jisung and the red balloon

      Джисон не извращенец. На самом деле, он, пожалуй, самый спокойный и сдержанный парень, какого только можно представить. Правда, он предпочтёт быть оттраханым до слёз, если выпадет такая возможность, и быстро кончает после слов «хороший мальчик», но это не имеет никакого отношения к делу. Никто, даже он сам не может объяснить, почему его тело реагирует так странно на, казалось бы, невинный предмет - воздушный шарик.       Минхо, наоборот, всегда недолюбливал шарики: вздрагивал от каждого хлопка и отказывался от всех попыток своих друзей украсить его дни рождения таким образом. Но Чан решил исправить это и подарил ему особый, похожий на те, что обычно используют для уличной рекламы. Они более округлые, крупные и материал у них плотнее, поэтому они действительно достаточно прочные, чтобы оправдать звание «нелопающихся».       Шар пришлось надувать насосом и закрывать специальной заглушкой из набора, потому что завязать его, как обычный, невозможно. Стоил этот комплект из трёх штук целое состояние, поэтому Чан оставил один себе, один отдал Феликсу (потому что кто вообще может ему отказать), а последний - настоящему имениннику, Минхо.       Теперь эта штука стоит в их гостиной, чуть выглядывая из-за дивана на самом конце пластикового стебля, который её поддерживает, словно проклятая лампа или какой-то дьявольский цветок на посохе. Доедая свои хлопья, Джисону кажется, что шар буквально смотрит на него, отражая его собственное лицо и будто зная, что тот сделал и о чём думал.       В его защиту можно сказать, что всё началось не из-за шарика, а из-за Минхо.       Вечером, на дне рождения, они все были напились и веселились, испытывая на прочность тот самый нелопающийся шар, который Чан с таким трудом достал. Попытки лопнуть его всем, кроме как острым предметом, только добавляли веселья, и даже Минхо, обычно сдержанный, увлёкся, присоединившись к общему шуму и смеху.       В какой-то момент он начал танцевать с шаром, поднося её к своему паху и царапая с обеих сторон, притворяясь, будто это человек, и с громким смехом подошёл к дивану, где сидел Джисон.       — Давай, Джисонни, присоединяйся! — сказал он.       Джисон увидел своё отражение на блестящей красной поверхности и понял, насколько его глаза переполнены неопровержимым желанием. Неудивительно, что их друзья смеются над тем, как явны его чувства, когда он так смотрит на Минхо. Он не успел даже осознать приглашение, как его поднимают за запястье. Спина ударяется о грудь Минхо, а талию обхватывают сильные руки, пока владелец продолжает держать воздушный шар так же, только теперь перед промежностью самого Джисона.       Большинство друзей выбрали джинсы для этого вечера, но не Джисон. Он выбрал чёрные брюки из лёгкой ткани, которые облегают талию и каскадом спускаются по самой высокой точке его задницы, ведь знал, что это заставит Минхо смотреть. Заставит хотеть прикоснуться. Что ж, это оказалось роковой ошибкой, потому что когда воздушный шар проезжается по члену, никакой лишний сантиметр ткани не мешает ощущениям.       — О, — вырывается у Джисона, прежде чем он успевает себя сдержать.       — О? — шепчет Минхо ему на ухо, в голосе слышна усмешка. Он приподнимает шар, затем прижимает его к Джисону ещё одним движением бёдер.       — Ох-х, — голос парня обрывается от возбуждения, которое так внезапно охватило его тело.       Это кошмар. Всё тело откликается, будто от переизбытка тепла, кровь стучит в висках, в ушах. Краснеет и пылает так, что хочется окунуться в бассейн или ведро с водой. А Минхо продолжает тереться о него, натирая пуговицей джинсов задницу и крепко прижимая к себе.       — Кто участвует в следующем раунде? — кричит Чанбин, выходя из кухни с подносом полным рюмками. — Минхо? Джисон?       Тихий стон Минхо, когда он отпускает Джисона, заглушается криками всех остальных, но тот чувствует его всем телом, дрожа от мурашек, которые бегут по коже.       Все, кроме Джисона, идут за Чанбином к столу. Он поспешно убегает в ванную и как можно быстрее запирает дверь, стараясь отдышаться и хоть немного прийти в себя. В зеркале он замечает настолько очевидный стояк, что сомневается не увидел ли его ещё кто-то пока он на всех парах нёсся в безопасное место.       Что можно сделать в такой ситуации? Эрекция не пройдёт так быстро, чтобы он мог вернуться на вечеринку, не беспокоя друзей. Лучший вариант - справиться с ней другим способом. В любом случае, это будет недолго, учитывая уровень опьянения и нервозности.       Он дважды проверяет дверь, спускает брюки и нижнее бельё до щиколоток, опирается одним коленом на раковину, а рукой - на зеркало и глубоко вздыхает.       Абсурд. Образы в его голове только усиливают жар, растекающийся по телу: то, как гладкий шар поднимается и опускается, доставляя ему огромное удовольствие; то, как Минхо трётся о него, горячо дыша на ухо и прижимая грудь к его спине. Почему это так возбуждает? Член течёт и становится тёмно-розовым, как будто сдерживался часами, хотя прошло всего несколько минут. Рука скользит с лёгкостью, а влажные звуки разжигают огонь в глазах, когда Джисон смотрит на себя в зеркало. Развратный и разбитый.       Он кончает, рот открывается, ресницы трепещут. Он с трудом продолжает смотреть на розовые пятна, растущие на собственном лице, на дрожь в ногах, на сжатую руку на зеркале и на белые капли, которые выстреливают прямиком в раковину, промахиваясь мимо слива всего на дюйм. Так, блядь, хорошо.       — Земля вызывает Джисона.       Минхо сидит напротив него за столом и ест батончик с гранолой. Джисон несколько раз моргает - глаза пересохли от того, что он слишком долго пялился на воздушный шар.       — Привет, — слабо говорит он.       Тот усмехается.       — Привет, Джисонни. Всё в порядке?       — Да, да… Прости, просто задумался. — Он возвращается к своей уже размокшей каше, склоняя голову, чтобы скрыть румянец.       — О чём задумался, а? О чём-то хорошем?       Джисон давится. Он несколько раз кашляет, бьёт себя в грудь и с облегчением принимает стакан воды, который Минхо протягивает ему.       — Спасибо, хён.       Тот вместо ответа гладит его по руке, продолжая жевать батончик и внимательно на него глядя.       — Хм?       — А, эм… Нет, просто… Устал, наверное. Мысли вообще ни к чему не ведут, — Джисон прочищает горло, пытаясь выглядеть менее виноватым. — Как там в зале было?       — Как в любом спортзале. Тихо, — он проводит рукой по всё ещё влажным от пота волосам, открывая Джисону идеальный вид на напряжённые мышцы руки. Будто тому и так не хватало поводов возбудиться.       Джисон замечает в фоне шарик, и всё его тело вздрагивает. Нужно пару секунд, чтобы прийти в себя.       Минхо тихо, низко смеётся:       — Кстати, тебе пришла посылка. В коридоре лежит.       О боже, она пришла!       Через секунду Джисон уже встаёт и уходит от стола, крича издалека:       — Спасибо, что занёс! Мне уведомление не пришло.       — Без проблем, дорогой, — отвечает Минхо.       Джисон уже идёт к своей комнате, прижимая коробку к груди, как школьница любимые учебники, когда Минхо, не вставая, обхватывает его за талию. В его глазах озорство, от которого у Джисона начинает бешено биться сердце. Он смотрит на коробку, потом снова на лицо друга.       — Ты собираешься провести вечер в своей комнате?       Джисон на секунду задумывается. Ему действительно нужно туда пойти, но он не хочет, чтобы Минхо подумал, будто он сердится или расстроен.       — У меня есть кое-какие дела, но потом можем посмотреть новую серию, если хочешь. Ещё можем заказать ужин.       — Ладно, Джисонни. Наслаждайся своей посылкой, пока я в душе, — улыбается старший.       Очевидно, Минхо просто подшучивает. Он никак не может знать, что в посылке Джисона секс-игрушка. Он просто делает то, что сделал бы любой на его месте, увидев, как лучший друг вдруг становится таким таинственным, когда обычно они обсуждают всё подряд. Просто немного дразнит.       И всё же Джисону хотелось бы вести себя естественнее - оставить коробку на столе, посидеть с Минхо, а потом уйти в комнату, когда это выглядело бы менее подозрительно. Но он не смог дождаться. С тех пор, как была та вечеринка, он постоянно чувствовал отчаяние и, что находится на грани.       Он снова скользит к игрушке, сдерживая стон, впиваясь коленями в матрас и широко раздвигая ноги, прежде положив руки перед собой на подушке, чтобы удержать баланс. Внутри уже тепло, и при каждом движении бёдер раздаётся непристойный хлюпающий звук, который теперь стал гораздо громче из-за большого количества предэякулята.       Он купил странную силиконовую штуку, которая лежит на матрасе, дабы всунуть свой член в две губы, которые плотно обхватят его длину, пока головка не упрётся в конец. Красный цвет игрушки не такой насыщенный, как надувной дьявол в гостиной, не такой соблазнительный и манящий, но с воспользовавшись небольшой долей воображения Джисон получает то, чего хотел. Щурит глаза, пока не видит только красное пятно, и трахает игрушку, представляя, что она пищит от трения.       В этот момент раздаётся стук в дверь, который он чуть не пропускает мимо ушей.       — Сони, — тихо говорит Минхо. — Я буду у себя, когда освободишься.       Джисон прочищает горло, чтобы голос звучал ровнее.       — Хорошо, хён…              Несколько секунд за дверью стоит тишина, будто Минхо просто прислушивается.       — Всё нормально, да?       — Да, всё в порядке, хён. Правда, — выдыхает парень, пытаясь взять себя в руки.       Минхо снова издаёт короткое «хм» и пробует дёрнуть ручку двери, но та заперта. Этот звук доводит Джисона до предела, заставляя его чертыхнуться про себя и упасть на матрас, стоня и поднимая бедра, с ушами, звенящими от осознания того, что Минхо всё ещё за дверью, возможно, подслушивая.       — Хм… — снова раздаётся из-за двери. — Хорошо. Хён подождёт.       На протяжении нескольких месяцев Джисону пришлось жить рядом с воплощением искушения: ярким, притягательным и совершенно недостижимым. Ему пришлось смириться с тем, что странное влечение к этому предмету стало частью его повседневности, и признать, что с ним что-то не так.       Он думал, что это уже давно должно было пройти: со временем шар должен был ослабнуть, сдуться, утратить тот гладкий блеск и сочный оттенок, который не давал ему покоя. Но, как оказалось, нет - всё осталось по-прежнему.       Они только что вернулись от родителей Минхо с обеда, который затянулся до вечера. Уставшие, сытые и немного подвыпившие после общения с отцом Минхо, они решили не нарушать традицию: разложили диван, Джисон принёс одеяла, и они устроились смотреть новые эпизоды.       Примерно на середине второго аниме Минхо отвлекается на тот самый шар, висевший над ним, и, не вставая, пытается его достать. Он подталкивает палку, на которой тот держится, заставив шар раскачиваться ближе к дивану. Когда тот оказывается на нужной высоте, Минхо ловит его обеими руками.       Он прижимает шар к груди, проводя по его поверхности пальцами. Слышится тихий шорох, который мгновенно отвлекает Джисона от экрана.       — Раздражает? Хочешь, перестану? — спрашивает Минхо, улыбаясь.       Джисон качает головой, стараясь выглядеть безразличным, хотя всё его внимание уже сосредоточено на происходящем рядом. Его глупый член дёргается в боксёрах.       Минхо проводит ладонями, расправляет на изогнутой поверхности, как будто пытается обхватить его целиком, что невозможно, поскольку он слишком велик. Джисон видит вмятины от его рук, как если бы видел их на чьей-то коже, как если бы Минхо собирался опустить их на свой член в этой позе.       — Такой мягкий… даже приятно, — произносит он задумчиво, не догадываясь, какие мысли это вызывает у Джисона.       Потом он легонько шлёпает по нему, отчего младший задерживает дыхание.       Материал издаёт забавный звук, и Минхо смеётся. Ему нравится, он повторяет, а затем зажимает шар между коленей и начинает стучать по нему, как по барабану.       Для Джисона это становится настоящим испытанием и пыткой. Он старается смотреть на экран, но всё его внутренности переворачиваются, а жар стремительно поднимается к шее. Краем глаза он видит, как напрягаются мышцы Минхо, как шорты сползают ниже с каждым движением, играя с шаром и испытывая, насколько можно надавить, прежде чем он лопнет.       Наконец шар выскальзывает из его рук и падает на диван, но не лопает. Минхо поднимается на колени и снова берёт его, усаживая между ног.       Из уст Джисона вырывается неконтролируемый стон, когда он устремляет взгляд на Минхо практически прыгающего на шаре в попытке его лопнуть. Он прикрывает рот рукой и прочищает горло.       — Хён, ты не смотришь, — голос звучит хрипло и странно, но это лучшее, на что он способен.       Минхо, всё ещё смеясь, наконец бросает шар в его сторону.       — Ладно, мистер Шар, живи ещё денёк, — буркает он и откидывается на спинку дивана.       Иначе как безумием это не назвать. Похоже, Джисон действительно сходит с ума - из-за бездушного предмета, который Чан, должно быть, купил в глубинах ада, и который, казалось бы, не может вызывать ничего, кроме удивления. Ведь в обычном состоянии Джисон бы никогда не осмелился на что-то подобное.       Рядом спит Минхо, тихо и спокойно, его дыхание ровное. Воздушный шар соблазнительно лежит в нескольких сантиметрах от них. Джисон старается убедить себя, что нет ничего странного в том, как он зажимает его между ног, но напряжение в яйцах, когда гладкий пластик слегка касается его промежности, выдаёт правду.       Он раздвигает ноги чуть шире, подталкивая его ближе, пока не получается провести им по промежности, дрожа от удовольствия. Он покачивает бёдрами, яйца следуют за изгибом пластика, твёрдый член скользит по тому же пути.              Хотя всё, чего он хочет, - это стянуть боксеры и как-нибудь трахнуть шар, но знает, что это было бы просто неправильно. Если Минхо проснётся и увидит, как его друг проживает мокрый сон, это будет забавно, но если он проснётся и увидит, как Джисон дрочит рядом с его спящим телом, это может положить конец их дружбе.       Однако это не меняет сути того, что он делает, верно? Ему следовало сделать это раньше. Возможно, если бы он трахнул его в первую неделю, всё было бы по-другому. Он снова трётся о воздушный шар, намокая в нижнем белье. Он едва замечает, как собственные движения ускоряются в погоне за удовольствием, пока не раздаётся громкий скрип, что посылает толчок энергии по его телу, заставляя простонать.       Минхо ворочается во сне, и Джисон замирает, боясь даже дышать. Минхо, не просыпаясь, тянется к нему и, что-то бормоча, обнимает. Джисон с ужасом наблюдает, как его притягивают ближе, как Минхо укладывает ногу поверх него. Шарик сдавливает между ними из-за чего он сильно прижимается к чувствительному члену. Джисон застывает на месте под весом Минхо, пока оргазм пронзает тело болезненными волнами, он судорожно дёргается от удовольствия, раскрыв рот и закатив глаза.       Он без сил упал на диван, его разум был всё ещё затуманен, а зрение оставалось размытым, когда он пытался вырваться из объятий Минхо, но тот только прижал его ещё сильнее, сонно ворча.       Минхо, всё ещё во сне, сердито ворчит, отодвигает шар подальше, устраивается поудобнее и буквально обвивает Джисона руками и ногами, как плюшевого мишку. Через несколько секунд он уже снова дышит ровно.       Остался всего час до конца рабочего дня. Джисон глубоко вздыхает и расправляется в кресле, наслаждаясь полнотой от пробки. Взгляд скользит по часам на мониторе, потом - на двух коллег, оживлённо болтавших у соседних столов. Самое время сходить в туалет, просто чтобы взглянуть, но он понимает, что это плохая идея - каждый раз такие «перерывы» заканчиваются тем, что он задерживает дыхание, не сумев устоять перед желанием включить вибратор. Боже, он так возбуждён.       То, что случилось прошлой ночью, хоть и было великолепно и незабываемо, лишь слегка успокоило внутреннее напряжение. Но всё же больше усугубило ситуацию. Теперь оно - желание - жжёт и горит, и он знает, что должен позаботиться об этом, иначе просто сойдёт с ума. Вот почему сегодня утром, едва выйдя из душа - даже раньше, чем Минхо успел позвать его обратно в постель, - он оформил в системе полдня отпуска.       Их графики с Минхо обычно совпадали, и Джисон любил проводить с ним вечера, когда тот возвращался уставший, спокойный и мягкий. Но сегодняшняя половина выходного должна исправить навязчивое желание, из-за которого не мог ни работать, ни спать.       Вернувшись домой на четыре часа раньше, у него будет достаточно времени, чтобы занести этот шарик в свою комнату и позволить своему телу избавиться от этой одержимости. До тех пор пока он не будет настолько измотан, что его мозг не сможет больше ничего воображать, и будет готов к новой проблеме, которая, как он надеется, не будет связана с жаждой неодушевлённых предметов.       Путь домой проходит в предвкушении. Джисон переносит вес с ноги на ногу, чтобы почувствовать игрушку внутри, и, напрягаясь в нижнем белье, открывает входную дверь. Но едва зайдя в свою гостиную, он застывает. Где шар?       Стойка стоит на своём месте за диваном, но сверху пусто. Возможно, шар просто упал? Он обходит всю гостиную, заглядывает под диван, проверяет одеяла, которые Минхо сложил перед их отъездом - ничего. Даже заходит в комнату Минхо, проверяет шкаф, но и там пусто.       Постепенно в нём растёт отчаяние. Единственное объяснение: Минхо выбросил его. После месяцев, что этот предмет стоял у них на виду, именно сегодня он решил, что пора избавиться от него. И именно сегодня, когда Джисон впервые честно признался себе, насколько ему нужен этот шар.       И что теперь? Джисон на грани сумасшествия. Он садится на свою кровать, ощущая, как разочарование сжимает грудь. Всё, что он планировал, рухнуло, и ему придётся провести целый день в одиночестве. Наверное, стоит посмотреть порно, там наверняка есть что-то с таким же соблазнительным красным шариком. Вероятно, это не излечит его, но он может подумать где достать замену позже.       Он полностью раздевается, глядя на своё отражение в зеркале, и не может не заметить, насколько тёмно-красный его член и сколько предэякулята сочится только от воображения. Вся эта ситуация с Минхо и шаром окончательно выбила его из колеи. Он поворачивается и раздвигает ягодицы.       Подтягивает стул поближе, чтобы подпереть колено, и одной рукой вытаскивает пробку. Она выскальзывает с хлюпком, оставляя его набухший анус сжатым над пустотой. Джисон кусает губы, наверняка Минхо нашёл бы это очень сексуальным.       Однажды он случайно наткнулся на историю просмотров порно Минхо. Изначально это случайность, но Джисон не смог отвести взгляд. Он также не мог не отметить тематику, которая связывала большинство видео: крупные планы мужчин во время или после секса, использованные, с даже более опухшими дырками, чем сейчас у Джисона. С тех пор он играет с ним так, делая похожим на те, фантазируя о том, как Минхо случайно увидел бы его в таком состоянии; о том, как Минхо стал бы причиной, по которой он оказался в таком положении.       Что ж, отсутствие шарика явно не сильно повлияло на уровень возбуждения Джисона, так что он продолжает. Он достаёт смазку из стола, выдавливает чересчур много на ладонь и вводит два пальца в себя так глубоко, как только может. Он раздвигает их на манеру ножниц, играет с излишками смазки, всё ещё находясь под впечатлением от прилива адреналина, который испытал, найдя те видео в телефоне Минхо, увидя те блестящие, использованные дырочки, которые ему нравятся.       Другая рука двигается вверх-вниз по члену, размазывая смазку по всей длине, заставляя стонать и чувствовать себя так хорошо. И тут он слышит, как открывается и закрывается входная дверь. Минхо вернулся домой.       Почему Минхо вернулся домой так рано именно в этот понедельник? Джисон в спешке натягивает халат, завязывая его спереди, и хватает смазку вместе с игрушкой и разбросанной одеждой. Дверь в его комнату открыта, но у Минхо нет причин туда заходить, пока он ведёт себя тихо.       Но тут раздаётся шум, а точнее, скрип. Он думает, что это его перевозбуждённый разум подкидывает ему галлюцинацию, но как только он наклоняется, чтобы поднять свои трусы возле двери, он снова слышит это, ещё чётче, чем раньше.       Минхо ругается под нос, а писк становится громче.       — Давай, возвращайся туда… — бормочет он.       Любопытство заставляет Джисона выйти из своей комнаты как можно тише и медленнее, где он застаёт Минхо, стоящего на диване и пытающегося вернуть воздушный шар на пластиковую ножку.       — Хён?       Минхо подпрыгивает и вскрикивает, выпучив глаза на парня.       — Джисон! Ты уже дома… — выдыхает он.       Шар отскакивает от спинки дивана, катится по сиденью и останавливается в углу.       — Ты… куда-то его уносил? — осторожно спршивает Джисон.       — Я-я… — Минхо краснеет почти мгновенно, словно его поймали за чем-то постыдным. — Я отнёс его в гараж, чтобы подкачать насосом.       — Зачем? — уточняет младший, пытаясь уловить в чужом лице хоть какой-то намёк на правду.       — Ну, он же спускал, — бормочет тот, глядя себе под ноги и поправляя футболку. — У меня отменили дневные занятия. А ты что, неважно себя почувствовал на работе?       Джисон сразу понимает, что Минхо лжёт. Это написано на его лице.       Обычно Джисон не склонен к конфликтам, но сейчас, когда суждения несколько затуманены тем фактом, что вся кровь прилила к члену, он решает впервые спросить прямо:       — Ты ведь оставил шар специально, да? Зачем, хён?       Минхо моргает, будто собирается продолжить притворяться, но затем тяжесть интонации Джисона заставляет его измениться в лице. Он переводит взгляд с шара на Джисона, намеренно сканируя его тело от ног до головы, пока их глаза не встречаются.       — Ради тебя, чагия, — наконец отвечает он.       — Ради меня?.. — сердце Джисона бешено колотится. — Но почему?       Минхо подходит ближе, его улыбка нежная, но в глазах читается что-то более глубокое, тёмное. Они устремлены на ключицы Джисона.       — Чтобы я мог смотреть, как ты нервничаешь, как у тебя в штанах становится так твёрдо, что ты начинаешь смешно ходить. Чтобы я мог слышать твои тихие стоны из-за стены… или прямо рядом со мной на диване.       Если бы это был кто-то другой, Джисон подумал бы, что его дразнят или даже унижают. Но его хён никогда бы не стал издеваться вот так.       Он не может сдержать вздоха, когда холодная рука Минхо скользит по коже его груди, оттягивая халат в сторону. Улыбка становится шире, и он наклоняется ближе к шее Джисона.       — Хён так устал ждать, дорогой. Если хён не получит то, что хочет, то он сам лопнет, как воздушный шар — говорит парень с тихим смешком, касаясь губами его шеи.       По телу Джисона пробегает волна мурашек, тепло мягких губ заставляет дрожать.       — Разве это не странно? — шепчет он. — То, как я себя веду… как себя чувствую?       — В моём Джисоне нет ничего странного, — отвечает Минхо, глядя прямо в глаза и используя самый решительный тон, на который он способен, не будучи грубым. — Всё, что делает тебя счастливым, хён будет ценить. Если это воздушный шар, который…       Джисон качает головой.       — Это не из-за шара, — поспешно поправляет он. — Это из-за тебя. Всё началось тогда, когда ты танцевал с ним… ты был таким сексуальным, и я так тебя люблю, что просто не мог перестать думать о тебе. — Довольно странный способ признаться в своих чувствах, но как только слова покидают его рот, он уже не может остановиться. — Ты прикосался к нему так, как… как я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.       Минхо снова улыбается ему. Он прижимается лбом ко лбу Джисона и, опустив взгляд вниз, тянет за пояс халата, позволяя ему распахнуться и обнажить всё ещё колом стоящий член.       Джисон затаивает дыхание, когда старший проводит обеими руками по его бёдрам. Они останавливаются на ягодицах и впиваются в мягкую кожу, прижимая тела ближе. Он трётся о него так, же как делал это с воздушным шариком той ночью.       — Вот так?       Младший стонет, его член пульсирует от прикосновения, а глаза закатываются от того, насколько он возбуждён. Упираясь своим носом в чужой, он не может скрыть, как сильно это на него действует, поэтому просто сдаётся, и обнимает Минхо за плечи, шепча ему на ухо:       — Да, хён. Вот так, пожалуйста.       Минхо медленно целует его, облизывая так напористо, что тело Джисона вибрирует от едва сдерживаемого трепета. Затем наступает момент, когда грудь Минхо тяжело вздымается, а дыхание перехватывает, словно он изо всех сил пытается сдержаться, и Джисон уже не может этому сопротивляться.       Он вкладывает в поцелуй всё отчаяние последних месяцев, позволяя страсти снести все преграды, которые строил годами, лишь бы утаить желание к этому парню. Он валит Минхо на диван, перехватывая губами тот резкий выдох, что вырвался у того из груди.       Они вместе принимаются стягивать с Минхо одежду: тот сам тянет футболку через голову и отбрасывает её на другой конец комнаты, и приподнимается, давая Джисону возможность дрожащими пальцами стянуть с него штаны вместе с нижним бельём, пока тот опускается на колени.       Они смеются, когда халат путается в ремне Минхо, останавливая Джисона, который уже открыл рот, будучи готовым сосать член старшего.       Минхо помогает стянуть с него халат, прежде чем снова лечь на спину. Он держит основание члена одной рукой, а другой направляет голову Джисона, наблюдая за ним сквозь прикрытые веки, пока липкая жара не становится слишком сильной, и он не стонет.       Джисон всё ещё пребывает в восторге от происходящего; его сердце продолжает бешено колотится, а руки дрожат, пока он пытается убедить свой мозг, что да — это вкус Минхо на его языке, прикосновение Минхо к его волосам и мягкость Минхо под его ладонями. Он опускает ртом на член, становясь ответственным за то, чтобы Минхо потерял контроль от удовольствия, которое он ему доставит. Это едва ли выносимо, Джисон настолько увлечён, что ничто не может его остановить. Кроме конкретного звука.       Он вскидывает глаза при первом же писке. Минхо смотрит на него с ухмылкой, одной рукой сжимая шарик, а другой всё ещё придерживая его за волосы.       Не отрывая от него взгляда, Минхо давит на голову Джисона и прижимает шар, чтобы он запищал громче. Джисон чуть ли не задыхается и невнятно стонет из-за головки члена Минхо, ударяющейся о стенку горла. Следует ещё один писк. Всё тело Джисона трясётся от удовольствия, его колечко мышц сжимается вокруг пустоты, пока его грубо удерживают на месте, дабы Минхо мог начать толкаться.       Цикл повторяется, Джисон цепляется за бёдра старшего, слюни текут по всей длине, которую он не может вместить полностью, в то время как он льнет к дивану между ног Минхо, отчаянно ища любое трение.       В его глазах скапливаются слёзы, когда Минхо отодвигает его, чтобы нежно вытереть лицо и наклониться для поцелуя.       — Такой красивый, — шепчет он Джисону, получая в ответ жалобный вздох. — Посмотри.       Единственное, на что тот может смотреть, - это воздушный шарик, который теперь находится всего в сантиметре от члена Минхо, и отбрасывает красный оттенок на его кожу. Джисон сглатывает. Так всё и началось, его желание, отражённое обратно к нему, в обладании Минхо, в той самой гостиной.       Минхо, держа основание своего члена, прижимает головку к воздушному шару, оставляя мокрый след на чистой поверхности, после чего начинает двигать бёдрами. Он стонет и закусывает губу, глядя на Джисона, а увидев его завороженное лицо расплывается в самой грязной улыбке.       — Будь честен с хёном, Джисонни… — начинает он, и снова заставляет шар тихо пискнуть. — Ты собирался использовать его днём, поэтому и пришёл домой пораньше, правда?       Тот стглатывает слюну, скопившуюся у него во рту, понимая, что ему трудно даже говорить под тяжестью возбуждения, придавившего его тело. Он кивает.       — Д-да…       — Блядь, — хрипит Минхо, — это так пошло, чаги.       Он отпукает свой член, чтобы снова прикоснуться к лицу Джисона, и следом просунуть большой палец в чрезмерно влажный рот, сквозь приоткрытые губы. Шарик прижимается к его эрекции, и Минхо толкается вверх, просипев от удовольствия.       — Ты сделаешь это для хёна, да? Используешь его, как планировал?       Глаза младшего расширяются.       — Минхо, я…       — Пожалуйста, Джисонни, — он снова толкается вверх, вскрикнув с закрытыми глазами. — Хён хранил его для тебя, сделал всё таким набухшим и блестящим - для тебя. Поэтому тебе это и нравится, да? Потому что всё такое наполненное…       — Да, — поспешно отвечает Джисон, а затем, как бы извиняясь, целует большой палец Минхо. Когда он снова говорит, его голос становится гораздо тише и более хриплым. — Если хён хочет посмотреть, то я сделаю это. Я сделаю все, что угодно, Минхо.       Как только Минхо это слышит, он бросается к нему, растянувшись. Утягивает его в жадный поцелуй, резко прижимая их лица друг к другу, пока шар громко возмущается, зажатый между его телом и диваном.       — М-м, хён… — жалуется Джисон, сжимая рукой свой стояк.       Минхо смеётся, обхватывает губы младшего, как будто ему трудно отпустить их, но потом наконец хватает воздушный шар и кладёт его рядом с Джисоном на пол.       — Вот, садись на него.       Джисон смотрит на него с широко распахнутыми глазами, которые наверняка выглядели бы невинно, если бы не разврат на остальных частях тела. Он весь алый и блестит от пота, слёз, смазки и слюны, с ноющим членом и растрёпанными волосами.       — Поторопись, Джисонни, — произносит Минхо, ложась на спину, и скользит пальцами по собственной длине, пристально наблюдая.       Джисон слушается и седлает воздушный шар. Опускает свой член на гладкую поверхность и направляет его вниз, наконец-то испытывая то, о чём так долго мечтал. Он держит шар обеими руками, начиная движение вперёд-назад, извлекая самые грязные звуки из уже мокрой резины.       Его лицо находится на одном уровне с Минхо на диване, а когда их взгляды встречаются, младший вынужден принять реальность, что тот теперь видит всего. Больше никаких стен и незаметных посылок, никаких побегов в ванную и тайных, неуклюжих решений посреди ночи. Минхо сморит при дневном свете, открыто и не скрываясь. Он знает, кто такой Джисон и что ему нравится; знает его самые чистые чувства и самые грязные желания. И он хочет всё это без остатка.       Джисон протягивает руку, чтобы схватиться за край дивана, меняя угол наклона ног и заставляя свой член гораздо более прямо упираться в пластик. Ощущает разницу между этим моментом и прошлой ночью, как Минхо его возбуждает и делает твёрдым в штанах. Он грубым голосом вскрикивает влажные слова.       — Хён, пожалуйста, я… я хочу тебя.       Минхо не отрывает от него взгляда ни на секунду, даже когда встаёт, чтобы обойти его. Джисон чувствует тяжесть его взгляда, даже когда тот встаёт на колени позади него и наклоняет голову, чтобы смотреть прямо в его лицо.       — Всё хорошо, чагия. Я с тобой.       Младший глубоко вздыхает, расслабляясь, когда Минхо целует его в шею. Ему надавливают на плечо, намекая лечь, что он и делает, коснувшись лицом коврика. Рука скользит от позвоночника к заднице, которая торчит в воздухе и опирается на воздушный шар.       — О, чёрт, чагия, что… — Минхо, кажется, вышел из строя. — Как долго ты играл с собой?       Настала очередь Джисона смеяться, хотя он уверен, что звучит гораздо более разбито, чем Минхо.       — Всё утро, хён. Пошёл на работу с пробкой, дрочил, пока ты не вернулся.       — М-м, чаги-я… — Минхо использует два больших пальца, чтобы ещё больше раскрыть анус Джисона, вызывая у того очередной отчаянный стон. — Хён никогда не думал, что ты такой развратный.       Джисон всхлипывает, бёдра дёргаются, а член впивается в пластик, пока тот не издаёт опасный звук.       — Хён…       — Хорошо, любовь моя. Хорошо. Сейчас, — он приставляет член к колечку мышц и держит парня за талию, пока вводит головку.       — О боже… — Джисон почти задыхается от растяжения внутри, пальцы цепляются за волокна ковра, а глаза снова наполняются слезами.       Минхо опускается всем телом, поочерёдно погружая сантиметр за сантиметром внутрь, пока нос не касается чужого затылка. Оба берут паузу, чтобы перевести дух и успокоиться в тепле друг друга.       — Всё в порядке?       Джисон кивает, звонко выдыхая и уверенней прислоняясь ягодицами к старшему.       — Да, чагия. Давай уже трахни меня.       Минхо усмехается, после чего прижимает к себе, обнимая одной рукой грудь, чтобы они были как можно ближе.       — Боже, я так тебя люблю.       За этими словами следует первый толчок, и Джисон грубо откинувшись на воздушный шар, отскакивает назад к члену Минхо, встречая его на полпути к следующему толчку, что получается глубже.       Джисон кричит, буквально кричит, когда его застаёт врасплох вихрь ощущений: неудержимая цепочка реакций тела, растяжение внутри, подпрыгивание, скольжение его головки по резине. Он не может ничего сделать, кроме как принять это, закрыть глаза и вцепиться в ковёр, вслушиваясь, как Минхо стонет на нём, а воздушный шар спкрипит под ними, как будто одно вызывает другое.       И всё же, сквозь всё это, для Джисона решающим оказывается мягкое прикосновение руки Минхо к его. То, как он с такой заботой переплетает их пальцы, пока парень не отпускает себя и не полагается только на его хватку. Это напоминание о том, что они вместе в этом - так же, как и во всём остальном. Это они вдвоём, всегда, без ничего, что нужно скрывать, без ничего, за что стоило бы стыдиться.       Джисон кончает, тело дрожит в объятиях Минхо, и он громко выкрикивает, покрывая шар спермой и чувствуя, как она размазывается по внутренней стороне бёдер. Он крепко сжимает член Минхо, ощущая себя настолько полным и удовлетворённым, что даже не может понять всю величину этого удовольствия.       Минхо вскоре тоже достигает пика, простонав имя парня, продолжая его трахать несмотря на бесконечное трепетание. Он наполняет Джисона так, как никто другой, держа его так близко, как просит сердце.       Они отходят вместе, Минхо покрывает шею Джисона поцелуями. Оба просто наслаждаются тем, как их грудь и спина двигаются в такт, пока дыхание пытается вернуться в норму. Затем Минхо ложится на Джисона, заставляя его ноги расправиться шире.       Внезапно раздаётся громкий звук. Не совсем взрыв, скорее как что-то, выброшенное с полной силой. Когда пробка от шарика с глухим стуком ударяется о стену и они слышат, как он сдувается под ними, Джисон и Минхо заливисто смеются.       Минхо приходится отстраниться на дрожащих ногах, всё ещё пытаясь подавить смех, в то время как Джисон просто катается по ковру, держась за живот и пытаясь вдохнуть.       — Хён, — задыхаясь, обращается он, поднимая руку к покрасневшему лицу Минхо, когда тот подкатывается ближе. — Я тоже люблю тебя, во всех смыслах, в которых человек может любить другого.       Старший широко улыбается, наклоняется для ещё одного поцелуя, и остаётся на груди Джисона.       — Я всегда знал, что ты отвечаешь мне взаимностью, чудак.       — Что прости?       — Шариковый чудак.       Минхо смотрит на него с озорной улыбкой, и Джисон хихикает.       — О, только я, да. Ты тут ни при чём.       Старший прячет своё смеющееся лицо в животе Джисона.       — Знаешь что, — Минхо поднимается, чтобы глянуть на него, — нам стоит написать производителю и поздравить его, эта штука действительно непробиваемая.