, и даже не два тюбика смазки рядом. Четыре. — А ты не выдохнешься? — ехидно спрашивает парень, наблюдая за мужчиной, роющимся у себя в сумках. Похоже Данья нашел что искал, тут же вернувшись к Феде с каким-то предметом, зажатым в кулаке. —Можешь не переживать, я достаточно вынослив, а вот твою выдержку мы прямо сейчас и проверим.—блондин резко разжимает кулак и Федя видит перед собой ленту презервативов. 1..3..5..8..10!? Нет, погодите... —15!?—кажется у Данни от этих возгласов скоро уши оглохнут, а ему еще рано слухи останутся. Как же он будет слушать стоны и мольбы прикоснутся к чужому возбуждению? Хлопцы напротив широко распахиваются в изумлении и немного в страхе. — А ты как хотел? — Ты еще проиграл мне 5 из 8 раз. К тому же, ты ведь уже готов. Поэтому... Начнется дегустация самого сладкого блюда на этой кухне. Секунда. И Федя вновь прижимает к постели тело. Губы снова захватывают в сладкий плод, а грубоватые долоны с какой-то особой нежностью приподнимают и массируют бедрах. Внутри все сжимается в предвкушении, но страх боли противными клещнями заставляет разорвать поцелуй и упереться руками в тяжело вздымающуюся грудь. Глаза закрыты, брови сведены к переносице, а пальцы, старательно пытающиеся отстранить от себя горячее тело, дрожат. Приходится отвернуться в сторону и задышать почаще. Голова кругом, собственное возбуждение снова требует разрядки, а Федя банально боится глаза открыть. Вдруг руки с бёдером поднимаются выше, на талию. Выше. К груди. Выше. Руки данных обнимают поперек лопаток и прижимают ближе. Кажется, Федя совсем не вовремя повернул голову назад, желая разглядеть, что же делает мужчина. Студента буквально впечатывает в ямку между мягких грудных мышц, и брюнет отчётливо слышит чужое сердцебиение. (Да тут такие биты, что фонк можно писать)... Щеки заметно начали гореть. – Слышишь? – хриплый голос выдёргивает из пелены мысли, заставляя смущаться от своего положения еще больше. — Уши снова стали пунцовыми. — Я хочу провести эту ночь только с тобой. — Пальцы начинают подрагивать сильнее. Только тебя, Федя. ... (Я хочу за него замуж). …Нежные руки резко хватаются за плечи, привлекая внимание. Студент немного выбирается из кольца рук и смотрит прямо в пьяные глаза. Дання видит напротив тонкую тень страха, которую усердно стараются скрыть, но на передний план выходит решимость, похоть, и что-то еще... Руки притягивают ближе и в самые губы ударяет горячий шёпот. -Я тоже хочу только тебя. Но...—дыхание на секунду прерывается, словно фраза сказанная далее вершит судьбу мира—Пожалуйста, будь нежным..... Парня резко роняет на кровать, прижимаясь грудью, и начинают покрывать новыми отметинами и поцелуями все тело. Грудь.... Ключицы..... Плечи.... Шея.... Живот.... Запах.... Открывать глаза страшно, но ощущения слишком приятные, к тому же изнутри сжирает любопытство. Неожиданно Федя подхватывают под бедра и приподнимают таз высоко вверх. Теперь измятые простыни касаются только лопатки и шея с головой. Резко распахнув голубые глаза, Федя уже хочет начать возмущаться по поводу очень странной и неудобной позы, как чувствует, что чужие долоны хватаются за тонкие лодыжки и укладывают ноги на плечи старшего. Федя вновь встречается взглядом, и похоже в этот раз рот придется затыкать чем-то покруче собственной измученной долоны или поцелуев. Удобно устроив изящные и натренерованные ноги у себя на плечах, Дання тянется к ленте контрацептивов и отрывает друг с характерным шумом пластиковую упаковку. Права ноги норовит съехать с широкого плеча, поэтому Дання вовремя ухватывается за бедро, которое к утру будет напоминать зрелую сливу. Презерватив пришлось открывать зубами. О Боги. Со стороны младшего донеслось невнятное мычание, больше напоминавшее скулёж. Студент перевел взгляд на парня, в это же время искусно подцепляя уголок красного квадратика острыми клыками и отрывая ненужную часть. —Сукаааа....—скулит парень, закрыв пунцовое лицо руками—Почему ты такой горячий... Сверху слышится смешок и Федя понимает, что сказал в слух то, что должно было остаться в его буйной голове. О нет... Рука на бедрах ласково огладила кожа, плавно двигаясь к запаху. - Интересный однако вопрос - помогите ... Федя сейчас со стыда сгорит ... - Но знаешь ... Я уж точно не горячее тебя. — Длинный язык облизнул сухие губы. Блят. —Блят, хватит базарить без дела! Трахни уже меня!—кажется это было слишком громко, хотя Федя уже все равно, он и так напозорился за эти вечера и ночь на пять жизней вперед. —Все ради тебя, Божье творение. Ноги на плече поправляют и крепко держат манящие бедра. К колечку мышц, так судорожно сжималось и разжималось, пристаивают головку, но не входят, кружа вокруг входа. Федя готов уже рыдать от переизбытка чувств, сначала от дрочки чужой рукой кончил, а сейчас похода даже без прикосновений закончит... Особенно хорошо чувствовалась железная хвататка на собственных бедрах. — Хватит меня мучить… Пожалуйста… Бедра сжимают еще сильнее. Данная наклоняется ближе и вновь целует замученные губы. Резкий толчок до половины. Губы по неосторожности прикусывают к крови. Дання отстраняется, но его тут же притягивают поближе, упеципшись в шею, как в спасательный круг. Слишком много. Воздуха у легких нет. Сердце стучит в ритм поезда. По щекам бегут тонкие дорожки слез. Изнутри всё распирает. Слишком... ...Слишком приятно. ………Ещё. ……… –Ну же, Федя, давай. Еще разок. Ах.—сил двигаться вообще не было, но руки, железной хваткой держащие бедра снова и снова поднимали и опускали молодое тело, расписанное укусами и засосами во всех возможных и невозможных местах. Издевается. —Ты..хах..сам бы..кхам...сам попробовал...—язык заплетался, мысли сворачивались в клубок, а внизу живота слишком приятно тянуло. Темп менялся с быстрого на медленный слишком резко, похлеще американских горок в парке аттракционов. Ладони резко взметаются на талию и буквально насаживают парня на член старшего. Протяжный хриплый стон снова наполняет 28 купе спального вагона №4 поезда №429. Одна из рук перемещается на спину и заставляет согнуться пополам и снова встретится с яркими, горящими древним запретным огнем, глазами. Со спины переходит на голову, сжимает черные локоны и оттягивает назад, заставляя задрать голову и, в который раз за эту бесконечную ночь, открыть доступ к прекрасной искусанной и исцелованной шее. Он божественен. Клыки вновь вонзаются в чувствительную плоть и вокруг члена студента сжимаются до такой степени, что темнеет в глазах. Но нет. Не сейчас. Впереди вся ночью. Воздуха катастрофически не достаточно. Дышать нечем. Голоса нет. Очи слезятся. Еще. Хриплый стон отражается от стен и Федя наконец-то чувствует долгожданную разрядку. Тело обмякает и падает прямо в чужие объятия. В следующую секунду парень ощущает неприятную пустоту внутри себя. Какой уже раз? Пятый? Седьмой? Плевать. Впереди - еще целая ночь. Резко парень оказывается впечатанным лицом в измятую постель. На ягодицах сильная хватка, а к колечку мышц прижата головка в новом презервативе. Похоже Федя все таки не сможет завтра нормально ходить………… ... ... ... (Хочу за него замуж.) ... ... ... ... ... ... (Хочу на нем жениться.) ... ... ... У кого-то утро начинается с кофе, а у Данни ужасной головной боли. —Блять, не надо было идти на поводу у этого мелкого и выпивать всю бутылку...—ощущение такие, как всю ночь в парня бросали булыжники, а по голове так вообще били кувалдой. — Федя, ты там живой хоть? В ответ тишина. Может спит. Очи удалось открыть только с третьего раза, в первый раз они просто не хотели открываться, а вторая попытка увенчалась неудачей, повлекшей за собой временную потерю зрения от солнечного света. Согласите. Но ведь Дання всегда закрывал шторы... И если бы Федя просто вышел в туалет или к проводнику с вопросом, но вещей парня тоже не было. Постель напротив была голая, без намека на то, что на ней вчера происходили такие гимнастические трюки, что любая спортсменка могла бы позавидовать. — Какого хуя?—взгляд цепляется за бумажку на столе. Как они только вчера не ударили об него... Да. Теперь не об этом. Быстро схватил немного помятый листок бумаги Дання замечает на нем цифры, пришлось напрячь еще не проснувшийся мозг, чтобы понять что это номер телефона. Почерк немного размашест и крупен, у последней "9" красуется маленькая стрелка, сообщающая, что на обратной стороне тоже что-то есть. А на обратной стороне все тем же почерком написано несколько предложений. Но даже эти несколько согрели и успокоили сердце вечно недовольного парня. Моя остановка была сегодня утром. Извини. Я оставил свой номер, писать/звонит мне или нет – решать тебя. Через 2 недели я буду возвращаться этим же рейсом... Ну, что сказать.. Ты был прав – это была лучшая ночь в моей жизни. Мой зад все еще материт тебя всеми возможными словами и выживаниями. А да, я хочу прикупить парочку огурцов и баклажанов, чтобы при нашей следующей встрече я смог использовать свой рот для того, что ты мне предложил. Надеюсь, твое предложение еще в силе. — Точно женюсь... — одними губами только и прошептал парень, и на лице расцвела довольная улыбка, предвкушающая какой вид будет между ног у Данни и что он будет творить с этим малышом на обратном пути. Похоже все же придется подкупить друга, чтобы он помог взломать сайт и обнулить все билеты спального вагона и переделать их на имя панря ... Теперь точно не убежишь, Федя.