И пламя останется с нами

Должно быть, он всё ещё не привык к тому, что некоторых вещей стоит не только опасаться, но и бояться. Или же он просто был слишком упрямым, чтобы продолжать вести себя в определённых ситуациях как человек. Другого объяснения собственной глупости он, как ни старался, найти не мог. Даже обычная отговорка — мол, тот, кто должен был находиться рядом и помогать делать первые шаги, просто-напросто его бросил, — не помогала. Он прекрасно понимал, на что шёл, но поступить иначе не мог. Даже сейчас, когда огонь уже почти ласкал тлеющую одежду, а кожа, казалось, плавилась, он знал, что поступил правильно. — Не бойся, малышка. Ты в безопасности, — он прижал к себе белокурую девочку, понимая, что времени остаётся всё меньше, так же как и надежды выбраться живыми. У него не будет выбора, если он не хочет, чтобы это дитя страдало.

***

Жар во всём теле нарастал с каждой минутой, и кровавый пот, казалось, ручьями катился по телу. А ведь ночь была, по человеческим меркам, довольно прохладная. Арманд со вздохом остановился, пропуская мимо себя две пожарные машины с включёнными мигалками. Эти люди делали очень полезную работу, даже по меркам вампиров, которые, оценив удобства современного мира, не пренебрегали их услугами. Со временем появилось даже негласное правило: пищей может служить любой человек, кроме пожарного. Кто-то ведь должен был спасать от огня тех, кому был недоступен Огненный Дар. «Пожарная машина». В голове, как будто, раздался звон серебряного колокольчика, настойчиво требующий следовать за ним. Проехавшие мимо машины скорой помощи, следовавшие в ту же сторону, лишь утвердили Арманда в мысли, что стоит поспешить. Впрочем, скорость совершенно не была преградой, в отличие от того, что к жару стало добавляться пока что лёгкое покалывание в руке. Но он был почти уверен: вскоре это ощущение может превратиться в настоящую боль. И если он хоть немного прав — стоит поторопиться. У него никогда не было птенца. Он никогда не испытывал боли от его потери. До сих пор. Дэниел был его первым. Скорее всего — и последним. Ведь именно он, Арманд, должен был заботиться как создатель о своём дитяти. Но вместо этого, ведомый местью и трусостью, бежал, оставив того на целых три года справляться в одиночку. Если раньше он считал, что месть будет удачной, если тот не протянет и недели, то теперь его просто тянуло к этому циничному журналисту. И, хоть приходилось наблюдать со стороны, он теперь полностью осознавал, что испытывал Лестат по отношению к Луи. Потерять его — значило потерять и самого себя. Дорога пролетела как одно мгновение. Вот и дом. Слишком знакомый для того, кто раз в неделю стоял через дорогу под деревом или украдкой вглядывался в окна. Сейчас же из окон первого этажа вырывалось пламя, освещающее почти всю улицу, а кругом сновали пожарные, стараясь подключиться хоть к одному гидранту, в котором ещё осталась вода. Но все они, скорее всего, были пусты. Аномальная жара, которую Арманд бы так не назвал с высоты своего долголетия, сделала своё дело. Так же как и лесные пожары, опустошившие резервуары. Этот пожар грозился стать похожим на тот, который теперь называли Великим Лондонским. И точно так же, как тогда, Арманд жалел, что среди всех даров, которыми обладали вампиры, не существовало дара воды. Всё было бы куда проще. — Да сделайте же хоть что-то! — неистовый женский крик заставил Арманда обернуться. — Это мой дом! «И отец», — мысленно добавил Арманд, поморщившись. Он вообще не понимал этого стремления Дэниела воссоединиться с детьми, для которых он был пустым местом. Хотя нет. Пустое место не могло оставить в наследство миллионы долларов и приносить каждый раз внучке дорогие подарки. Требовалось срочно что-то делать. Жар становился невыносимым, а в доме что-то хрустнуло. Если Дэниел находился на втором этаже, то пол очень скоро мог рухнуть, и тогда даже Огненный Дар не смог бы помочь. Оставалось только принять одно важное решение, от которого зависело всё.

***

— Прости, Элиза, — Дэниел опустился на колени рядом с ребёнком, крепко обнимая её. — Прости, моя маленькая. Я не смогу нам помочь. Я всего лишь могу сделать так, чтобы тебе не было больно. — Дедушка, а ты тогда останешься живой? — девочка смотрела слишком серьёзно для восьмилетнего ребёнка. — Нет, милая. Но я обещаю, что тебе не будет больно. — Он ощутил, как кровь течёт по щекам, и нагнулся, всё ещё сомневаясь в себе. — Ты ведь понимаешь, что, сделав её вампиром, не сможешь отсрочить неизбежное? — кто-то сильный схватил его за волосы, заставляя остановиться. — Я всего лишь хочу, чтобы она спокойно уснула и не чувствовала боли, — Дэниел тихо отозвался, ощущая неожиданный прилив спокойствия. Если самому ему не спастись, то, возможно, он всё же сможет уговорить Арманда — а это не мог быть никто другой — помочь и спасти малышку. Последние несколько месяцев Моллой ощущал за собой слежку. Не постоянно, но всё же. Странное ощущение чего-то похожего на уют то появлялось, то исчезало. Но сомнений не было: это неспроста. А догадаться, кто причина, было несложно. Смущало лишь то, что вампир наблюдал, не желая выходить на контакт. Это навевало вполне логичные мысли о том, что тот просто ждал, когда наглый журналист, растоптавший его «прекрасную» жизнь, наконец сломается. — Уснуть... — в голосе Арманда, против его воли, прозвучали раздражённые нотки. — Если ты сейчас ещё и попросишь вытащить её из этого ада, а сам останешься, я… — Он запнулся, затем, не пытаясь больше смягчить тон, закончил: — Я так и сделаю. Наплевав на то, какую боль и ты, и я в том числе испытаем, если ты сейчас же не возьмёшь ребёнка и не пойдёшь за мной. — Арманд… — Дэниел подхватил малышку, с недоверием оглядываясь на вампира. Тот, чудом, удерживал огонь в радиусе около двух метров и был облачён в защитный костюм пожарного, который ему явно не подходил по размеру. — Лестница у окна. Я вас проведу, — коротко скомандовал вампир. — Спускаешься вместе с внучкой. У тебя серьёзные ожоги. Садись в скорую и ни о чём не думай. Всё остальное — моя забота. Иди уже... Он нехотя, но ответил на неуверенную улыбку и кивок благодарности со стороны Дэниела. Однако на следующий неожиданный вопрос пришлось ответить, собрав всё терпение. — А вы папа моего дедушки? Вы правда вампир? — малышка смотрела через плечо Моллоя так же невинно, как напрягся сам журналист. — Я расскажу тебе об этом при других обстоятельствах. Но да, я Арманд, — вампир прикусил губу до крови, чтобы не отчитать своего птенца за глупость. — Вам пора...

***

— И всё же я не могу понять, как у тебя вообще язык повернулся настолько маленькому ребёнку рассказать о том, что вампиры существуют, и ты — один из них. Ты ей даже рассказал, кто такой создатель? Или ты и правда назвал меня своим папочкой? — Арманд с недоверием уставился на Дэниела, который вот уже третий день валялся в постели (благо, ему удалось выцарапать у Арманда право не лежать в гробу) и теперь, как казалось вампиру, был готов к серьёзному разговору. — Я рассказал ей, потому что Элиза должна знать: она больше никогда не останется одна. Я не брошу её. Потому что слишком хорошо знаю, что это значит — быть брошенным, — Дэниел спокойно пожал плечами, даже не повернув голову в сторону Арманда. — Чтобы не остаться одной, у неё есть мать и отец. А тебе всё равно однажды, и, скорее всего, довольно скоро, придётся умереть. Арманд понимал, насколько жестоко прозвучали его слова, но он и так слишком долго уклонялся от своих обязанностей создателя. Теперь приходилось объяснять птенцу самые обычные — и самые важные — вещи. — Я знаю. Поэтому половина моего состояния после смерти перейдёт к Элизе. Ещё две трети я перевёл, по совету Луи, в хороший банк, где никто не будет задавать вопросов. Остальное решил перевести тебе. — К моменту твоей смерти общая сумма может быть равна нескольким десяткам миллионов, — Арманд быстро подсчитал что-то в уме. — Постой. Мне? Почему ты ничего не хочешь оставить бывшим жёнам и дочкам? — А ты не понимаешь? — Дэниел хрипло рассмеялся. — Они всю жизнь тянули из меня деньги, и наладить контакт решили лишь тогда, когда узнали, насколько богат я стал. Можно сказать, в одночасье. Я мог бы оставить деньги Кейт. Если бы только был уверен в её честности… но вампирский слух — штука тонкая. Элиза, которую она так рьяно зовёт своей дочкой, на самом деле ей не является. Я сделал ДНК-тест. Она просто забрала бродяжку с улицы. Воспитывала, заботилась о ней… всё ради того, чтобы представить мне «внучку». Если я оставлю деньги Кейт — малышка на следующий день, в лучшем случае, окажется в детдоме, а в худшем — на улице. Дэниел наконец повернул голову, глядя на застывшего Арманда. — Что же касается тебя… Луи рассказал, что сумму в десять миллионов, которую я получил, вы с ним оплатили пополам. Луи не принимает от меня чеки. Но я не хотел бы быть перед тобой в долгу. И не хотел бы казаться неблагодарным. По сути, ты спас мне жизнь… и теперь сделал это дважды. — А чудовищами почему-то считают вампиров, — Арманд задумчиво покачал головой. Причины, по которым Дэниел захотел оставить ему часть наследства, он не стал комментировать. Всё равно, зная, что его птенец жив и здоров, он бы перевёл их обратно. Что же касалось семейных отношений… Ему не стоило в это лезть. Но для Дэнни это было важно. Его всю жизнь бросали. Конечно же, он не желал такой участи ребёнку, обогретому в чужом доме. — Ты ведь понимаешь, что как только твоей дочери — да и всей семье — станет известно, какую сумму ты оставил этой девочке, с неё начнут сдувать пылинки. Но только до тех пор, пока не приберут к рукам всё наследство. А потом — вышвырнут на улицу. — В том числе и авторские права на все мои работы. Ещё одна причина рассказать ей правду с самого детства. Я всё же хочу получать дивиденды, — Дэниел кивнул, соглашаясь. — Сегодня я сказал, что собираюсь завещать всё своё состояние фонду реабилитации наркозависимых. Хотел ускорить события. Как только Кейт избавилась бы от Элизы, я мог бы забрать её к себе. Моих связей было бы недостаточно, но Луи и Лестат обещали подключиться. Я вырастил двух эгоистичных сук, но я не участвовал в их воспитании. А эта малышка… заслужила право на лучшую жизнь. — Но что-то пошло не по плану, — Арманд наконец опустился на край кровати и осторожно коснулся руки Дэниела, на которой теперь были видны лишь почти затянувшиеся шрамы. Ещё пара дней — и не останется и следа. — Она решила убить тебя вместе с Элизой раньше, чем ты составишь завещание. — Как бы это ни звучало, но это действительно был несчастный случай, — Дэниел вопросительно взглянул на Арманда, затем кивнул на его руку. — Что ты делаешь? — Просто пытаюсь проявить участие, — вампир пожал плечами. — Не отвлекайся. Что случилось? — Несчастный случай, — Моллой повторил, уже раздражённый недоверием создателя. — Когда Кейт услышала новости, она так резко вскочила, что свеча на столе опрокинулась вместе с бутылкой коньяка. Я крикнул ей уходить и звать пожарных, а сам побежал за Элизой… Она уже спала. А дальше — ты и сам всё видел. Знаешь, как быстро приезжают пожарные. И как при такой жаре всё вспыхивает, как спичка. Там даже минуты не требовалось. Хватило и секунд. — Если хочешь… — Арманд замялся, понимая, как может прозвучать его предложение, — я могу оформить опекунство на себя. Формально. Чтобы Элиза была в безопасности. Чтобы… ты знал, что у неё есть кто-то, кто не бросит. Дэниел молчал дольше обычного. Даже не моргал — просто смотрел в одну точку. Арманду на миг показалось, что тот отключился от мира. Но наконец журналист тяжело вздохнул и прошептал: — Если бы ты сказал это три года назад, я бы, наверное, только рассмеялся. А теперь… теперь мне нечего возразить. Только… — он повернулся, встречаясь с глазами вампира, — не исчезай снова. Ни для неё, ни для меня. Мы оба не переживём второй раз. Арманд чуть наклонился вперёд, убрал с лба Дэниела прядь волос и почти нежно коснулся его губами. — Я никуда не исчезну. Клянусь, Дэнни. Ни на день.

***

Через месяц в гостиной, ранее пустовавшего загородного дома Арманда, царил мягкий полумрак. Элиза, устроившись на пушистом ковре, увлеченно возилась с игрушечным тигрёнком — подарком от Луи, присланным в аккуратной обёртке с золотистой лентой и запиской, написанной идеально выверенным почерком. Она называла его Тигруша и почти не выпускала из рук. Арманд стоял у окна, наблюдая за девочкой и стараясь не показать, насколько его тронуло это невинное зрелище. Его взгляд на мгновение скользнул к креслу, в котором устроился Дэниел — всё ещё не до конца восстановившийся, но живой. И, как ни странно, довольный. — Ты знал, что он пришлёт что-то, — пробормотал Дэниел, не отрывая взгляда от ребёнка. — Но почему тигр? — Луи всегда был немного сентиментален, — усмехнулся Арманд. — Он помнит, что в её сне тигры охраняли её от пожара. Некоторое время они молчали. Потом Дэниел медленно сказал: — Я думал, что сгорю. Что всё потеряю. А оказалось — это был только переход. — Рождение, — мягко поправил Арманд. — Ты многое потерял… но ещё больше приобрёл. — Ты ведь не уйдёшь снова? Арманд посмотреля глядя на него. Долго. Тихо. — Нет. Я останусь. Ради неё. И ради тебя. Элиза в этот момент подняла глаза, улыбнулась обоим и, обняв тигрёнка, крикнула: — Папа, дедушка! Идите сюда! Он умеет рычать! Они переглянулись — и впервые, без страха и боли, засмеялись вместе.