Красавица, чудовище и тепло стальной пилы

°.✩┈┈∘*┈˃̶୨୧˂̶┈*∘┈┈✩.°

В одном около сказочном королевстве, где-то на границе разумного.

      Принц Намджун, чья красота и богатство гремели по всему королевству, был известен и своим надменным нравом. Единственный отпрыск королевской крови, он был страшно избалован. Презрение к простолюдинам, которых он считал пылью под ногами, лишь окрепло после смерти родителей, превратившись в леденящую душу жестокость. Только двое людей во всем замке могли усмирить его нрав — верные друзья детства: Юнги и Тэхен.       Однажды, устав от нравоучений Юнги о необходимости прислушиваться к мольбам народа, Намджун отправился на охоту. Заблудившись в зачарованном лесу, он наткнулся на покосившуюся хижину. Не постучавшись, он ворвался внутрь, требуя пищи и крова. В хижине обитала ведьма, чье сердце устало от людской злобы, а потому она решила проучить заносчивого принца.       — За грубость твою и спесь, — проскрипела она, — обращу тебя в отвратительное чудовище. Каков внутри, таков и снаружи. И лишь истинно полюбившая душа разрушит проклятье.       В мгновение ока принц Намджун превратился в существо, внушающее ужас одним своим видом. Его прекрасное лицо исказилось в звериной гримасе, тело покрылось густой шерстью, а руки, равно как и ноги, обернулись когтистыми лапами.       Очень долго зверь, что раньше был принцем, метался по лесу пока не нашел дорогу к замку. В отчаянии он заперся в самой дальней комнате и приказал слугам никого к нему не пускать. В душе принца клокотала ярость на ведьму. Как она посмела! Его! Принца! Взбешенный Намджун в ярости разносил все, что попадалось на пути, а затем и вовсе отдал приказ предать огню проклятый лес и уничтожить колдунью.       Закутавшись в огромный плащ, скрывая свое чудовищное лицо под капюшоном, принц наблюдал, как алое пламя пожирает зачарованный лес.       — Ваше высочество! Нечто невероятное! — от мыслей его отвлек преданный Тэхен.       Намджуна провели сквозь пепелище, туда, где раньше стояла хижина ведьмы. Посреди выжженной безжизненной земли алела огромная, кроваво-красная роза.       — Чудеса, да и только, — пораженно шептали солдаты, любуясь цветком, выжившим вопреки всему.       Стоило принцу наклониться и сорвать розу, как вихрь налетел на поляну, сорвав с его головы капюшон. Сквозь вопли ужаса солдат, увидевших вместо Намджуна жуткого монстра, прорезался скрипучий голос:       — Жестокость и безрассудство твои безграничны, глупый мальчишка! Пусть же все, кто верен тебе, разделят проклятье, пока сердце твое не познает любовь! А за уничтожение невинных растений ты будешь жить до тех пор, как не опадет последний лепесток с этой розы. Долгим век будет и мучения близких на совести твоей!       Яркая вспышка ослепила Намджуна. Проморгавшись, принц увидел, что лес восстановлен, вокруг вновь зашумели листвой высокие деревья.       — Что происходит? — послышалось внизу знакомым голосом.       У лап чудовища прыгал живой подсвечник, возмущаясь до боли знакомым голосом Тэхена. Намджун моргнул, но видение не исчезло.       Обессилев от крика, золоченый канделябр рухнул в обморок. Осторожно подхватив заколдованного друга огромной лапой, Намджун сжал в другой розу, издевательски блеснувшую на солнце, и поспешил в замок.       Весть о том, что принц стал чудовищем, облетела округу. В панике люди бежали из величественного замка. Но не все. Те, кто несмотря на его скверный характер был искренне верен принцу, стали частью домашней утвари.       В замке воцарился хаос. Слуги, превращенные в мебель и чайные сервизы, в ужасе метались по коридорам, не понимая, что происходит. Намджун, оглушенный проклятием, пытался разобраться в происходящем. Он заперся в своей комнате, допуская к себе только подсвечник Тэхена и часы, в которые обратился Юнги.       Принц не знал, что делать, и впервые был так напуган. Он чувствовал, как проклятие разъедает его изнутри, лишая остатков человечности. Испугался, что однажды проснется и не узнает в отражении Чудовища того, кем был прежде.       Время шло. Чудовище, как теперь называли Намджуна, всё больше погружался в отчаяние. Замок, некогда наполненный жизнью и смехом, превратился в мрачное пристанище, где обитали лишь заколдованные слуги и одинокий зверь, охраняющий розу. Цветок бережно спрятали под волшебный купол, сквозь который Намджун смотрел за изменениями в мире.       Спустя столетие затворничества роза начала увядать, роняя лепесток за лепестком. Намджун, с болью следя за этим неумолимым процессом, вместе с верными друзьями подсчитал: если гибель лепестков не ускорится, у них останется не более полувека до того, как проклятие поглотит их окончательно.       — Мы что-нибудь придумаем, — с надеждой в голосе твердил Тэхен, но даже он не смог скрыть тень сомнения.       Вот только ни сам Намджун, ни Юнги в чудесное спасение уже не верили.

°.✩┈┈∘*┈˃̶୨୧˂̶┈*∘┈┈✩.°

В около сказочном королевстве, в деревушке границ разумного.

      В тихой деревушке, затерянной среди густых лесов, из уст в уста передавались леденящие душу истории о чудовище, обитавшем в старинном замке, что возвышался за лесом на горе. Каждое необъяснимое событие, каждый шорох в лесу приписывался злодеяниям таинственного существа. Сельчане жили в ужасе, особенно после заката, когда тени сгущались и лес оживал таинственными звуками. С годами страх утих, история о звере стала сказкой, а за столетие и вовсе забылась.       Жил в этой деревне старик. Умелым изобретателем был, и его мастерством пользовались все жители. Жена его бросила, когда их ребенку было всего три года. Растил отец Чимина в одиночку. И чтобы хоть как-то смягчить горечь утраты матери, смастерил для сына необычную куклу: с устрашающей маской вместо лица и двигающимися конечностями, которую ребенок с любовью прозвал Пилочкой.       Однажды, когда Чимину было семь, он собирал румяные ягоды на опушке древнего леса и обнаружил маленький трепещущий от боли комочек — птичку с подбитым крылом. Сердце ребенка нежно дрогнуло от сострадания. Он бережно принес ее домой, согревая дыханием, и, окружив любовью и заботой, выхаживал. И когда раненое крыло вновь обрело силу, птица обернулась… ведьмой.       — Благодарю за спасение, дитя. Вижу, ты необычен, — проговорила хрипловатым голосом колдунья, и в глазах её плясали недобрые огоньки. — В знак признательности выполню одно твое желание. Ну же, что ты жаждешь больше всего?       Чимин, на миг задумавшись, перевел взгляд на куклу, что всегда носил с собой, словно талисман.       — Оживи мою Пилочку, — прошептал он.       — Оживить игрушку? Но зачем тебе это, мальчик? — поразилась ведьма, нахмурив косматые седые брови. — Разве тебе не хочется невиданных яств, сладостей, тающих во рту? Или, может, нарядов, достойных самого короля? Я… я даже могу вернуть тебе мать! А ты, глупое дитя, просишь оживить эту уродливую куклу?       — Да! И Пилочка не страшная! Она самая лучшая и верная подруга на свете. Не нужна мне мать! Она бросила нас с отцом! Оживи мою куклу! — произнес Чимин тверже, в голосе его зазвучала сталь.       Ведьма недовольно поджала искусанные губы, но слово было дано, и обещанное пришлось исполнить. Пилочка, как ни странно, оказалась не простой тряпичной игрушкой, а искусно созданным механизмом, напоминающим миниатюрного голема, слепленного из железа и дерева. В оживленном тельце заработали шестеренки, даря кукле разум и способность двигаться. Она смогла говорить мелодичным, хоть иногда и скрипучим голосом, двигать своими суставчатыми ручками и ножками, а её глаза — два мерцающих камушка — всегда смотрели на Чимина с преданностью.       Сельчане по-разному реагировали на диковинную дружбу. Кто-то крутил пальцем у виска, кто-то бросал презрительные взгляды, а кто-то даже шептал об опасности, исходящей от «железной марионетки». Но Чимин не обращал внимания на пересуды. Пилочка стала для него самым дорогим существом на свете, и ничто не могло разрушить их связь.       Вместе они исследовали лес, играли в прятки в заброшенных амбарах и читали книги при свете луны. Пилочка, благодаря своему механическому устройству, обладала невероятной силой и ловкостью, что не раз спасало Чимина от неприятностей.       Шли года, и Чимин рос, превращаясь из милого ребёнка в прекрасного молодого человека. Местные дети не хотели с ним дружить, но он не чувствовал себя одиноким рядом с верной подругой.       Юноша отличался необыкновенной красотой, его изящные черты лица и нежный нрав привлекали взгляды. Местный щеголь и забияка Гастон, движимый завистью и нескрываемой похотью, окрестил Чимина «деревенской красавицей», что лишь усиливало слухи и перешептывания за его спиной. Чимин, в свою очередь, старался не обращать внимания на насмешки и косые взгляды, находя утешение в книгах и прогулках с Пилочкой в таинственном лесу.