Вечность на перекрёстке

«Любовь, забыть которую нет сил тому из нас, кто истинно любил». — Данте Алигьери, Рай

***

      Юнги сидит на лавочке в тени деревьев. Расстилавшаяся перед ним мощённая площадь была практически пуста. В её центре был лишь небольшой фонтан. Всю свою жизнь жнеца он приходил в это место и наблюдал, как оно постепенно менялось. Что-то влекло жнеца сюда без устали. И хоть он и не знал, о чём тосковала его душа, всё равно продолжал приходить.       Теперь же Юнги смотрит глазами полными воспоминаний. Он буквально видит, как они с Чимином встречались тут украдкой. Как он наблюдал непринуждённую и летящую походку своего избранника. Того, кто ворвался в его сны, сердце и душу. Чьи черты не стерлись даже под проклятием забвения.       И именно его он заставил страдать больше всех. Чувство вины вновь пронзило его сущность, острой стрелой кольнув грудь.       — Хах. Знал, что найду тебя здесь, – приземляясь рядом на лавку, бросает довольно Чимин. — Веками наблюдал, как ты снова и снова возвращаешься сюда, – уже тише, с осторожностью добавил он.       Юнги повернул голову и пронзительно посмотрел в глаза вампира.       — Наблюдал? – уточнил он.       Чимин смущённо улыбнулся.       — Да, со временем даже купил квартирку, выходящую на эту площадь, чтоб иметь возможность оставаться незамеченным. Ведь ты продолжал снова и снова возвращаться именно в это место.       — Потому что оно наше, – шепнул Юнги отворачиваясь, в попытке скрыть боль продолжающую терзать его грудь.       — Но ты ведь не помнил, – отмечает Чимин.       — Не совсем… – замолкает он.       Чимин не торопит. Даёт ему пространство. А через некоторое время неуверенно уточняет:       — Хочешь я оставлю тебя одного?       — Нет, – резко выдыхает Юнги, и берет руку парня, лежащую неподалёку. — Я хочу поговорить, – начал он, поворачиваясь к нему корпусом и забрасывая одну ногу, согнутую в колене, на лавочку.       Чимин зеркалит его положение, и с настороженностью уточняет:       — О чём?       — Чимин, я хочу…, – хриплый голос жнеца срывается, и он делает глубокий вдох, собираясь с силами. — Чимин, прости меня, – наконец произносит он, поднимая умоляющий, виноватый взгляд. — Из-за меня ты…       — Юнги, – прерывает его речь Чимин. — Остановись! Ты ни в чём не виноват. Ты не давал повода ей влюбляться в тебя и проклинать нас. Она сама всё придумала, сама разочаровалась, а потом сама прокляла, и понесла за это заслуженное наказание, – глаза вампира зло блеснули. — Ты не должен винить себя, любовь моя. Пойдём, – он поднялся с лавки и потянул жнеца за собой.       Юнги не мог противиться ему, хоть и продолжал винить себя во всём, что случилось, несмотря на настойчивые заверения вампира. Он не знал, куда они идут, но знал, что хочет идти рядом с Чимином. Они брели по узким, петляющим улицам города до тех пор, пока не вышли из него.       Юнги узнал дорогу к лесополосе, маячившей впереди, за полем, через которое они шли. Его уши покраснели от воспоминаний, а на щеках расцвёл румянец смущения. У него не было столетий, чтобы прожить их. Он чувствовал их так, будто всё случилось лишь вчера. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждый шёпот показывали, что они не были тенями прошлого. Они жили в нём, как пульс, как звучание.       — Чимини, – прошептал он, когда вампир прижал его к дереву.       — Это то самое место. Ты веришь мне? – шепнул тот в ответ.       У Юнги перехватило дыхание, и он смог лишь кивнуть подтверждая. Чимин тут же жадно впился в его губы поцелуем. Он сминал их, прикусывал и оттягивал своими губами.       — Я так долго ждал этого, Юнги, – простонал он, отрываясь лишь для того, чтобы отдышаться.       Жнец изо всех сил старался поспеть за напором вампира, но жар, пробегающий волнами по телу, путал мысли и не давал сосредоточится. Руки бесконтрольно шарили, оглаживая фигуру Чимина, пока не достигли двух упругих полушарий, немедленно сжав их. Он вжимал в себя податливое тело, ощущая, как их возбуждение нарастает. Его поглощало желание сорвать мешающую одежду.       — Хочу тебя, – выдохнул Чимин, запуская руки к жнецу под рубашку.       Он наслаждался прикосновениями к упругим мышцам, пока не наткнулся на бусины сосков. Вампир провёл по ним пальчиками, а потом, всё же оторвавшись от губ мужчины опустился ниже, захватывая в плен своих пухлых губ один, и посасывая его.       Юнги шумно выдохнул, а его член, упирающийся в ширинку брюк, дёрнулся.       «Если он так продолжит, то…»       Мысли ускользали, как вода сквозь пальцы, а на их место приходила нега. Он будто плыл в волнах наслаждения, которые всё больше омывали его тело и сознание.       Чимин продолжая ласкать языком и губами сосок, второй ласково покручивал влажными пальчиками. Его свободная рука, которой он до сих пор шарил по желанному телу, опустилась на пах Юнги и выпустила на волю страдающий член. Спустив бельё немного ниже, он сам опустился на колени и вобрал в себя крупную головку.       Юнги распахнул глаза, впиваясь пальцами в голову партнёра, пытаясь зафиксировать. Вот только, не стоит пытаться остановить жаждущего вампира, голова которого под судорожно-сжимающимися на ней пальцами стремительно задвигалась вниз-вверх. Рот всасывал в свой плен толстый член, и вновь выпускал на волю.       Тело Юнги задрожало, а под захлопнувшимися веками взрывались фейерверки цвета. Надрывный стон вырвался сквозь сжатые зубы, больше напоминая скулёж. А жадный рот наконец-то затормозил, принимая в себя потоки густой жидкости.       Слизав остатки, Чимин оттолкнулся и поднялся с колен. Его и без того пухлые губы, поблёскивали в лучах заходящего солнца от влаги, припухшие и натруженные. Он пробежался по ним большим пальцем, стирая невидимую каплю. А его глаза исподлобья хищно оглаживали силуэт растрёпанного от ласк Юнги.       — Думаю это лишнее, – хмыкнул он, намекая на свою одежду, снимая с себя рубашку и расстёгивая штаны.       Вытащив из них серебристый пакетик, он просто позволил им упасть, и переступив через собравшиеся у ног штанины, совершенно обнажённый и прекрасный, сделал шаг навстречу Юнги. Член, которого, тут же поднявшись вновь от открывшегося ему вида, приветственно дёрнулся.       Чувствуя, как он пульсирует, упираясь ему в бедро, Чимин расплылся в довольной улыбке.       — Кто-то оказывается очень голоден? – протянул он, закусывая между зубами пакетик, чтобы оторвать край.       — Не представляешь на сколько, – тихое рычание в ответ.       Руки Юнги жадно притянули к себе парня, сжимая его упругие бёдра и потираясь о его член. Подставив руку, он ждал, когда из пакетика на неё польётся вязкая жидкость.             Поменявшись местами с Чимином, он склонился над его спиной и поцеловал лопатки, пока тот упирался руками в дерево, оттопыривая свой прекрасный зад. Обильно смазанная рука скользнула к средоточию нервных окончаний и проникнув в узкий вход одним пальцем, начала мягко его ощупывать.       Юнги старательно растягивал Чимина, несмотря на его нетерпеливое поскуливание и ёрзанье. Он мягко ласкал его спину губами и член второй рукой. Но, когда в него с лёгкостью проникало три пальца, Чимин не выдержал.       — Юнги, – умоляюще простонал он, — ты нужен мне. Сейчас. Я готов.       Жнец сдался, и разворачивая к себе партнёра закинул одну его ногу к себе на талию и подставил головку к желанному входу. Они смотрели в глаза друг друга, когда член проникал в мягкую узость, и оба чуть закатили от наслаждения глаза.       — В тебе так хорошо, Чимин, – шепнул Юнги, опуская голову ему на плечо и утыкаясь лбом в ключицу.       Вампир согласно простонал и запрыгнул на жнеца, обхватив его бёдра обеими ногами, а спиной упираясь в дерево. Он начал двигать бёдрами вверх-вниз, а Юнги оставалось лишь подстраиваться под его ритм и наслаждаться мягкостью бёдер, так плотно изнутри обхватывающих его член.       Он наблюдал за лицом вампира и увидел, как тот поднял голову и облизал рот, одновременно ускоряя ритм. Его, до этого, закрытые от наслаждения глаза открылись и Юнги увидел хищный, бордовый блеск его глаз и выдвигающиеся из-под верхней губы острые клыки.       Он доверчиво повернул в сторону голову, открывая для того шею, и шепнул:       — Пей.       Чимин замер.       — Юнги, – потрясённо. — Не надо.       — Пей, – настаивал он. — Я люблю в тебе всё, и это тоже.       «Я не боюсь. Я ждал этого. Пусть моя кровь станет твоей свободой», завершил он в голове мысль.       — Но ты знаешь, что… – не успел договорить Чимин, как Юнги нетерпеливо подбросил его своими бёдрами.       — Да, знаю. Пей, – спокойно, но настойчиво повторил он, смотря ему в глаза и снова открывая шею.       Чимин с жадностью прижался к пульсирующей жилке, прокалывая её и потягивая. Его бёдра снова размеренно двигались на твёрдом члене, а Юнги остолбенел в его объятиях. По телу обоих, с каждым глотком вампира, проходили волны наслаждения. Один погружался в негу, а другой в знания крови, открывающиеся ему.       — Люблю тебя, – выкрикнул Юнги, взрываясь о наслаждения, насаживая глубоко на себя Чимина, который также дрожал всем телом, сжимаясь и выплёскиваясь на него.       Лес наполнялся тишиной и тяжёлым дыханием пары. Клыки покинули тело, а юркий язык слизывал капельки крови, запечатывая ранки.       «Он позволил мне… Он доверил мне свою суть. Я больше не чудовище. Я его».       Чимин опустился на ноги, опираясь на дерево и сытым взглядом посмотрел на жнеца.       — Я тоже безумно люблю тебя, Юнги-я. Не вини себя больше, а лучше люби меня. Я не страдал из‑за тебя. Я ждал тебя. И это ожидание сделало меня тем, кто я есть, – выдохнул он прежде, чем притянул к себе мужчину и накрыл его губы мягким, нежным поцелуем.       Их дыхание стихло, но внутри будто что-то пробуждалось.       Яркая вспышка света вдруг проникла под закрытые веки, и тут же потухла, очерчивая на их телах символы. Они смотрели друг на друга, и в их взгляде читались не только любовь, но и предчувствие судьбы.       Юнги ощущал, как внутри него что‑то меняется. Не боль, не страх, а лёгкость. Как будто с плеч спала невидимая тяжесть, которую он носил веками.       Чимин всё ещё держался за него, но теперь в его взгляде не было голода. Только сияние.       — Ты чувствуешь? — прошептал он.       — Да…       Юнги закрыл глаза, и в его памяти всплыли обрывки проклятия: слова, кровь, одиночество. Всё это теперь казалось далёким, как сон. Он провёл рукой по груди Чимина, и там, где раньше пульсировала жажда, теперь бился ровный, спокойный ритм.       — Я больше не хочу крови, — тихо отозвался вампир. — Я хочу тебя. Только тебя.       И в этот момент Юнги понял: проклятие пало. Не от силы, не от мести, а от любви. Символы на их телах продолжали мерцать, отбрасывая слабое, пульсирующие сияние.       — Мы больше не просто жнец и вампир, — произнёс Юнги, проводя по ним кончиками пальцев.       — Да, мне тоже так кажется, – задумчиво прошептал Чимин. — Теперь мы часть чего‑то большего.       Внутри них зарождалась новая сила. Не разрушительная, а уравновешивающая. Они чувствовали, как мир вокруг будто прислушивается к их дыханию.              «Судьи. Теперь, вы те, кто хранит, но не вмешивается. Кто любит, не теряя. Кто несёт свет, не разрушая тьму».       Слова пронеслись тихим шелестом и оба подняли вопросительный взгляд друг на друга в поиске ответов. Именно тогда они поняли, что их любовь никогда не была просто ключом, она была светом, что поведёт других.       Они остались в тишине, которая больше не казалась пустой, но и не давила знанием. Напротив, оба ощущали умиротворение, к которому стремились. Руки потянулись к друг другу обнимая, лаская, даря нежность.       Юнги провёл пальцами по груди Чимина, а в голове пронеслась мысль: «Мы больше не просто тела. Теперь мы — сосуды, хранители».       Чимин закрыл глаза, и в его голове всплыли образы: жизни, которые он наблюдал, судьбы, которые он чувствовал.       «Я больше не охотник и не жертва. Теперь я равновесие».       Они лежали в возникшей тишине леса, не нуждаясь в словах. Всё было сказано, но не голосом, а их выбором. И в то время, когда тела отдыхали, их души продолжали сливаться, как реки, нашедшие общий исток.       Теперь уже Юнги потянулся к Чимину. Его руки ласкали, рассказывая о нежности чувств, а губы шептали о любви и вечности. Сердца бились в едином ритме, но не шумно, а трепетно. Юнги брал Чимина бережно. Его чувственные ласки вырывали изо рта партнёра томные стоны и мольбы. Чимин поднимался на свой «Эверест-любви», утягивая за собой Юнги, принимая его в себя, как часть своей сути, и шепча о чувствах.       Они оставили в прошлом все страхи, сомнения и боль, «здесь и сейчас» наслаждаясь теплом партнёра и укрывая друг друга любовью. Время для них перестало играть роль, теперь они чувствовали, что не подвластны ему. Да и окружающий мир сейчас воспринимался иначе.       Лес вокруг них будто замер, а воздух стал плотнее, насыщеннее. Ветви деревьев склонились, как в поклонении. Они встали, не сговариваясь, и взялись за руки. Свет от символов на их коже вспыхнул ярче, и в этот момент они почувствовали зов.       Из глубины пространства что-то, что было вне времени, вне места. Нити энергии, судьбы, законов. Всё, что было до них, и всё, что будет далее. Они почувствовали необходимость озвучить свои ощущения, и посмотрев друг на друга произнесли:       — Мы принимаем, — сказал Юнги.       — Мы сохраним, — добавил Чимин.       — С любовью, — прозвучали они в унисон.       И в этот момент их тела окутал свет, не ослепляющий, а очищающий. Он не сжигал, а соединял, словно отвечая на их клятву.       «Судьи. Не карающие. Не вмешивающиеся. Но всегда смотрящие. Всегда чувствующие», прошелестела вселенная, закрепляя союз. Не кровью и болью, а выбором и любовью.       Они всё ещё стояли окутанные светом, который больше не исходил извне, так как рождался изнутри. Символы на их телах пульсировали, будто звали кого‑то.       И они пришли.       Тэхён и Чонгук появились из тени, не как воины, а как те, кто завершил свой путь. В их глазах не было борьбы, лишь только понимание. Юнги и Чимин встретились с ними взглядами, и в этом взгляде было смешение чувств и знаний: боль, путь, любовь, выбор.       — Вы чувствуете? — спросил Чонгук.       — Нас зовут, — ответил Тэхён, переплетая с ним пальцы. — И мы готовы.       Они подошли ближе, и когда их руки соприкоснулись, вспыхнул свет. Он не был ослепляющим, скорее соединяющим.       Четыре сущности — жнец, вампир, архангел, демон — слились в единый круг. Их тела больше не были границей. Их души сливались в одну.       «Судьи. Те, кто хранят. Те, кто не теряют. Те, кто не карают, но видят всё».       Вселенная уже не шептала. Она будто пела торжественную песнь, соединяя четыре души.       Лес вокруг них снова замер, а небо будто распахнулось. Из глубины пространства потянулись нити — тонкие, сияющие, древние. Они вплетались в их тела, в их символы, в их дыхание.       Юнги взволнованно потянулся к Чимину, ощущая стремительные потоки силы, боясь потерять. И тот отозвался раньше, чем руки коснулись его. Их сознания уже сплетались, образуя одно.       Чонгук притянул к себе Техёна, мягко накрывая его губы. Его пронзали чувства партнёра, а осознание схожести с его собственными возносило его к небесам.       Все четверо погружались в общий поток силы и чувств. Они растворялись, как те, что существовали «до», рождаясь новыми собой. Теми, кто будет «вечно». Мягкий свет от переплетающихся нитей силы освещал их сплетённые тела. Их шёпот рассыпался на звуки, превращаясь в мягкий звон, нарастающий вокруг. Губы собирали с тел партнёров сладость чувств, и желание обладать, превращалось в необходимость дарить. Сила входила в них, оставаясь частью их сути. И лишь мягкое мерцание их тел было тому подтверждением.       Когда поток стал иссякать, а лес вокруг потемнел, Чимин открыл веки, под которыми мягким светом светилась сила.       «Если бы не они, а также изменившиеся символы на наших телах, то я бы подумал, что мне всё приснилось», пронеслось в сознании Юнги.       «Считаешь?», отозвался там же голос Чимина, а его улыбка подтверждала, что он не сходит с ума.       «Хах. Они даже в мыслях заигрывают друг с другом!», беззлобно поддел Техён, а Юнги поперхнулся воздухом и закашлялся от неожиданности.       — Да, видимо мы теперь едины, – шепнул Чонгук целуя Техёна, и ощущение блаженства растеклось по телам четверых.       Оторвавшись от партнёра, он посмотрел пристально в глаза каждого и протянул руки, соединяя их в круг. Когда их руки и взгляды сплелись, небо озарило новое сияние, исходящее от их тел, знаков и распахнутых глаз.       И тогда они заговорили. Не голосами, а сущностью.       — Принимаю.       — Храню.       — Люблю.       — Соединяю.       И души завершили слияние, став единой сущностью, сплетённой с силой, временем и пространством вселенной. Свет вечности пронзал их, показывая их единение, и волнами омывая сознание. Их сила, чувства и вечность были теперь одним на всех, скрепляя и одаривая благодатью.       Свет, охвативший четвёрку, начал медленно рассеиваться, оставляя после себя ощущение кристальной тишины. Они стояли в ней, но внутри всё звучало. Их души были спокойны, но тишина вокруг больше походила на ожидание — как вдох, который ещё не стал выдохом. Мир не двигался, но казалось, что он прислушивается. Пространство вокруг стало плотным, как воздух перед грозой, но не угрожающим, а наполненным. И тогда воздух задрожал, как поверхность воды, и рябью на ней, в окружающей их тьме начали проступать силуэты.       Они были разными: высокими и низкими, светлыми и тёмными, с крыльями, рогами, тенями вместо лиц. Но в каждом чувствовалась одна и та же энергия: усталость и мудрость.       Предшественники. Судьи. Те, кто несли бремя до них.       Они не говорили словами, но их присутствие само было речью. Квартет ощущал знания вселенной, чувства существ и силу окружающих их. Один из них, с глазами цвета пепла, тенью порхнул ближе.       «Вы пришли. Вы выбрали. Вы готовы принять силу».       Он не прикасался, но Юнги почувствовал, как в груди разливается тепло. Не от света, а от понимания: они пришли не судить, а передать.       — Мы благодарим вас, — произнёс Чимин.       — И отпускаем, — добавил Тэхён.       — Вы свободны, — завершил Чонгук.       Свет предшественников мягким потоком поплыл к ним, а их образы начали растворяться, вплетаясь в ткань мира, становясь его частью.

***

Прошло время. Или, может быть, оно просто перестало существовать.

На перекрёстке миров, где сходятся пути живых и мёртвых, света и тьмы, любви и долга стояли четверо.

Они не были больше теми, кем были раньше. Они были Судьями. Они были вечностью.

Юнги смотрел вдаль, туда, где начинался новый путь. Чимин держал его за руку, и в этом касании было всё: память, принятие, любовь. Тэхён и Чонгук стояли рядом, их силуэты сияли мягким светом и тенью одновременно.

Они больше не нуждались в словах, так как их мысли неслись, звуча в унисон в едином потоке.

«Мы здесь» «Вместе»

«Готовы» «Вечно»

И мир вздохнул.