(Не)обыкновенный

      В ходе своего путешествия Эфиру приходилось иметь дело с самыми разными людьми и не людьми, поэтому, когда Флинс признался ему в том, что является альвом, он только понимающе покивал. Ну в самом деле, после всего, что ему довелось пережить, его уже мало что удивляло.       — Это не то чтобы неожиданно, — признался Эфир, встречая вопросительный взгляд Флинса. — Ты с самого начала казался тем, у кого обязаны быть скелеты в шкафу, понимаешь?       — Дай угадаю, это из-за того, что я живу на кладбище? — хмыкнул Флинс собственной шутке.       Не только из-за этого, с улыбкой подумал Эфир, но всё-таки решил не озвучивать, что почти все красивые мужчины, которых он встречал в Тейвате, рано или поздно преподносили ему сюрприз в виде своей далеко не самой обычной сущности. Архонты, драконы, адепты, прославленные воины, главы значимых структур, великие умы и полнейшие безумцы — список можно продолжать долго.       А Флинс, к слову, был ужасно, не по-человечески красив. Сам он этого совершенно не замечал, но люди то и дело засматривались и оборачивались ему вслед. Эфир не хотел расстраивать его тем, что он не такой уж скрытный и незаметный, как ему бы хотелось, поэтому счёл нужным промолчать.       В начале их отношений Эфир следовал выведенной ещё со времён Ли Юэ — спасибо Тарталье, — аксиоме: как бы ни был симпатичен тот, кого ты только что встретил, за внешней привлекательностью может прятаться что угодно.       Флинс был ужасно мил и галантен, слишком идеален, так ему казалось. Эфир соблюдал здравую осторожность по отношению к нему до тех пор, пока не убедился, что он не представляет угрозы для него или кого-то ещё. Флинс оказался простым, как две моры, а его с виду напускное добродушие было вполне себе искренним.       К радости и облегчению Флинса, для Эфира его необыкновенное происхождение, как и его красота, и история, были чем-то само собой разумеющимся, как жар огня или сладость торта.       Вместе они сражались плечом к плечу против Рерира и Дикой охоты, и сейчас Эфир без колебаний мог доверить ему спину.       После победы над Рериром в жизни Эфира вновь наступило затишье. Неясно, надолго ли, и он хотел насладиться этим временем сполна. В Нод-Крае он приобрёл много новых друзей и даже повстречал старых, однако в компании Флинса было по-прежнему легче всего.       Наверное, это потому, что их объединял опыт, слишком большой и несоразмерный с тем, который могли постичь обычные люди за отведённый им срок жизни. Они с Флинсом могли болтать часами о тех же драгоценных камнях и столько же могли молчать, внимая шёпоту призраков и шуму волн, омывающих берега Кладбища ночи.       Остальной мир в такие моменты словно замирал.       Забавно, Флинс хоть и не был человеком, но имел вполне себе человеческие пристрастия: он любил поговорить, провести вечер в хорошей компании и даже выпить — особенно выпить, — но, как он сам однажды выразился, у всего должна быть мера. После долгого общения с кем-то, кроме Эфира, Флинс выглядел выжатым, как лимон, и стремился поскорее вернуться на своё кладбище, чтобы восполнить силы.       Эфир, глядя на его измученный вид, лишь беззлобно посмеивался — он-то был натренирован благодаря гиперактивной Паймон, и его уже ничего не страшило.       — Всё же, роль наблюдателя куда проще, — поделился с ним Флинс, когда они стояли на вершине маяка и смотрели за горизонтом, изрисованным оттенками лилового и бирюзового. — Порою люди выматывают.       Эфир согласился, но они оба прекрасно знали, что это желание побыть в стороне касается лишь каких-то мелочей, вроде спора между Нефер и Лаумой или попытками Инеффы отучить Айно от чрезмерного поедания сладкого. А уж если людям снова будет угрожать опасность, то они, не раздумывая, вмешаются.       Флинс уже привычным жестом прислонился к его плечу. Рука Эфира соскользнула с перил и сжала ладонь Флинса, скрипнув кожей перчаток.       — А сейчас ты бы тоже предпочёл лишь наблюдать? — с намёком поинтересовался Эфир, переплетая их пальцы.       — Точно нет, — сказал как отрезал Флинс, поднеся его руку к губам и поцеловав. — Хотя мне нравится твоя инициативность в подобных вопросах.       Как выяснилось, Флинс горазд коллекционировать не только вещи, но и моменты с людьми, которых волей случая могло занести в Нод-Край. И Эфир стал частью воспоминаний, которые Флинс был намерен хранить с особой тщательностью.