Под неоном и пеплом

      Это был типичный субботний вечер: улицы освещены яркими неоновыми вывесками, а местный клуб заполнен молодыми людьми. Воздух был густой от тяжелого баса танцевальной музыки, который вибрировал сквозь тела людей. Стробоскопические огни мигали синхронно с битом, освещая извивающиеся фигуры посетителей на переполненном танцполе. Атмосфера была электрической, заряженной молодой энергией и обещанием дикой ночи. Пот блестел на коже танцующих, когда они терялись в гипнотическом ритме. Запах алкоголя и духов тяжело висел в воздухе, смешиваясь с мускусным ароматом возбужденных тел, прижатых друг к другу.       Казалось, все присутствующие веселились, разгружались после тяжёлой рабочей недели, но только не Чхве Тэян. Он сидел за барной стойкой, потягивая крепкий напиток и наблюдая за своим лучшим другом через тускло освещенный клуб. Кихо, сидящий за столом в другом конце зала, смеялся над чем-то, что сказала симпатичная брюнетка рядом с ним. Он наклонялся ближе, и их тела почти соприкасались друг с другом. Рука Кихо небрежно покоилась на ее талии.       Тэян стиснул челюсти, знакомый укол ревности скрутил его внутренности. Он видел эту сцену сотни раз — Кихо, очаровывавший своей харизмой очередную девушку, нашептывал той милые глупости, небрежно флиртовал и явно надеялся на продолжение ночи. А Тэян всегда оставался позади, вечный третий лишний.       Не то, чтобы он завидовал Кихо в его веселье. Его друг заслуживал счастья, заслуживал любви. Но Тэян желал, не в первый раз, чтобы он был тем, на кого Кихо смотрел так — с этими глазами цвета расплавленного шоколада и этой ослепительной улыбкой, припасенной только для симпатичных девушек. Чхве наблюдал, как его друг кружит брюнетку на танцполе, руки Кихо бродили по чужому телу с непринужденной фамильярностью, исследуя ее изгибы. Укол зависти пронзил грудь Тэяна. Он хотел, чтобы его держали так, хотел чувствовать сильные руки вокруг себя, притягивающие его ближе. Хотел потеряться в этих пухлых губах и забыть обо всем остальном...       Но вдруг Чхве зажмурился, отгоняя запретные образы. Сердце парня забилось быстрее, а ладони стали липкими от пота. Это было неправильно. Он ведь был натуралом. Или просто так думал.       Чхве никогда раньше не привлекали мужчины, так почему же его пульс учащался каждый раз, когда Кихо смотрел в его сторону с этой сокрушительной улыбкой? Почему он проводил так много ночей в одиночестве, прикасаясь к себе и невольно представляя рядом с собой Кихо, его горячие руки на своём теле... Что-то в Кихо всегда заставляло усомниться Тэяна во всем, что он, казалось, знал о себе.       Стыд горел под кожей парня. Тэян посмотрел на свой напиток, внезапно почувствовав себя грязным. Он был противен себе, его воротило от этих неестественных чувств. Что это за «друг», который вожделеет своего лучшего друга, как какой-то извращенец? Юн доверял ему, как брату. И вот Тэян представляет себе все грязные вещи, которые он хочет сделать с Кихо. Чхве нужно было взять себя в руки, перестать проецировать свои собственные извращенные желания на их дружбу, но это было так сложно… Нет, Тэян больше не позволит этим больным мыслям управлять им. Он отказывался разрушать их общение своими собственными руками. Он собирался засунуть эти чувства глубоко. Туда, где им и место, и быть счастливым за друга, даже если это убьет его самого изнутри.       Тэян допил остаток напитка; жжение спиртного не помогло ему успокоить боль внутри. Парень судорожно вздохнул и встал из-за барной стойки. Он проталкивался сквозь толпу, его зрение слегка затуманилось от алкоголя, циркулирующего по его венам. Тэяну нужно было уйти, прочистить голову, прежде чем он сделает что-то глупое.

***

Чхве ввалился в грязную туалетную комнату клуба, захлопнул за собой дверь и уперся руками в раковину. Он уставился на свое отражение в треснувшем зеркале, отмечая свои пылающие щеки и глаза, которые были на мокром месте. Он был в ужасном состоянии.       Звуки клуба, пульсирующий бас, пьяный смех, звон бокалов — стихли до глухого рёва за дверью. Здесь было тихо, если не считать „кап-кап-кап” протекающего крана и прерывистого дыхания самого Тэяна.       Он плеснул себе в лицо холодной водой, пытаясь встряхнуть себя. Но образ Юна, прижатого к этой брюнетке, с руками, щупающими ее изгибы, губами, скользящими по ее шее, не выходил из головы Тэяна. Он обжигал, как кислота, разъедая его внутренности.       Резко дверь ванной распахнулась, вырвав Тэяна из его спутанных мыслей. Он напрягся, не желая смотреть на того, кто только что вошел, боясь, что это может быть Кихо.       — Тэ?— раздался знакомый голос. — Ты в порядке? «Черт, он» — подумал про себя Тэян. Его сердце вновь заколотилось, как у испуганного кролика. Он резко отвернулся, сосредоточенно вытирая руки бумажным полотенцем. Тэо не хотел, чтобы Кихо видел его таким.       — Я в порядке, — выдавил он, проклиная себя за то, как предательски дрогнул его голос. — Просто нужна была минутка. Тэян услышал, как Кихо приблизился, ощутил тепло его тела за своей спиной, почувствовал сильный запах спиртного, смешанного с его духами.       — С тобой точно все в порядке? Ты весь вечер сам не свой. Сидишь за баром, как отшельник, и лишь смотришь издалека. Тэян закрыл глаза, впиваясь ногтями в ладони. Он не мог этого сделать. Не мог стоять здесь и вести себя так, будто все нормально, когда он тонул в ревности, стыде и больном, извращенном желании к своему лучшему другу.       — Просто нет настроения, — фыркнул он и попытался проскользнуть к двери мимо Кихо.— Мне, нехорошо, нужен воздух.       Но резко Кихо схватил его за руку, остановив. У Тэяна перехватило дыхание, когда сильная рука Юна сомкнулась на его запястье, удерживая того на месте. Мышцы Тэо напряглись, как пружина.       — Отпусти меня, — прошипел он, пытаясь вырвать руку, но тщетно, хватка Кихо только усилилась почти до болезненной.       — Не отпущу, пока ты не скажешь мне, что не так, — настаивал Кихо, его голос был тихим и обеспокоенным. — Это из-за девушки? Она тебе понравилась? Потому что если это так, то ты можешь мне сказать, я не буду вставать на твоём пути.       Чхве Тэян все-таки вырвал руку из его хватки и отпрянул назад. Сердце Чхве колотилось в грудной клетке, и, казалось, вот-вот выпрыгнет наружу, когда он смотрел на Хо. На беспокойство, отразившееся на точеных чертах его лица.       — Я не знаю, о чем ты говоришь, — выпалил Тэян, ненавидя, как дрожит его голос. Он скрестил руки на груди, защищаясь, и ногти впились в плоть бицепса. Брови Кихо сошлись вместе, его пухлые губы поджаты.       — Тэян-а, ну же. Ты не сможешь меня обмануть. Я видел, как ты смотрел на меня, словно хотел убить или что-то в этом роде.       Тэян горько усмехнулся, наконец подняв глаза и уставившись на Кихо.       — Ты думаешь, мне есть дело до какой-то случайной девчонки? — рявкнул он — Дело не в ней.       Кихо нахмурился.       — Тогда что же это? Поговори со мной, Тэ!       Желудок Тэяна скрутило, желчь подступила к горлу. Он не мог этого сделать. Не мог признаться в больной правде, в постыдных мыслях, которые он так долго вынашивал. Кихо возненавидит его, никогда больше не посмотрит на него так, как прежде.       Но в какой-то момент эмоции накрыли Тэяна с головой, здравый разум покинул его, и слова все равно вырывались. Торопливые и запутанные от выпитого алкоголя.       — Я устал смотреть на тебя со всеми этими девушками, — признался Тэян дрожащим голосом. — Я устал быть третьим колесом, Кихо! Устал быть лишь другом, который всегда выслушивает истории о твоих очередных интрижках, о том, насколько хороши в постели твои новые пассии. Я хочу...       Тэян все-таки заткнул себя, прикусив губу так сильно, что почувствовал металлический вкус во рту. Он не мог этого сказать. Не мог дать названия запретным желаниям, которые не давали ему спать по ночам.       Глаза Кихо расширились от осознания. Хоть слова Тэяна могли показаться обычной завистью, но из-за того, с каким голосом и выражением лица он это сказал, Кихо сразу догадался в чем именно дело. Он сделал шаг вперед и вновь схватил Тэяна за руку.       — Тэян... Посмотри на меня, я все правильно понял?… — осторожно спросил он. — Просто если это какая-то шутка...       Щёки старшего налились румянцем, его тело резко бросило в жар, а затем в холод, на лбу выступил холодный пот. Внутри него боролись стыд и гнев, скручивая его внутренности в узлы. Он не мог встретиться взглядом с Кихо, не мог вынести жалости или отвращения, которые наверняка таились в этих темных глазах.       — Это не шутка, черт возьми, — прорычал Тэян, наконец вырывая руку. Он сильно толкнул Хо в грудь, заставив его отшатнуться. Глядя на Юна, который стоял и смотрел на него с широко распахнутыми глазами, парень понял, что больше не может находиться там. Он не мог выдержать этого взгляда… этого стыда, позора. Чхве развернулся и поспешно направился к выходу.       Кихо был в шоке от произошедшего. Стоя на месте, как вкопанный, он смотрел вслед Тэяна, который скрылся за дверью. Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя, понять, что делать, и наконец-то он ринулся за Чхве.

***

      Тэян выскочил из клуба, его сердце колотилось, а зрение затуманилось от непролитых слез. Прохладный ночной воздух ударил его, как пощечина, охлаждая пот на его коже. Он пошатнулся и побрел по переулку за клубом, его ноги едва чувствовали под собой потрескавшийся тротуар.       — Тэян, подожди! — раздался позади него голос Юн Кихо, настойчивый и напряженный.       Кровь Тэяна застыла в жилах. Он не мог смотреть Кихо в лицо, не сейчас, не после признания. Не оборачиваясь, он побежал, петляя по заваленным мусором переулкам, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между ними, но Кихо оказался быстрее. Он догнал Тэяна у входа в переулок, схватил его за плечо и развернул. Тэян попытался вырваться, но хватка Кихо была железной.       — Отпусти меня, — выдавил Тэян, его голос был прерывистым от слез. — Просто отпусти меня, Кихо.       — Нет, — твердо сказал Кихо, обеспокоенно нахмурив брови. — Нет, пока ты не поговоришь со мной. Тэ, пожалуйста...       Плечи Тэяна сотрясались от безмолвных рыданий, лицо было скрыто в руке. Он не мог вынести отвращения в глазах Кихо, отвращения к тому, что Тэян только что признал.       — Мне жаль, — выдохнул он, слова были приглушены. — Мне так чертовски жаль. Я не хотел этого говорить. Клянусь, я не урод, я не... я не знаю, что со мной не так. Я просто...       Руки Кихо поднялись, чтобы обхватить лицо Тэяна, нежно отодвигая его руки. Тэян вздрогнул, готовясь к отказу, который, как он знал, должен был последовать. Но глаза Кихо были мягкими, наполненными нежностью, от которой у Тэяна перехватило дыхание.       — Тэ, — пробормотал Кихо, смахивая большим пальцем скатившуюся слезу. — Ты не урод. Ты никогда не сможешь им стать. Я... — Он с трудом сглотнул, его взгляд упал на губы Тэяна.       И тут случилось то, чего Тэян не ожидал даже в самых смелых фантазиях. Кихо наклонился, и его губы коснулись губ Тэяна. Сначала неуверенно, почти робко, будто проверяя границы реальности. Тэян замер, его разум отключился, уступив место потрясению и вспышке белого шума в голове. Он не отвечал, но и не отстранялся, загипнотизированный теплом, исходящим от Кихо, смешанным запахом дорогого парфюма и алкоголя, который пьянил сильнее любого напитка. Кихо оторвался, его дыхание было сбивчивым. Он не сказал ни слова, лишь смотрел на Тэяна широко раскрытыми глазами, будто и сам не понимал, что только что произошло.       А дальше все было как в тумане. Тэян не помнил как они приехали к нему, но четко запомнил поцелуй, оставленный Кихо, который был не вопросом, а требованием. Грубым, властным, полным какой-то животной, отчаянной ярости. В нем не было нежности из переулка, лишь голодное, слепое стремление что-то доказать, забыться, сжечь все мосты. Одежда слетала с них клочьями, падая на пол по пути в спальню. Их тела сплелись в темноте, движение за движением, прикосновение за прикосновением — резкими, почти болезненными, но такими желанными, что Тэян готов был сгореть дотла. Все плыло в тумане алкоголя, шквале эмоций и оглушительном грохоте собственного сердца. Это был не любовный акт, а скорее битва, схватка, в которой они пытались вырвать друг у друга ответы на вопросы, которые боялись задать.

***

Наутро Тэян проснулся один. Пронизывающий холод в простынях на месте Кихо был красноречивее любых слов. Голова раскалывалась, тело ныло, но это было ничто по сравнению с ледяной пустотой, разверзшейся внутри. Кихо не оставил и следа после себя: ни записки, ни сообщения, ничего.       Неделя прошла в тягучем, мучительном ожидании. Телефон Тэяна молчал. Его сообщения уходили в пустоту, отмеченные галочкой «прочитано», но так и оставшиеся без ответа, а звонки перекидывало на голосовую почту. Каждый день он просыпался с надеждой и засыпал с разбитым сердцем. Тишина была оглушительной. Кихо исчез, растворился, словно того пьяного кошмара и не было. Словно стольких лет их дружбы не было вовсе.       В конце концов, чаша терпения переполнилась. Тэян, собрав остатки гордости и самоуважения, направился к дому Кихо. Он стучал в дверь, сердце колотясь где-то в горле, пока она не открылась.Кихо стоял на пороге. Он выглядел уставшим, его взгляд был отрешенным и холодным. Таким Тэян не видел его, наверное, никогда.       — Что тебе нужно? — голос Кихо был ровным, безжизненным.       —Кихо,— голос Тэяна дрогнул. — Мы должны поговорить. О том, что случилось...       Кихо тяжело вздохнул, его взгляд скользнул мимо Тэяна, уставившись в пустоту где-то за его спиной.       — Ничего не случилось, Тэян. Это была ошибка. — Он произнес это так спокойно, так отстраненно, будто говорил о погоде. — Пьяное помрачение. Выбрось это из головы.       — Ошибка? — Тэян почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Ты назвал это ошибкой?       — А что еще? — Кихо наконец посмотрел на него, и в его глазах Тэян увидел не отвращение, не злость, а что-то худшее — ледяное безразличие. — Мы напились, на эмоциях совершили глупость. Забудь. У меня нет ничего общего с…педиками.       Слово повисло в воздухе, тяжелое и ядовитое, ударив Тэяна с такой силой, что он физически отшатнулся. В его ушах зазвенело. Он видел, как губы Кихо двигаются, произнося что-то еще, какие-то оправдания или просьбы оставить его в покое, но Тэян уже не слышал. Он развернулся и пошел прочь, не видя дороги, сжимая в кулаках остатки своего разбитого сердца. Дверь за его спиной захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком, поставив точку в истории, которой, казалось, так и не суждено было начаться.

***

Тэян не помнил, как добрался до своей квартиры. То слово Кихо звенело у него в висках, выжигая всё изнутри. Оно перечёркивало всё: годы дружбы, доверительные разговоры до утра, смех, поддержку, а главное — ту ночь. Ту ночь, которую Кихо теперь цинично назвал «глупостью».       Он не плакал. Внутри была лишь пустота, холодная и безмолвная, как космос. Он пролежал несколько дней, не в силах встать, игнорируя звонки с работы и тревожные сообщения от общих знакомых. Мир сузился до размеров его потолка, по которому ползали тени его несбывшихся надежд.       Через неделю он заставил себя пойти в душ. Вода была горячей, но он не чувствовал её тепла. Он смотрел на запотевшее зеркало, на свое отражение, и видел лишь того самого «урода», о котором с таким ужасом думал когда-то. Кихо всего лишь озвучил то, что Тэян и сам о себе думал в самые горькие минуты. Он был ошибкой. Извращением.       Он попытался жить дальше. Ходил на работу, выполнял свои обязанности, изредка даже улыбался коллегам. Но это была лишь пустая оболочка. Каждая улочка, кафе, кинотеатр — всё в этом городе напоминало о Кихо. Он стал призраком в собственном прошлом.       Однажды вечером, проходя мимо того самого клуба, он увидел их. Кихо стоял, прислонившись к стене, и с улыбкой смотрел на высокую стройную девушку, которая что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя. Он выглядел счастливым, расслабленным. Таким, каким точно не был при их последнем разговоре.       И в этот момент внутри Тэяна что-то окончательно сломалось. Окончательно и бесповоротно. Это был не просто разрыв дружбы и не несчастная любовь, это было его тотальное уничтожение как личности. Кихо, своим отвращением и безразличием, подтвердил его самые глубокие страхи: он был неправильным, ненормальным, и места в нормальном, ярком мире Кихо для него не было.       Тэян развернулся и медленно пошёл прочь. Он шёл долго, не разбирая дороги, пока не оказался на пустынном мосту, перекинутом через темные воды реки. Городские огни отражались в воде, размытыми и нереальными пятнами, словно чужой, недосягаемый мир.       Он вспомнил, как Кихо смахивал его слезу в том переулке. Вспомнил прикосновение его губ — сначала робкое, потом жадное. Это было так ярко, так болезненно реально, что перекрыло всё остальное. Боль, стыд, пустоту.       Он достал телефон. Последнее сообщение для Кихо, отправленное месяц назад, всё ещё висело в чате без ответа. «Давай хотя бы просто поговорим и, может, вернем все, как было. Пожалуйста…».       Тэян горько усмехнулся. Вернуть было нельзя. Ничего нельзя было вернуть, он, их былая дружба была сломана, и никакой склейке уже не подлежала. Его пальцы привычным движением набрали номер. Гудки. Один, второй, третий. Потом голосовая почта, голос Кихо, весёлый и беззаботный, каким он был раньше: «Я сейчас не могу подойти, оставьте сообщение!»       Тэян оторвал телефон от уха и несколько секунд смотрел на экран. Потом его рука разжалась. Телефон описал в воздухе медленную дугу и бесшумно исчез в чёрной воде, оставив лишь расходящиеся круги.       Он смотрел на эти круги, пока они не слились с рябью от ночного ветра. Внутри была абсолютная тишина. Ни боли, ни гнева, ни надежды. Только тишина.       Спустя мгновение её нарушил лишь один-единственный, короткий и оглушительно громкий в ночной тишине звук.А потом снова воцарилась тишина. Глубокая, полная и бесконечная.