Бондрюд и картриджи
16 марта 2026 г., 23:03
Великий учёный Бондрюд, Лорд рассвета был добрый и веселый человек.
Один раз он пошел в магазин за картриджом.
Пушистая продавщица на картриджном отделе очень любила издеваться над добрым и веселым учёным. Бондрюд терпеть ее не мог и часто называл тупой пиздой.
— Ну что, Бондрюд, — сказала пушистая продавщица, завидев Лорда рассвета. — За картриджом небось прискакал? Любишь картридж-то?
— Обожаю, — сдержанно ответил Бондрюд.
— А ты его создавал, чтобы вот так его использовать? — вкрадчиво спросила вдруг продавщица. — Ты вообще когда-нибудь делал картридж? А, Бондрюд?
— Я? Делал картридж? — переспросил Бондрюд.
— Ты в уши долбишься, Бондрюд?
— Нет, — сказал Бондрюд. — На оба вопроса — нет.
Великий учёный умел быть лаконичным.
— Вот сделай сначала, а там поговорим, — триумфально закончила продавщица.
— Секундочку, — сказал Бондрюд. — Если я буду делать картриджи, то нахуя мне тогда, тупая ты пизда, покупать его у тебя?
— Меня, Бондрюд, твои запарки совершенно не ебут — спокойно парировала продавщица. — Делать мне больше нехуй, как вместе с тобой философствовать. Детей тебе продам. А картриджей — во, — продавщица показала мозолистый кукиш, для убедительности схватив себя за локоть.
Бондрюд задумался.
— А ты-то, — наконец произнес он, — ты-то сама картриджи делала?
— Делала, голубчик, далала, — сказала продавщица. — Да я столько их сделала, что ты бы всю жизнь не использовал, да еще и детям бы твоим осталось.
— У меня нет детей, — сообщил Бондрюд.
— Это пиздец какой-то, — сказала продавщица. — Детей у него нет, картриджи он делать не умеет и не хочет, а только и знает, что честных продавщиц заебывать.
— Это ты честная продавщица, что ли? — заинтересовался Бондрюд. — Да у тебя ебало как у Муссолини. У честных людей лица другие.
— А что Муссолини? Чем тебе теперь Муссолини не угодил? Да он, если хочешь знать, тоже создавал картриджи. Эх ты, Бондрюд.
Бондрюд неуверенно потоптался на месте.
— Ладно, хуй с ним — махнул он рукой. — Давай сюда своих детей.
— Запомни, Бондрюд: культура — это лишь тоненькая детская корочка над раскаленным хаосом, — довольно сказала продавщица. — Крепко запомни.
— Запомню, — сказал Бондрюд с ненавистью. — Крепко запомню.
На следующий день Бондрюд пришёл в тот же магазин.
— Чего тебе? — спросила продавщица.
— Детей давай, — сквозь зубы ответил Бондрюд.
— Что, научился делать картриджи?
— Тебя, суку, забыл спросить. Давай детей.
— За такую грубость могу и скалкой по ебальнику… — промямлила продавщица.
— Давай детей, говорю.
Продавщица подала детей.
— А теперь жри.
— Что жрать?
— Детей жри.
— С какого перепугу? Сам жри.
— Я сказал жри, — сказал Бондрюд и опустил продавщицу мордой в детей. — Что, нравится?
Продавщица покорно съела детей и посмотрела на учёного испуганными глазами.
— Приятно, да? А я вчера целый вечер это говно жрал.
Бондрюд так и не научился делать картриджи.
Примечания:
Если кто не понял, то это переделка рассказа про Ницше и Хлеб
