Запись 86. Часы
25 декабря 2025 г., 17:21
Они в молчании прошли через порт, а после просто погрузились в маленький челнок и поднялись на орбитальную стоянку, где Серая стрела ожидала своих пилотов среди других кораблей. В основном, это были циклопических размеров лайнеры и грузовые суда, похожие на тонкий стержень, к которому рядами по кругу крепились контейнеры для грузов.
100-метровый в размахе крыльев Скат среди таких гигантов смотрелся совсем крошечным.
Зейн первым шагнул по стыковочному рукаву и зашёл на склад корабля. Провёл ладонью по борту, и улыбка непроизвольно коснулась губ.
Внутри пахло их кораблём: металлом, фильтрами, чуть озоном. Сразу захотелось занять руки…
— Отнеси бумаги в каюту, — сказал вор, снимая куртку на ходу. — Я ядро гляну.
— Красавчик… — Кай догнал его и остановил, положив руку на плечо, — подожди, пожалуйста. Я уверен, что с ядром всё в порядке… Пожалуйста…
Он посмотрел растерянно, не зная, что делать и как трактовать поведение возлюбленного.
Зейн остановился сразу — не резко, но словно его мягко притянули. Развернулся, поглядев на Кая, и мягко улыбнулся. Он поднял руку и накрыл ладонь Кая на своём плече, большим пальцем проведя по его коже.
— Эй… — голос стал тише. — Я в порядке, малыш. Правда. Может, немного выбило из равновесия… — Он сжал пальцы Кая крепче. — Но ты же знаешь меня: я быстро прихожу в себя. Всегда приходил.
Громов шагнул ближе, вкратце коснулся лбом Кая.
— Мне просто… руки надо чем-то занять. — Он выдохнул и легко поцеловал в губы, тепло, спокойно. — Если стою без дела, начинают крутить мысли. А так всё ровно.
Желтоглазый провёл пальцами по его щеке, большим пальцем по уголку губ.
— Не волнуйся. Со мной всё хорошо. — Ненадолго замолчав, улыбнулся глазами. — И спасибо, что всегда рядом. Даже когда я… вот такой.
— А может, стоит дать этим мыслям сделать оборот? Просто выпустить, пусть это случится, неважно, до чего ты там додумаешься. Не надо всё в себя забивать. Это плохо… Это плохо и для мозгов, и для сердца, — Кай на секунду опустил взгляд на его грудь и снова посмотрел в лицо. — Позволь себе не убегать. Тут никто не увидит и не осудит.
Зейн слушал молча, не перебивая и не ухмыляясь. Взгляд у него стал глубоким, настороженно-честным, таким, каким он показывался только Каю.
Он выдохнул медленно и чуть отвёл глаза, будто слова Кая задели что-то, что он не привык трогать.
— Малыш… — Тихо, почти без голоса. — Я всю жизнь был один. Если что-то происходило… Я просто прожевывал это сам. Без свидетелей. Без пустых обсуждений. — Вор коротко фыркнул, без усмешки, скорее от неловкости. — А вот… дать мыслям пройти круг… рядом с кем-то… — Он пожал плечом. — Я не умею. Я правда этого не умею.
Поднял взгляд снова, уже ровнее.
— Но от тебя убегать не буду. — Он коснулся костяшками пальцев его подбородка, мягко поднимая лицо. — Просто мне правда легче, когда руки чем-то заняты. Я так себя собираю. Это… привычка выживать.
И после короткой паузы, задумавшись, добавил.
— Давай так. Ты со мной. Я с тобой. Выпьем чего-нибудь. Ты посидишь рядом. А я… разберу какой-нибудь прибор или соберу, чтоб голову не рвало. И тогда мысли… — Он показал пальцами маленький круг. — Сделают оборот. Честно.
Громов чуть улыбнулся, наконец полностью с настоящей, тёплой улыбкой.
— Только не отпускай, пока я разбираю там какую-нибудь ни ма . Ладно?
— Хорошо, — Серый кивнул. — Тогда не трогай ядро, пойдем, у меня есть для тебя кое-что.
Кай приобнял Громова за плечи и повёл за собой к лифту, который поднял их на жилой этаж.
Они оставили документы на столе в каюте, соседствовавшей с их спальней — Серый решил устроить там что-то вроде то ли своего кабинета, то ли своей мастерской.
Он усадил Зейна на сложенную кровать, всё же это была каюта, где предполагалось спать кому-то из прежнего экипажа, и полез в неразобранные коробки, перекочевавшие с «Вики».
— Сейчас, погоди минуту. Я никак не смог это доделать, и, кажется, сейчас самое время передать в более умелые руки…
Зейн уже не просто наблюдал, он подался вперёд, локти на коленях, глаза прищурены, уголки губ чуть поднялись в предвкушении. Он наклонил голову, голос стал хрипловатым, низким.
— Малыш… — Он окинул взглядом коробки, как охотник, угадывающий добычу. — Ты сейчас такое говоришь… И я прям очень надеюсь, что ты достанешь оттуда электростимулятор на ремнях или… — Вор облизнул губу, медленно, с намёком. — Или подвес, который крепится к потолку.
Громов наклонился вперёд ещё чуть сильнее, почти мурлыча.
— Так что? Что там у тебя для… ремонта?
— Стимуляторов и подвесов у меня нет, иначе ты бы знал… Но есть это, — Синтет развернулся, держа в руках изрядно помятую коробку, залепленную скотчем. Зейн её видел неоднократно, она была на «Вики» ещё в момент их встречи, потом Кай перетащил её на «Сапсан», а потом и обратно с остальными вещами, а потом она перекочевала и на «Скат» со всем остальным.
Кай выпустил коготь, разрезал скотч и открыл крышку. В коробке лежала недопаяная плата, несколько древних газоразрядных ламп и провода, много проводов.
Зейн уставился на коробку так, потом медленно перевёл взгляд на Кая.
— Это же… — Он наклонился ближе, приподняв одну из ламп. — Та самая плата?
Он вспомнил, как по вечерам Кай сидел у стола с паяльником в руках и корпел над платой. Зейн снова покосился на коробку.
— Я думал, ты её сам хотел восстановить, — Вор положил лампу и поднял плату на уровень глаз, покрутил, глядя на перепаянные дорожки, — …Кстати, а что это? Ты что-то конкретное хотел?
— У меня определённо не хватает навыков и усидчивости. — Синтет покачал головой, — И я там точно что-то напортачил, но не понимаю что, так что вот, — Он спрятал руки в карманы, когда вор забрал коробку, — И это часы. У ламп там внутри цифры.
Зейн аккуратно взял коробку, провёл большим пальцем по краю платы, изучая её так же внимательно, как в детстве рассматривал детали, найденные в гараже. Он поднял взгляд на Кая, спокойный и тёплый.
— Ламповые часы, значит… — Тихо произнёс он, чуть хмыкнув. — Думаю, получатся красивыми…
И вновь пальцами осторожно приподнял одну из газоразрядных ламп, глядя, как внутри мерцает остаток газа.
— Это идеальное устройство, чтобы меня взбодрить, малыш. Спасибо. — Вор посмотрел на стол и кивнул морфу, — Я твоим столом воспользуюсь?
— Конечно. Устраивайся пока, я принесу что-нибудь выпить.
Синтет ненадолго покинул каюту, но скоро вернулся с бутылкой, пакетиком сушеного мяса и парой роксов.
Зейн к тому моменту уже почти полностью переключился в рабочий режим. Он разложил компоненты на столе, лампы в одну сторону, плату ближе к себе, провода аккуратным веером. Пальцы двигались быстрее, чем мысли успевали сформулироваться.
Когда Кай вернулся, вор поднял голову лишь на секунду, но взгляд у него был собранный. Он отодвинул несколько ламп ближе к себе, коротко кивнув:
— Ставь рядом, сейчас руки освободятся.
После Громов потянулся к инструментам и продолжил работу. Чувствуя Кая рядом, его плечи расслабились, а дыхание стало спокойнее.
Кай плеснул немного локтосты Зейну в рокс и поставил, куда показал вор, а сам просто притащил подушку и уселся рядом на пол, потому что стул был всего один.
Зейн краем глаза отметил, как Кай устроился на полу, и на секунду замер, внутри у него мягко дрогнуло. Он положил паяльник, протянул руку, не отрывая взгляда от платы, и легонько тронул Кая кончиками пальцев по щеке, коротко, почти невесомо.
Потом снова сосредоточился на работе, но уголки губ едва заметно смягчились. Вор взял рокс, сделал небольшой глоток, поставил обратно, не отвлекаясь дольше, чем нужно, и вновь взяв инструмент, припаял еще один контакт.
— Можешь поближе придвинуться, — Пробормотал он тихо, — только под руку не лезь.
И продолжил ковыряться в цепи, уже совершенно спокойный.
Кай просто немного развернулся и положил ладонь вору на голень. Просто чтоб держать контакт.
Он видел, как Зейн потихоньку, может, не успокаивается, то, по крайней мере, буря в душе его понемножку стихает.
В воздухе запахло припоем, и тонкий дымок завился над столом.
— Я могу спросить?
Зейн чуть приподнял подбородок, не отрывая взгляда от тонкого жала паяльника. Дымок скользнул мимо его лица, отражаясь на стекле лампы. Он на секунду задержал движение, поставил каплю припоя идеально ровно и только тогда ответил, коротким, ровным выдохом.
— Конечно.
Пальцы всё ещё работали, но он явно слушал Кая внимательно.
— Что ты чувствовал, когда читал письмо? — Негромко спросил синтет, — Просто… Я не хочу его читать сам. Тем более, что для меня это будут просто буквы. А это… Я даже не понимаю, каково это, только чувствую, как сильно у тебя меняется запах от биохимической бури, которые вызывают эмоции, но при этом ты умудряешься держать лицо.
Зейн замер, и паяльник завис в паре миллиметров над дорожкой, будто пауза могла дать форму мысли, которую он сам ещё не успел поймать. Потом вор снова коснулся платы, вернув рукам привычную работу, и только тогда тихо заговорил.
— Чувствовал… что мне наступили на грудь. Будто воздух стал гуще, чем можно вдохнуть. — Зейн не то чтобы хотел это обсуждать, но утаивать или отмалчиваться перед любимым вор не хотел и не собирался. Он чуть повёл плечом, будто проверяя, отпустит ли от этого жеста. — И… злость. Такая, которая не знает, на что направиться. На него? На мир? На себя? На то, что поздно?
Лампа в пальцах у него дрогнула, но лишь на долю секунды.
— А потом странную боль. Как будто… я всё это время думал, что ничего не смогу чувствовать. А выходит — могу. — Громов усмехнулся краем рта, но усталой усмешкой. — Знаешь… иногда самые болезненные вещи — это не те, что отнимают. А те, что дают слишком поздно.
И снова паяльник лёг на провод ровно, аккуратно, как будто рукам нужна была эта ясность, когда словам её не хватало.
Кай выдал нечленораздельный звук, нахмурился и уставился в пол.
Он пытался осмыслить услышанное. Представить, как-то сопоставить с тем, что он сам успел за свою жизнь испытать и узнать.
Ему в голову приходили аналогии, отзывалось что-то, но пока что не особенно отчетливо. Все же с его личным опытом было важное противоречие — он всегда знал, кто так или иначе виноват в его потерях.
Зейн заметил, как у Кая дрогнули брови и уходит внутрь. Вор не перестал работать: тонкий инструмент щёлкнул, он подправил контакт, проверил линию питания. После этого он негромко сказал:
— Малыш… прошлое — это как вот эта плата. — Он чуть наклонил её, чтобы свет падал ровнее. — Бывает, что там действительно есть сгоревшие дорожки. И их сжёг кто-то конкретный… А иногда просто время.
Громов пожал плечом, так, будто это не имело для него веса.
— Но если слишком долго смотреть только на обугленное место… можно пропустить то, что работает.
Зейн поднял глаза на Кая: кратко и прямо, без маски.
— Сейчас всё хорошо. Лучше, чем было когда-либо. Я здесь. С тобой. И я не держусь за то лэ сэ , что было раньше. Оно… уже отжило своё.
Желтоглазый аккуратно вставил лампу, закрепил её, и мягкое янтарное свечение пробежало по стеклу.
— Меня не нужно чинить, малыш. — Тихо произнес он. — Только иногда перенастраивать, чтобы не шумел. И ты с этим справляешься очень хорошо.
После чего вор замолчал, снова вернувшись к работе.
Кай не ответил, он только подвинулся поближе и тихонько сидел, обнимая Зена за ногу, и наблюдал, как он работает.
В словах вора были те ответы, которых синтет искал. И особенно восхитило то, что казалось, будто Зейну ничего не стоило дать их. Кай особенно остро чувствовал сейчас, насколько он менее опытен по отношению к Зейну и насколько хуже понимает если не мир, то в отношениях между людьми уж точно. И в том, как следует относиться к своему прошлому.
Громов на мгновение остановился, паяльник завис в двух сантиметрах от платы.
Он выдохнул тихо, потянулся туда, где у его ноги устроился Кай, и наклонился и почти неосязаемо поцеловал в макушку. Тепло. Спокойно.
Как жест, который говорит больше любых слов: «Спасибо, что со мной».
Потом вор вернулся к столу, вновь взял инструмент и продолжил работу уже ровнее, размереннее. Сделал пару аккуратных соединений, потянулся к роксу, отпил глоток и снова сосредоточился на плате.
Покинули «Серую стрелу» они через несколько часов. Надо было возвращаться — они оставили Хали в куполе, и бросать зверька одного слишком надолго не стоило.
По дороге обратно, уже в шаттле, Зейн задремал, вымотанный переживаниями, и синтет не стал его будить по прибытии, а аккуратно взял на руки и занес в их временный дом.
Кай аккуратно поднял его, Зейн почти не шелохнулся, только чуть нахмурился и прижался лбом к тёплой коже синтета у ключицы. Руки сами сомкнулись у него на шее, цепко, крепко, так что снять их было почти невозможно.
В куполе, стоило Каю попытаться опустить его на кровать, как вор только глубже вжал пальцы ему в плечи, не подпуская расстояния ни на миллиметр. Неосознанно, почти отчаянно. Дыхание сбилось, стало тяжёлым, будто где-то в глубине проснулся давний страх, сработавший быстрее, чем сознание.
Синтет осторожно провёл ладонью по его спине, но даже это не помогло. Несколько раз его тело дёрнулось, словно он проваливался в короткие тревожные всплески, цепляясь за Кая, как за точку опоры.
Он что-то пробормотал во сне, пальцы дрогнули, сжались и снова разжались, дрожь прошла по ним слишком узнаваемо.
И только спустя несколько томительных секунд дыхание Громова стало ровнее. Он моргнул несколько раз, приподнимая голову, возвращаясь из глубины, куда упал слишком резко. Глаза были чуть затуманены, ресницы спутаны, волосы всклокочены.
Вор перевёл взгляд на Кая, пытаясь понять, что вообще происходит, и хрипло выдохнул.
— Я… уснул? — Громов нахмурился ещё сильнее, осознавая ситуацию, и коротко хмыкнул. — Прям в шаттле, что ли?..
— Локоста и усталость сделали свое дело, — Серый снова погладил его по спине, — я принимаю как комплимент то, что ты рядом со мной позволяешь себе такие вещи.
Зейну в ухо ткнулась усатая морда. Хали за время их отсутствия свил на кровати гнездо из одеял и подушек и теперь крутился рядом.
Зейн чуть скосил глаза на Хали и хихикнул, когда ус пощекотал шею, сон окончательно отпустил. Он потянулся и прикрыл рукой губы, зевнув.
— Ты единственный, с кем я такое позволяю… — пробормотал он, голос всё ещё чуть хриплый после сна. — Только смотри, не привыкай… Я не всегда так красив, когда отрубаюсь.
Вор хихикнул и свободной рукой погладил Хали по пушистой мордочке. Пара секунд, и Громов выдохнул глубже, окончательно приходя в себя, на лице узнаваемая ухмылка.
— Малыш, вот мы и дома… Хоть и временном.
— День выдался долгий, — синтет хотел усесться рядом, но в животе заворчало, и он смущенно вздохнул, — очень долгий. Пойду придумаю что-нибудь нам перекусить, а потом прикинем планы на ближайшее время.
Зейн задержал его буквально на миг, легким касанием пальцев по запястью.
— Иди, — мягко, без тени претензии. — А то будет одно из двух: либо живот сам себя съест, либо ты кого-то съешь.
Громов хихикнул и отпустил, устроившись полулёжа среди одеял, и проводил Кая взглядом. Хали мгновенно перекочевал на его грудь, и Зейн, не открывая широко глаз, почесал зверька за ухом.
— Ему тоже сделай… чего-нибудь вкусненькое, — бросил он вслед, уже снова полузакрывая глаза, — а то сгрызёт мне замок.
— Всем сделаю, — мурлыкнул кай.
Он быстренько сообразил закуски, поставил чайник и принес еду в постель, заставив любовника поесть, прежде чем тот, устроившись поудобнее, уснул.
Скоро уснул и синтет, только убрал посуду и насыпал еды питомцу. Много эмоций было и собственных, и пойманых от Громова, он вымотался даже больше, чем ожидал от себя.
***
Двери в купол бесшумно открылись, и в помещения с затемненными сенсами вошли люди в масках. Выстрел, и подскочившая выдра осела, получив усыпляющий дротик. Серый проснулся и дёрнулся, бессознательно закрывая собой Зейна, и первые несколько дротиков вошли в него, Зейн успел только открыть глаза и увидеть тёмный силуэт фигуры в балаклаве, прежде чем усыпили и его.
