ты не про всех, как и я тоже

кулак яростно прочерчивает челюсть. парень ревет раненым зверем, отчаянно парируя последующие удары. доминируя над ситуацией, илья мертвой хваткой сцепляет пальцы на белоснежной шее. удар в солнечное сплетение вышибает сознание, цепкие руки разжимают жертву, пока губы жалко хватают воздух. блондин улыбается во все тридцать два, вымазанных в крови. никто не собирался остаться в проигравших. поправляя потрепавшуюся челку, денис рассекает бровь своему парню, не давая шанса оправиться. звезды перед глазами скачут, но боль не чувствует. вместо ноющей боли по всему телу, илья чувствует одну злость. самодовольная рожа любимого вынуждает кровь в сосудах закипеть. неконтролируемая агрессия пылыхает и, кажется, готова сжечь все дотла. если сдастся сейчас – покажет свою слабость. в следующую секунду коломиец оказывается спиной на столе, откуда недавно полетели все вещи. взмокшая от усталости челка неприятно лезет в глаза, где затаился заинтересованный огонек. грудная клетка судорожно сокращается в попытках отдышаться. чувствуется металический привкус на языке. неприятно. в комнате до безумия жарко, то ли они вдвоем слишком запыхались. разведенные в стороны бедра манят. между них, как раз, устраивается коряков. илья, что пару минут назад казался разъяренным зверем, ровно дышит, разглядывая младшего сверху вниз. под стальными руками чужая злость также отступает, давая наконец ранам заныть тупой болью. – угомонился? – выходит слишком язвительно. – иди к черту, илюш. илюша расплывается в улыбке. по-другому и не могло быть. парни сами не понимают, как друг друга не поубивали. малейшая ссора вытекала в битье посуды, в крики, слезы и кулаки. подобное выражение любви для обоих было адекватным. характер был у двоих не сахар, из-за чего и сошлись. окружение было в неведении, что происходит за стенами уютной квартиры. слыша, что-то на подобии: «вы идеальная пара», «пример настоящей любви», хотелось смеяться в лицо. узнал бы хоть один человек, то тут же покрутил пальцем у виска. в руинах квартиры пахнет приевшейся аптечкой, запасы которой никогда не заканчивались. левомиколь неприятно щипет на губе и коряков заботливо дует на рану. зная, как блондину не нравится залечивать раны, крепко держит за плечо, дабы тот не противился. – нравится кулаками размахивать, так полюби и лечиться. – тебе мало было? – денис хрипло смеется, геройски выдерживая жгучую мазь. наблюдать за тем, как илья очаровательно зажимает меж зубов ватную палочку, когда лепит на раны пластыри, было любимым занятием коломийца. сам поколотил его, а потом лечит. желание позлить корякова, он не мог унять. ему нравилось наблюдать, как глаза наливаются злостью, а желваки нервно заходили на скулах. в ушах до сих пор стоит звон, уставшие зеленые глаза считают каждый синяк на коже любимого. конечно, любви в их отношениях не было. такой больной денис, нашел точно такого же больного ильи. каждый из них прекрасно понимал, что не сможет найти настоящих отношениях и полюбить так, как любят нормальные люди. созависимые отношения вовсе не тянули на дно, наоборот – держали на плаву. их отношения давали понять, что они не одни в этом мире среди "адекватных" людей. отголоски недавней потасовки отдают тупой болью по всему телу. илья без сил падает в чужие руки, словно в пропасть. такие нежные руки, которые моментами становились до безумия холодными и острыми, как ножи. об них он был готов резаться до последнего вздоха. – мне больно, – признание выходит сдавленным и жалким. нежные руки обнимают, прижимают к себе, гладят свежие синяки. коряков позволяет себе свернуться калачиком в постели возле задумчивого дениса. тот зарывается пальцами в темных волосах, с осторожностью массируя кожу. такими моментами, им казалось, что они обязательно смогут быть нормальными. смогут жить в ладу, не причинять друг другу боль. усталость берет вверх. илья и денис, будто бы летят в бездну, в ожидании, когда они разобьются.