Игра больше семи минут.

Кевину в этот момент не важно, пожалуй, ничего. От слова совсем. Голову ведет дымка нескрытого возбуждение, что смешивается с поступившим алкоголем, которого, кажется, слишком много. Дэй не думает о Короле Рико, образ которого в голове все еще слишком живой. Его руки смыкаются на чужой талии. Кевин не думает о собственной слабости, что подступает к нему пробирающими волнами перфекционизма. Губы мажут по шее. Этой истеричной Королеве не важны проблемы на учебе, что, кажется, медленно катится в никуда. Зато ему важен Аарон. Миньярд, что жмется к нему ближе, тяжело дыша, пока его бедра то и дело, приятно ерзают по чужим. Его губы размыкаются, шепча о том, какой же Кевин прекрасный. И Дэя ведет. Он верит ему, невольно постанывая от каждой режущей слух похвалы. Это кажется таким правильным, что тело легко вздрагивает, пока руки оглаживают все доступные части тела. А ему доступно все, и действует это ярче любой пыли, алкоголя или же экси. Жизнь от чужих слов кажется ярче. И когда пару минут назад, Кевин картинно припирался, говоря, что не сунется в этот гребанный шкаф с «нормальным» Миньярдом, под пристальный взгляд его «ненормального» братца, сейчас казались такими далекими и глупыми. Они, еще когда горло бутылочки, что крутил Дэй, только дрогнуло, указывая на Аарона, поняли, как будет хорошо. И так было. Голова Аарона пуста. Он позволяет себе не думать о душащем взгляде Эндрю, что, кажется, обещает убить их обоих. Он не думает о заваленном недавно тесте по фармакологии, что светит ему неудом на сессии. Он не думает о насмешливом голосе, что шептал ему каждый промах не только на корте, но и в жизни. Аарон отдает всего себя Кевину, медленно сбегая в глубину леса, что зияет в чужих глазах. Преданных и влюбленных. Миньярд повторяет все, что вертится на развязанном под алкоголем языке. «Боже, Кевин, да, так, укуси еще!...» «Ты такой идеальный, милый..» «Ох, черт! Хорошо.. так хорошо..» «Я люблю тебя, Кев..» Дэй целует его первым, требовательно затыкая открытый рот. Неужто молчаливый Аарон понабрался этого от Джостена? Кевину нравится. Нравится так сильно, что чужой голос скользит в ушные раковины, отдаваясь приятным эхом в голове, запечатываясь в сокровенных уголках разума. Будь у Дэя возможность, он бы записал каждый полустон, что срывался с губ Миньярда в темноте шкафа, а после одержимо слушал, будто это новый матч Троянцев или интервью Джереми Нокса. Шея Аарона красивая, Кевин обводит ее языком, вырисовывая блядские картины и расписывая эти эскизы алыми пятнами, что после явно нальются лиловым или синеватым. Станут такими яркими, что будут притягивать взгляд всех, кто только оглядит Аарона, заставляя поверить, что он занятой. Этого и добивается Кевин. Ставит эгоистично присваивающие метки, которые Миньярд будет пытаться прятать от лишних глаз, зато в одночастье рассматривать перед зеркалом, водя по цепляющим глаза следам длинными пальцами. Губы Аарона еще более привлекательные. Они пухлые, персиковые. Он вечно кривит их в дельном отвращение, когда Ники сует ему в лицо новый журнал, подобный «Playboy», развороты которого усеяны полуголыми спортсменами и моделями. Зачем Миньярду другие, когда есть свой? Кевин целует эти губы, резко и жадно, будто желая выпить всю жизнь Аарона, который также пылко отвечает ему, подписывая договор этого дьявола. Рот у Миньярда раскрасневшийся, через который он шумно втягивает воздух. Пальцы Аарона Кевин обожал. Всей душой и телом. Особенно телом. Ему нравилось вылизывать каждую фалангу, что заляпана то чернилами ручки, которой Миньярд пишет конспекты, то цветастыми кляксами не пойми от чего, то липкими пятнами от пролитого энергетика. Нравилось смотреть на длинные пальцы, налитые его слюной, что картинно блестела. Больше этого ему нравилось, разве что, трахать себя этими же пальцами, пока темные от возбуждения глаза бегали по нему. Их страстный момент прерывает жизнерадостный тон за дверями шкафа. Глаза Ники замирают, когда открывшаяся картина перед ним кажется слишком нереальной. — Расскажешь Эндрю, и он узнает, что пятно на сиденье Мазерати оставил не Кевин. — Хэммик хлопает глазами, сконфуженно кивая. Удивление, все еще стынущее в глазах Ники, никуда не девается. Он возвращается к ребятам, быстро кивая, бурча что-то о скуке меж парнями и быстро сбегает в туалет. Ему не верится. Аарон с Кевином тоже покидают игру, сетуя на ее тупость, но только Ники знает, что дверь в его с Мэттом и Аароном комнату была заперта, а Дэя не было у себя. Они продолжили свою игру и та уже не закончилась на семи минутах.