The illness.

В комнате почти темно, лишь лёгкий свет настольной лампы перебивал темноту помещения, едва освещая две фигуры, лежащие на кровати. Один сопел себе под нос, иногда подрагивая от прохладной атмосферы. Второй лишь изредка шумно выдыхал, заставляя колыхаться чужие пряди на лбу и любуясь своим возлюбленным, насколько позволяли его прижатые к лицу ладони. Отопление с приходом осени до сих пор не дали, и юноши притискиваются ближе, прижимаясь друг к другу, согревая своей любовью. Сделав очередной вдох, Хан прижался губами к тёплому лбу, шумно целуя, с такой неохотой отрываясь от него. Жар Минхо стоял уже какой день и не хотел спадать. Из-за него Ли еле шатался по квартире, тяжело дыша. После снова ложился, изредка позволяя себе такое счастье, как обняться со своим любимым, ведь заражать Джисона болезнью он не хотел. Поведя носом после поцелуя в лоб, Минхо приоткрыл веки и соединил чужие пальцы со своими. Помутневшие карие глаза свелись на лице Хана, а брови на переносице. — Хан, говорил же: не трогай меня, пока я болею, – сердито произнёс Ли, почти мгновенно отворачиваясь и разнося хорошее настроение парня рядом на осколки. — Прости, я не могу о тебе не беспокоится, люблю же, – с разбитым сердцем проговаривает Джисон, прижимаясь ближе, будто специально. — Да Хан, который раз повторяю, – шипит больной, а после содрогается от очереднего приступа кашля. – Сделай мне лекарств лучше, а то лежишь тут без дела. Джисон обожал такую сторону своего парня, вроде и убить готов, а вроде всё равно любит и оберегает. От такого Минхо сразу же расцветает лёгкая улыбка, позволяющая на время забыть про болезнь. Ведь душа Хана трескалась каждый раз, когда Ли чувствовал себя плохо или отстранённо. Вот только он сейчас мучается даже не от болезни своего парня, а от того, что ничем не может ему помочь. Врачи выписывают кучу лекарств и рецептов, которые не можешь выговорить и просишь читать фармацевтов. Обвив руки вокруг чужой талии и прижав ближе к себе, Хан положил голову на напряжённое плечо. Редко когда выдавались деньки, чтобы полноценно уделить друг другу внимание. Работа в студии у Минхо. Сочинение текстов и звукозаписи у Хана с остальной двойкой. Обычно у них было время друг на друга ночью или в выходные что не раз огорчало кого-нибудь из них. Всем хочется тепла и внимания от любимых. — А ты обещаешь не убегать от меня и моей заботы? – прошептал юноша, сразу замечая раскрасневшееся от жара лицо. – Снова голова болит? — Да.. — Сейчас приду, – бубнит парень и поднимается с тёплой кровати Ли, оглянувшись на больного. Минхо болеет уже вторую неделю, хотя жар стал проявляться не так давно. Судя по состоянию, ему явно становится не лучше. Хотел бы Хан знать хоть что-то в медицине, чтобы совсем чуть-чуть, но помочь своему парню в борьбе с болезнью. Всё, чему он может сейчас доверять - знаниям врачей. У него сердце разрывалось и разлеталось на кусочки по всей внутренней части тела, касаясь в особенности мозга, когда он слышал за стенкой очередные приступы кашля или неспокойное шуршание кровати. Пытки его души длились целых две недели, а юноше в комнате даже не становилось лучше от слова совсем. По секрету, Хан даже думал обратится к гадалке или астрологу. Как правильно это называется он до сих пор и не знал, но чтобы хоть немного быть уверенным в выздоровлении любимого, поверишь даже в Бога. Принеся словно на ватных ногах кружку с тёплой смесью какого-то лекарства и воды, подходя к кровати и подавая в руки больному, который незамедлительно выпил содержимое, даже не спрашивая, что там. — Может успокоить горло таблеткой рассасывающей? – мягкий голос Хана действует как бальзам на душу, словно это особый вид пластыря, залечивающий не физические, а ментальные раны и проблемы. – Или всё-таки поспишь? — Не хочу спать, – голос с хрипотцой раздается в комнате, едва успевая перекрыть очередной кашель и поднять взгляд на фигуру, освещенную искусственным светом. Хан сейчас выглядел словно тот самый огонёк надежды, появляющийся, когда кажется, что ситуации хуже уже не бывает. Хотя возможно так оно и есть? —.. Полежи со мной, – помолчав совсем немного, произносит Ли, касаясь жаркой ладонью чужого запястья. Хан раскрывает в удивлении карие глаза и рассматривает юношу, словно не понимая языка и того, о чём его просят. — Ты же говорил.. — Да, говорил! – фыркнул Минхо, снова закашлявшись. – А теперь забудь об этом и полежи со мной! Оказавшись под Ли, который устроился на чужом теле и уже сопел куда-то в ключицу, прикрывая глаза. Сейчас поза со стороны выглядела странно, но зато для Хана это много значит, теперь больной будет доволен хоть немного за эти последние две недели, что он провёл дома под присмотром Джисона. — Минхо, ты спишь? – снова по комнате разносится голос Хана,на что Ли мычит, якобы показывая, что ответ на его вопрос: «нет». – Как ты себя чувствуешь? — Так же, как раньше, ничего не изменилось, – шепчет Хо, едва ловя себя на мысли, что до безумия хочет спать. — Совсем не меняется? Может лучше снова сходить к врачу и провериться? Может так будет лучше, – тревожный голос Джисона над ухом, который заставляет трепаться чужие волосы, доносится словно издалека. — Это ничего не даст. Будем дома лечится, вот и всё, – Ли поднимается и кладёт руки на накаченную грудь юноши под ним. Любуясь собственным парнем, Хо не заметил, что Хан ещё чуть-чуть и сам заснёт. Вот только делать с этим ничего не хочет - смотрит и не насмотрится. Голова Джисона расслабилась и упала на подушку с характерным, лёгким «пух» и даже не думает подниматься обратно. Снова больной ничего не делает, а лишь сжимает горячую руку на чужой груди и шумно сглатывает, пытаясь не шевелиться. Минхо знает, что этот парень почти не отходил от него все эти чёртовые 14 дней и не может не быть благодарен такой заботе от него, вот только даже не знает, как его отблагодарить. — Единственным счастьем для него будет моё выздоровление и покой сейчас, – думает Ли, и снова расслабляется, аккуратно укладываясь назад и прикрывая глаза. Чужая рука нагло обвела горячую ладонь и больной судорожно поднял голову, глядя на Хана. С какой же любовью во взгляде он смотрит. У Хо даже ноги свело, а перестать смотреть в ответ просто не может. Такие моменты молчаливого раскрытия любви друг к другу они испытывают лишь дома. На работе такое нельзя, тем более уже на сцене, даже не смотря на то, что фанаты обожают их дуэт. Юноши лишь смотрели, не в силах оторваться. Хан сильнее сжал чужую руку и поднёс ко рту, обдавая прохладным воздухом изо рта. Плевать, что отопления нет. Плевать, что Ли вот-вот и закашляется в очередном приступе. Плевать, что Хану тяжело. Они там: в собственном скромном мирке, где никто их не потревожит, никто не тронет и никто не заметит. Они сейчас те, кто есть. — Мы ведь навсегда вместе? Минхо, – шепчет Хан, отпуская чужую руку. — Навсегда вместе, – в ответ бубнит хриплым голосом Ли, сдерживая поток кашля и ложась обратно на чужую грудь. Единственное тепло, которое будет греть всегда и везде – их любовь.