Набранный Вами номер не существует

Финниган Блэйк всю жизнь будет помнить осень 1978 года. Перед глазами стояли пять мешков и жёлтая лента. Трупы школьников какое-то время покоились в чёрном целлофане на лужайке, пока криминалисты занимались «работой». Пострадавшего школьника продержали в больнице день-два, а в полиции – несколько часов. Просто чтобы присмотреть за ним, как сказали офицеры. И, чтобы допросить. Мальчик был честен, но не хотел быть честным. В отделении копы пытались показать Финни фото маньяка. Иногда лучше знать, что твой мучитель «просто человек», подобная новость исцеляет, в какой-то степени. Финн наотрез отказался смотреть, он желал стереть те проблески не закрытого лица убийцы. К сожалению, глаза Похитителя въелись в память, и Финну их не забыть. Единственный выживший долго избегал газет, которые печатали «нормальную фотографию» на первой полосе с совершенно «обычным именем». Наверное психика решила отгородить подростка от правды. Ведь если маньяк – человек, то кошмарного монстра никогда не существовало. Для Финни же это чудовище осталось гнить в рукотворной яме. Но травма давала о себе знать. Блэйк стал вздрагивать от любого звонка, будь то дома или на улице из телефонной будки. Трясло от передач про глупых клоунов и дешёвых фокусников. Бывало, собственная комната давила на голову, а родные стены сжимали с четырёх сторон. В тёмном углу словно дышал тот самый монстр, хищно смотря на свою жертву. В моменты ночных галлюцинаций Финн вскакивал, проверял задвижки на окнах. И вот тогда, спустя две недели после спасения, случилось необъяснимое. Зрение потеряло фокус, превратило всё вокруг в разлитую чёрную краску и абсолютно здоровый четырнадцатилетний мальчик рухнул возле своей кровати. Когда Финн первый раз потерял сознание, отец не испугался, а решил просто дать стакан молока. «Нервы сдали», — сказал тогда Терренс, уходя спать дальше. Обеспокоенная Гвен осталась с братом. В ту ночь два ребёнка, как и всегда, убеждали себя, что они в безопасности, даже когда судьба к ним так строга. Через два месяца произошло всё то же самое. Идя по улице, Финни обернулся на чей-то чёрный минивэн и сердце заколотилось. Казалось, оно пробьёт дыру в груди. Секунды спустя школьник упал на чей-то газон. Через пять месяцев обморок повторился. Вид отцовского омлета и запах яиц вызвал тошноту. Падать рыбкой вниз не пришлось, голова Финна просто ударилась о кухонный стол. Теренсу потребовалось мгновение, чтобы осознать произошедшее. В ту же секунду отец бросил сковороду, а она грохнулась о плиту. Кусочки поджаренного омлета разлетелись по конфорке.

***

Сентябрь.1980 г. Колорадо. Северный Денвер. Очередное возвращение в школу нагоняло мрака трудовым будням. Финна не радовала яркая осень, как раньше. Вокруг листва превращалась в каскад из красно-золотого, но для него красок не было. Листья опадали и засыхали, а музыка ветра играла похоронный марш. Напоминала о том, что любая жизнь рано или поздно закончится, и иногда жизни прерываются раньше положенного. Ебаная осень. Дожди теперь будут идти чаще. Всю дорогу Финниган мысленно ругался на ненавистное ему время года. Скорее бы декабрь. Гвен любит Рождество. Сестра что-то говорила, идя рядом, но он слушал краем уха. Изредка кивал, хотя, откровенно говоря, ему начхать. Мистер Джонсон задал дохуя домашки. Хех, кое-кто бы не справился. Опять мысли о покойном Ареллано. Интересно, смог бы я подтянуть Робина в математике? Мог бы он получать хотя б четвёрки в этом году? Смех Гвен возвратил обратно в реальность. — А потом знаешь, что с ним случилось? Блэйк отвлёкся от своих мыслей, но лицом к ней не повернулся. — Ага. Гвен дёрнула брата за рукав куртки, привлекая внимание. — Ты чё, не слушал, что я тебе рассказывала всё это время? — Про Эрнесто, — ответил он, пытаясь не смотреть в глаза. — Вы были в библиотеке. — И что именно я говорила? — Идите вы нахуй! — высунув руку из кармана, он показал ей средний палец. — Ты и Эрнесто. Многое хотелось ему высказать, но Гвен сдержалась. — Ладно, — сестра боднула Финна плечом и зашагала в сторону забегаловки. — Пошли лучше жрать. В местной тошниловке мало людей. Такая тишина бывает только воскресным вечером. Над потрескавшимся асфальтом низко висели набухшие от дождя тучи. Жирная муха билась о стекло, а гул старых холодильников заполнял паузы между вдохами. Финн зевнул и поморщился. Из его пасти стоял привкус лука и кофе. Скудный обед, – сэндвич по скидке с эспрессо. Пересохло во рту, язык покалывало. Всю эту гадость хотелось запить чем нибудь сладким. — Пойду сок возьму. Паренёк неторопливо шёл к холодильнику, но резко замер. Он этой же газировкой меня поил в подвале. Капельки пота побежали льдинками по шее от воспоминаний. Глядя на газировки, его дыхание стало тяжёлым, холодные руки сжались в кулаки. Росла неконтролируемая паника вкупе со злостью на самого себя. Гвен, сидя за столом, заметила странное поведение брата. — Что такое? Пока Финн смотрел на банки, покрытые конденсатом, губы его дрожали. Финн пытался сказать, но не мог заставить себя произнести это вслух. Затем паренёк пошатнулся, и через секунду его лоб ударился о кафель с тошнотворным стуком. С разных сторон доносились негромкие разговоры, возвращая Финна в настоящее. Расфокусированный взгляд увидел нависшую Гвен, а за ней размытая толпа. Несколько любопытных и бесцеремонных зевак. Видимо, его падение вызвало переполох. Сколько я так пролежал? Чёрт! Пол школы будет трещать об этом завтра. — Идти можешь? — голос младшей едва слышен. Поморгав несколько раз, он кивнул и не без её помощи встал на ноги. Финн закрыл мутные глаза и потёр их кулаком. Вроде помогло. Когда подростки уходили, по магазину пронеслись то облегчённые вздохи, то недовольное цоканье.

***

Шишак вскочил огромный, а порез маленький. Рассматривая лицо в зеркале собственной комнаты, Финни думал: Ну пиздец… Как я умудрился ещё и ссадину получить то? Гвендолин побрела на кухню, достала из шкафчика отцовское болеутоляющее. Последнее. Их скупердяй будет орать, когда с работы припрётся. Заметив в её руке пластырь, брат вяло запротестовал: — Это лишнее, — сестра не стала слушать возражений и почти насильно клеила липкую ленту. — Ай! — Ты хочешь, чтоб эта хуетень у тебя зияла? Рассеянно гладив его кудрявую макушку, она улыбнулась. — Эта хуетень, — пострадавший почти ткнул пальцем в раненый лоб, но вовремя опомнился, — завтра отклеится. — В школе пойдёт слух, что ты дрался с кем-то. Половина девок сплетни разнесут. Они, итак, произносит твоё имя с придыханием, словно какой-то дизайнерский бренд. — Вся школа завтра узнает, что я грохнулся как какой-нибудь алкаш. Как, блять, отец! Гвен пожала плечами. Она училась игнорировать изменения в поведении брата для пользы семьи, но после сегодняшнего ей не по себе. — Когда ты последний раз отключался? Три месяца назад? Внутри зарождалось неприятное чувство, от предстоящего разговора и Финн решил вовсе не начинать. — Хватит, — он ценил заботу, но в то же время стыдился этих внезапных падений. — Не хочу говорить. Боялся отголосков недавнего прошлого. — Тебя не интересует больше бейсбол. Почему? — Гвен почти умоляла своим встревоженным взглядом поговорить с ней. — У тебя совсем нет интересов. — А мне надо оккультные книжки брать из библиотеки? Сама читай. Финн недовольно цокнул языком и вскинул бровь — Нужно найти мозгоправа и… Брат перебил её с издевательским тоном: — Добрый доктор скажет: «травма после перенесенного». Ничего нового, — сестра опять молчала, давая возможность выговориться и покричать. — Каждый раз, когда сердце ебашит в грудину, я словно на миг попадаю в подвал. Пытаясь собрать мысли в слова, она заговорила по-новой: — Послушай, тебе необходимо… — Сделай одолжение, не напоминай о тех днях не нужными вопросами и тупыми предложениями про походы к мозгоправу. Финн со злостью дёрнул ящик и достал пачку Winston с зажигалкой. Пока он выкуривал зажатую зубами сигарету, взятую в плен с такой силой, будто желал откусить фильтр, Гвен в последний раз взглянула на его. Выходя из комнаты, она всё-таки хлопнула за собой дверью. Блэйк швырнул кеду ей в след. Резиновая подошва со стуком встретила дверь, и обувь одиноко упала на пол. Подросток отвесил себе звонкую пощёчину. Он обидел единственного человека, который по-настоящему его ценил. ненавижу Ещё одну отвесил за неконтролируемый гнев, что с каждым годом кипел сильнее. ненавижу ненавижу И ещё несколько за то, что становился похожим на отца. НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ Финн ревел в подушку, сжавшись ужом. Он плыл по течению загаженной реки под названием: «Жизнь единственной выжившей жертвы Похитителя».