Common-Law Spouses (and They Don't Even Know It)

      В Ли Юэ их называли «той самой парочкой».              Не официально, конечно. Не было никакого торжественного заявления, никакого официального объявления, никакого контракта, скреплённого золотыми чернилами и подписанного в присутствии Цисин. Нет, они просто были.              И этого было достаточно, чтобы знал весь Ли Юэ.              Когда Чайльд в первый раз вызвал Чжун Ли на бой посреди улиц Ли Юэ, Миллелит тут же развернулся и пошёл в другую сторону. Ко второму разу офицеры уже делали ставки. К третьему - весь Ли Юэ просто принял это как должное.              − Ох, Предвестник Фатуи и бывший Архонт снова за своё?              − Ага, сегодня они у доков.              − Хм. Раньше не видел, чтобы они там дрались. Ставлю пять моры на то, что Чжун Ли сбросит его в воду.              − Десять на то, что Чайльд утащит его за собой.              Местные рыбаки давно перестали пугаться эхом разносящегося над волнами крика: «НУ ЖЕ, СЯНЬШЭН, УДАРЬ МЕНЯ ИЗО ВСЕХ СИЛ!». Один из них, даже не задумываясь, протянул Чжун Ли полотенце, когда Чайльду впервые удалось затащить его в воду, прежде чем вернуться к разделке рыбы.              Ли Юэ наблюдал за их схваткой: за тем, как Чайльд двигался подобно приливу, неумолимому и дикому, и за тем, как Чжун Ли позволял себе прогнуться - совсем немного, ровно настолько, насколько нужно - прежде чем неизбежно и без усилий завершить бой.              Люди видели, как Чайльд оживал под взглядом Чжун Ли, как его улыбка становилась шире и острее, как он смеялся, даже проигрывая.              Они видели, как Чжун Ли смотрел на него, невозмутимо и снисходительно, как если бы хаос битвы был лишь очередным разговором между ними, ещё одним языком, который понимали только они.              Ли Юэ видел, и Ли Юэ знал.

***

      − Ты невыносим, − простонал Чайльд, потирая лицо, когда Чжун Ли в очередной раз сделал вид, что ему вообще-то не нужны деньги, чтобы существовать в капиталистическом обществе. − Ты не можешь продолжать так поступать со мной, сяньшэн.              − Боюсь, я не понимаю, о чём ты говоришь, − безмятежно ответил Чжун Ли, вертя особенно красивый кусочек полуночного нефрита. − Ты настаивал, что займёшься всеми финансовыми вопросами этой вылазки.              Чайльд вскинул руки. − Потому что ты всегда «забываешь» свой кошелёк!              − Как любопытно.              − Это не любопытно! Это закономерность! Это чёртово мошенничество!              − Мне кажется интересным то, что ты всё ещё чувствуешь необходимость протестовать, − задумчиво произнёс Чжун Ли, пряча нефрит в карман. − В конце концов, ты сам предложил.              Чайльд открыл рот, затем замер и прищурился. − Ты что, газлайтишь меня?              − Не думаю, что это правильное употребление этого термина.              − Так и есть! Ты определённо это делаешь! И теперь я всё равно покупаю тебе всякое дерьмо!              − Похоже на то.              Торговец сдержал смех, когда Чайльд издал бессвязную тираду ругательств и швырнул мешок моры на прилавок.              В Ли Юэ такое видели как минимум раз в неделю.              Это стало своего рода традицией. Продавцы начали делать ставки на то, как скоро Чайльд начнёт ругаться на снежнаевском. Старики гавани сидели на своих крылечках и потягивали чай, словно наблюдали за любимой оперой.              И в конце концов, как бы Чайльд не жаловался, сколько бы раз ни клялся, что это в последний раз, он всё равно платил за нефрит Чжун Ли, за его чай, за его благовония, за его чёртовы экзотические блюда из Фонтейна.              Потому что Чайльд никогда ни в чём не сможет отказать Чжун Ли, и Ли Юэ знал это.              Ничего экстравагантного, по крайней мере, на первый взгляд.              Но люди, которые наблюдали - люди, которые обращали внимание - видели, как рука Чжун Ли невзначай тянулась к локтю Чайльда в толпе, направляя его, не задумываясь. Они видели, как Чайльд прижимался к этому прикосновению, словно привык к нему, словно приветствовал его.              Продавцы чая замечали, как их пальцы задерживались дольше, чем было необходимо, когда они обменивались чашками.              Рыбаки замечали, как рука Чжун Ли ложилась на плечо Чайльда после особенно тяжёлой битвы, сжимая один раз - тепло и успокаивающе.              Портные замечали, как Чайльд машинально поправлял манжеты рукавов Чжун Ли, как разглаживал складки его пальто, когда думал, что никто не смотрит.              Флористы замечали, как Чайльд всегда, казалось, знал любимые цветы Чжун Ли, хотя сам Чжун Ли ни разу не упоминал об этом вслух.              И, пожалуй, самое ужасное из всего этого...              Сян Лин заметила, как Чжун Ли воровал еду из тарелки Чайльда.              Ведь в Ли Юэ все знали Чайльда. Знали, как он сражается не на жизнь, а на смерть за последний пельмень, как он вызывал людей на бой из-за последней хрустящей лепёшки из креветок.              Но когда Чжун Ли потянулся и выхватил кусочек фрукта прямо из палочек Чайльда?              Чайльд лишь моргнул, выдохнул и пробормотал:              − Боже, тебе повезло, что ты горячий.              Ли Юэ видел. Ли Юэ знал.

***

      − Посмотрите на них, − сказала Ху Тао, подперев подбородок руками, наблюдая за Чжун Ли и Чайльдом с крыши. − Просто отвратительно.              Син Цю согласно хмыкнул, попивая чай. − Можно подумать, что они уже догадались.              − Можно подумать... − пробормотала Кэ Цин.              − Они живут вместе, − заметила Сян Лин.              − Воистину загадка, − бесстрастно произнёс Чун Юнь.              − Они гуляют под лунным свете по гавани.              − Совершенно непостижимо.              − У Чайльда есть ключ от дома Чжун Ли.              − Кто бы мог подумать?              Мадам Пин покачала головой, проходя мимо. − Бедняжки. Их головы засунуты так глубоко в собственные задницы, что они, похоже, находятся в другом измерении.              И всё же, несмотря на то, что весь город знал, несмотря на ставки, несмотря на очевидные доказательства...              Чайльд и Чжун Ли продолжали кружить вокруг друг друга, словно два небесных тела, попавшие на орбиту собственного создания, вращаясь и вращаясь, всегда близко, но никогда не сталкиваясь.              Пока...              Нет.              Несмотря на все доказательства, несмотря на то, что буквально все в городе знали, Чайльд и Чжун Ли оставались в блаженном, мучительном, трагическом неведении.              Это начинало превращаться в проблему.

***

      Дело было уже не только в Миллелитах или лавочниках.              Цисин знали.              Адепты знали.              Даже Фатуи, чёрт возьми, знали.              Скарамучча, кто бы мог подумать, взглянув на них один раз, фыркнул:              − Тц. Хотя бы честно скажите об этом. Стыдоба.              Чайльд возмущенно вскрикнул, готовый подраться из-за это высказывания, что бы оно, чёрт возьми, не значило, а Чжун Ли просто невозмутимо попивал чай.              Но когда Скарамучча говорил с тобой о стыде? Вот тогда-то и нужно пересматривать свои жизненные принципы.              И всё же ничего не изменилось.              Ничего не изменилось, когда Мадам Пин начала вязать пару одинаковых шарфов.              Ничего не изменилось, когда Сян Лин начала предлагать им «скидки для влюблённых парочек» в ресторане «Народный выбор».              Ничего не изменилось, когда Нин Гуан, вот уж кто бы мог подумать, вскинула идеальную бровь и сказала:              − Я не знала, что вы заключили эксклюзивный договор.              Чайльд так сильно поперхнулся своим напитком, что Бэй Доу пришлось похлопать его по спине.              Чжун Ли, мерзавец, лишь понимающе улыбнулся и ничего не объяснил.              Вся гавань продолжила страдать.       

***

             Для большинства жителей Ли Юэ наблюдение за тем, как Чайльд и Чжун Ли обходят стороной свои очевидные отношения, стало ежедневным упражнением в терпении.              Но терпение имеет свои границы.              Переломный момент наступил, когда Янь Фэй проиграла дело.              Она никогда не проигрывала дела. Никогда.              И всё же вот она - в ярости расхаживает взад-вперёд у похоронного бюро «Ваншэн», пока Ху Тао, Кэ Цин и несколько несчастных наблюдателей слушали её.              − У меня было три свидетеля, нерушимый контракт, прецедент, насчитывающий столетия...              − Угу.              − И всё же, каким-то образом, вопреки всякой логике, судья вынес решение в их пользу...              − Верно.              − Потому что, цитирую: «Они, может, и не женаты официально, но на данный момент они фактически гражданские супруги».              Тишина.              Ху Тао присвистснула. − Чёрт.              Кэ Цин сжала переносицу. − Это выходит из-под контроля.              Янь Фэй вскинула руки. − Выходит? Кэ Цин, я только что проиграла дело, потому что судья подумал, что они фактически женаты!              − Не знаю, восхищаться или ужасаться, − пробормотал Чун Юнь.              Син Цю отпил чай. − Почему бы не всё вместе?              Они посмотрели друг на друга.              Затем посмотрели на дверь похоронного бюро, за которой эти двое виновников, вероятно, обсуждали историческое договорное право за чашкой чая, словно ни они только что непреднамеренно изменили юридический прецедент.              Затем Ху Тао хлопнула в ладоши. −Ладно, новый план.

***

      Ху Тао, Кэ Цин, Янь Фэй, Сян Лин и пугающее количество жителей Ли Юэ решили, что с них хватит.              И так всё началось.              Началось всё с малого - с незаметных манипуляций в их рутине.              Продавцы чая случайно давали им наборы для пар.              Портные по ошибке присылали им одинаковые наряды.              У владельцев гостиниц случайно оказывались только комнаты с одной кроватью, когда Чайльду нужно было где-то остановиться.              Чжун Ли, всегда невозмутимого, никогда это не волновало.              Чайльд же, наоборот, был в отчаянии.              − Это становится странным, − пробормотал он однажды вечером, когда они с Чжун Ли прогуливались по гавани. − Ты слышал, как нас назвала та старушка?              − Она назвала нас старой супружеской парой, − хмыкнул Чжун Ли.              − Да! − Чайльд взмахнул руками. − И ты даже не поправил её!              Чжун Ли склонил голову набок, глядя на него с раздражающим спокойствием. − А должен был?              В мозгу Чайльда произошло короткое замыкание.              − Я... ДА?!              Чжун Ли просто продолжил идти.              Чайльд смотрел ему вслед.              Жители Ли Юэ, наблюдавшие за происходящим из тени, застонали от боли.              Торговцы давным-давно смирились со своей судьбой. Миллелиты делали ставки целую вечность. Цисин ждали, наблюдали, подглядывали исподтишка.              А потом случилась Ху Тао.              − Я больше не могу это терпеть, − объявила Ху Тао однажды вечером, драматично облокотившись на стол Чжун Ли. − Я умираю, и это не в весёлом, поэтичном смысле.              − Вот это заявление, − сухо сказал Чжун Ли, не отрывая взгляда от своей каллиграфии.              Ху Тао застонала, перекатываясь на спину. − Как? Как ты всё ещё до сих пор такой?              − Какой?              Ху Тао закрыла лицо рукой, как если бы этот разговор причинял ей физическую боль. − Чжун Ли, мой дорогой, самый забывчивый экс-Архонт, ты и Чайльд...              − Что с ним?              − Вы вместе.              − Да, − сказал Чжун Ли так, как будто это было совершенно обычное и ничем не примечательное заявление. − Мы часто бываем в компании друг друга.              Ху Тао резко села, чуть не свалившись со стола. − Я не это имела в виду!              Чжун Ли наклонил голову. − Тогда тебе следует выражаться точнее.              Ху Тао уставилась на него. − Ты не знаешь.              − Не знаю что? − нахмурился Чжун Ли.              − Ты не знаешь.              − Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь.              Ху Тао прикрыла лицо руками. − Ты правда не знаешь.              И тут до неё дошло.              Чжун Ли - Рекс Ляпис, Бог Контрактов, мудрый и древний Архонт Камня - понятия не имел, что влюблён в Чайльда.              Ху Тао глубоко вздохнула. − Ладно. Хорошо. Всё в порядке. Это... это можно исправить. Ты не безнадёжен. Пока что.              − Не думаю, что мои обстоятельства требуют исправления, − озадаченно заявил Чжун Ли.              − О, ещё как, − мрачно сказала Ху Тао, схватив того за запястье. − Пойдём. Мы это исправим.              И вот так Чжун Ли был втянут в то, что позже будет названо «Вмешательством гавани Ли Юэ».              На другом конце города Чайльд вёл очень похожий разговор.              − Хорошо, − сказала Бэй Доу, скрестив руки. − Что, чёрт возьми, происходит между тобой и Чжун Ли?              − Что ты имеешь в виду? − моргнул Чайльд.              Бэй Доу застонала. − Вот... вот в этом и есть проблема.              Син Цю вздохнул, отложив книгу. − Чувствую, что потребуется больше одной попытки.              − Ты и Чжун Ли, − медленно проговорила Бэй Доу, словно разговаривая с полным идиотом, − вместе.              Чайльд нахмурился. − Ну, мы проводим много времени вместе...              − НЕТ, − Бэй Доу схватила его за плечи. − Вы. Встречаетесь.              Чайльд открыл рот. Замер. Моргнул. − Подожди... что?              − Боже.              − С каких это пор?              − С тех пор как всегда, − пробормотал Син Цю, потирая виски. − Как ты только сейчас это понял?              В голове Чайльда творилось что-то невообразимое. − Я... что?              − Вы живёте вместе, − заметил Чун Юнь.              − Вы едите вместе, − добавила Сян Лин.              − Ты покупаешь ему всё, на что он хоть мельком взглянет, − сказала Бэй Доу.              − Вы постоянно флиртуете, − пробормотал Син Цю.              − Ты позволяешь ему воровать еду с твоей тарелки, − сказала Сян Лин, и это особенно сильно поразило Чайльда.              Он никогда никому не позволял воровать еду со своей тарелки.              Кроме Чжун Ли.              Который делал это месяцами.              Которого он даже не останавливал.              Которому он, на самом деле, начал давать еду, прежде чем тот попросит.              − О, − сказал Чайльд, медленно моргая. − О.              И вот так осознание обрушилось на него, как тонна кирпичей из Кор ляписа.              Он встречался с Чжун Ли.              И уже давно.              Ли Юэ знал. Все знали.              Кроме них.              Чайльд застонал, уткнувшись лицом в ладони. − Я идиот.              − Да, − сказала Бэй Доу, хлопая его по спине. − Но ты наш идиот.

***

      Чайльд ворвался в кабинет как раз в тот момент, когда Ху Тао с пылом военного стратега психоанализировала Чжун Ли.              − ХЭЙ.              Чжун Ли, как всегда невозмутимо, поднял голову. − А, Чайльд. Ты...              − МЫ ВСТРЕЧАЕМСЯ?              Чжун Ли моргнул. − ...Я предполагаю, что да.              − ЧТО ТЫ ИМЕЕШЬ В ВИДУ ПОД «ПРЕДПОЛАГАЮ»?              Ху Тао захихикала, ударив по столу. − Он тоже не знал!              − Подожди, − Чайльд вскинул руки. − Значит, мы встречаемся?              − Да, − просто ответил Чжун Ли.              − Как долго?              Чжун Ли наклонил голову. − Ты предпочитаешь оценку в смертных годах или...              − О МОЙ ГРЁБАННЫЙ БОГ.              Ху Тао упала со стула от смеха.              Чайльд застонал, проводя рукой по волосам. − Мы такие глупые.              Чжун Ли промычал, отпивая чай. − Полагаю, что говорят так: мы узнали последними.              И наконец-то - наконец-то - Чайльд рухнул на сиденье рядом с ним и рассмеялся.              И весь Ли Юэ вздохнул с изнуренным, торжествующим облегчением.