По справедливости

      Сейди раздраженно рычит в трубку и приваливается к ближайшей ограде.       — Ну, поймали?       — Он вырвался. Мощности заклинания не хватило, — вымученно тянет Картер. — Свернул на север, так что будь начеку.       — Нет тут никого! — Сейди обиженно морщится в темень сумерек. — Бегом сюда! И передай Феликсу, что я его затряхну.       — Будто у самой все тренировочные заклинания идеально проходили, — праведно упирается Картер.       — По сравнению с потугами Феликса в магию порталов — да, у меня все идеально проходило!       — Ему десять!       — Да хоть минус десять! Пусть пока остановится на пингвинах — и не дальше… Третий час, Картер! Тре-тий!       — Да знаю я! Тоже устал… но эта кикимора кого-нибудь точно да раздавит, если не успеем до рассвета.       — Вот и успевайте там, — бурчит Сейди и оглядывается. — Я попробую с высоты выследить. На связи.       — На связи, — голос брата угасает с каждым слогом: отстранил мобильник раньше, чем сбросил звонок.       Сейди вымученно выдыхает, опирается посохом о мягкий газон и, пригнувшись, вбегает на высокую травянистую насыпь посреди какого-то парка. Наверняка днем здесь красиво и мирно. Ей, кстати, всегда хотелось посетить Огайо — но не по такому же поводу!       — С другой стороны, — рассуждает про себя Сейди, уместившись по центру холма и присев на колено. — Мало того, что с первого раза получилось открыть портал, так еще и такая махина смогла оттуда выбраться… Сколько же энергии на такое требуется?.. Феликс не так уж и прост…       Она приглядывается к рядам информационных табличек, округлым линиям горизонта: никого. Горожане уже давно разъехались, сквозь отдаленные заросли толком было не разглядеть отдаляющихся фар. Голые парковые дорожки лениво извивались вокруг одиноких деревьев с хлипкими плакучими ветвями. В трескочущей от сверчков ночи не уловить никакого эха или вибрации от тяжелой косолапой ходьбы, нигде не вытоптана трава, нигде неуклюжими поспешными шагами не вспорота почва. С другой стороны, территория тут о-го-го, отгулять есть куда.       — Как же не вовремя все-таки… Апофис не будет ждать, пока мы упакуем одну из его шавок! Где ж ты шатаешься, кикимора?..       Витающая в непринужденном безветрии прохлада приятно пощипывает кожу. Сейди поддается царящему вокруг спокойствию, втыкает посох в землю, садится по-турецки, стирает со лба пот, выжато подпирает ладонями щеки. Плечо все еще противно ноет после неудачной попытки магического перехвата.       Это должен был быть долгожданный выходной. Как так вышло, что он обернулся спецоперацией по возвращению всякой нечисти в Дуат?..       — Хочется пить и спать… — требовательно бурчит она в пустоту.       Сверчки как ни в чем не бывало не сбавляют сухого, хаотичного стрекотания.       — Как же все-таки прихотливо человеческое тело, — резко доносится из-за плеча, и Сейди без раздумий делает отработанный выпад. Локоть вклинивается в жесткую, цепкую ладонь, и она одергивает руку, кувырком подрывается к самому склону — прочь от объятой неверным светом тощей фигуры в черном.       — О, нет… — наэлектризованно вышептывает она. — Только не ты.       — И тебе здравствуй, Сейди Кейн, — невозмутимо откликается бог похорон.       Он сидит на траве, прижав колено к груди, затаенно наблюдает в ответ. Сейди с трудом выравнивает дыхание, ненароком замечает отблески его кожаной косухи и стилизованные рваные швы на свободных джинсах.       — Ну и кто мне врал, что может появляться только на кладбищах? — строго напоминает она и, морщась, потирает ноющее плечо. Кувырок явно был лишним…       — А мы где, по-твоему?       — А… А где? — с подступившим сомнением. — В сквере?       Анубис склоняет лохматую голову, настороженно наблюдает, как Сейди подходит и устало опускается напротив, с хрустом скрещивает ноги.       — Мне доступны все места поминовения, — он приветственным взмахом обводит «сквер» с высоты. — В том числе и этот мемориальный курган. Прямо под нами погребены сотни индейцев.       — Потрясающе… — ее всю передергивает.       Сейди чешет потеплевшую шею, чувствует подскочивший пульс под челюстью. Не сболнуть бы лишнего — больно уж доконала усталость. И раздражающая недосказанность.       — Слушай-ка… Эти твои индейцы, раз им там делать нечего, не могут помочь? А то мы с Картером оставим в Огайо о себе не лучшее впечатление.       — Это чем же — помочь? — с бледной уклончивой улыбкой, еле видимой в полупрозрачной темени.       — В поисках. Ты не видел, здесь случайно не проползал огроменный синий крокодил с кошачьей головой?       Анубис припоминающе поднимает глаза к ясному звездному небу.       — Нет, — отклоняет он и со всей серьезностью добавляет: — Здесь проползал только огроменный синий аллигатор с кошачьей головой.       Сейди взбешенно подскакивает на корточки, хватает посох.       — Ты издеваешься?! Дурак! — во всю голосит она и потерянно ерзает на месте. — Давно?!       — Недавно.       — Где? Куда? Куда он свалил?       Анубис преспокойно хмыкает и указывает длинным пальцем на северо-восток, где горизонт обрастал окольными перистыми облаками.       Сейди напоследок стреляет в него злым взглядом, броско салютует двумя пальцами и уже готовится рвануть с пологого десятиметрового склона, как в спину меланхолично прилетает:       — И даже без «спасибо»?..       В гуще тревожных мыслей что-то громко щелкает. Жар лавиной сходит с лица, ее проедает холодом закипающей ярости. Со всей силы сжимая посох, она с топотом оборачивается и выкрикивает до боли в горле:       — За что «спасибо»?! За то, что ты нахал?       Анубис смаргивает. Его похожая на тень фигура недоуменно замирает — так, что едва не сливается с темнотой. Хоть Сейди и видит его, но словно сквозь красное бельмо, и выдавить дрожь из всего тела никак не выходит. Самонадеянный. Бессовестный. Болван.       Как же все не вовремя. Ох как не повезло подлецу сунуться прямо под горячую руку! Сидел бы смирно в своем Дуате — не пожалел бы! А теперь пусть пеняет на себя!       Он с подозрением сводит брови и медленно вытягивается в рост — ей приходится вскинуть голову, глядя прямо в глаза. Раз уж начала — спасовать уже нельзя! Хоть ей и показалось, что его тело призрачно обдало колким свечением божественной ауры…       — Что глазами хлопаешь? — срывчато выпаливает Сейди. — Бестактный подлый эгоист! Шакал! Еще и подкрадывается — я тебе овечка, что ли? Внаглую украл мой первый поцелуй, а теперь еще вымогает благодарности!       Ее отчаянное эхо расползается по ближайшим полям. Анубис будто хочет что-то ответить, но в сомнении смыкает тонкие губы.       — Еще и задерживаешь поиски! Хам! Считай, своей помощью ты только чуть-чуть загладишь свою вину! Тебе ясно?!       — Неясно, — цепко подхватывает он и зачем-то пришагивает, Сейди тут же предупреждающе выставляет посох. Анубис остается на месте и с неспешностью профессионального сапёра проговаривает: — Объясни, пожалуйста. В каком смысле «украл»?       Она возводит глаза к небу и сердито стонет. Еще и не понимает, в чем накосячил. И вправду дурак. Непробиваемый.       — В самом прямом смысле! Украл то есть взял без спросу!       — Й… я?       — Ты! Собственной персоной! Ну как можно быть таким! Совсем ничего не смыслишь в девчонках! Я никогда ни с кем не целовалась, а ты просто взял и!.. — она хлопает себя по лбу и через силу втягивает побольше воздуха, только бы не лопнуть от стыда: — Знаешь что? Завязывай мерить всех нормами пятитысячелетней давности! Мир изменился! Просто до чертиков, клянусь! Знаешь ли, для людей в наше время это очень важно! Первый поцелуй — не абы что, а первый поцелуй! Особенный момент в жизни! Мы разделяем его с теми, кто нам очень дорог! Один единственно возможный раз в жизни! Мы, люди, с трудом решаемся на это, да еще обязательно добровольно и обоюдно! А ты… на том кладбище даже не предупредил меня, что собираешься сделать!..       Сейди захлебывается словами, как только его холодная ладонь опускается на ключицы. Мышцы словно вязнут в болоте. Все поле зрения затмевает темный силуэт — стройный и слаженный, еле уловимо пахнущий ладаном и кедровым маслом. Она вытягивается в струну и беспомощно поднимает на него глаза.       Анубис аккуратно водит пальцами по коже, сосредоточенно молчит, словно вымеряет скорость течения крови по напряженным жилам.       — Эти мысли нарушают баланс Маат в твоем сердце, — тоном физика-экспериментатора констатирует он.       Ох, эти странные божественные замашки… Хотя если ему так понятнее — ладно! Шут с ним!       Сейди тихо сглатывает и кивает.       — Похоже, мой поступок… Взаправду ранил тебя, — приглушенно заключает Анубис и невесомо разрывает касание. — Я нехорошо поступил. Прости.       Взгляд сам собой приковывается к мерцающим бликам в теплых узковатых глазах, полных покорного раскаяния. Ночь словно отступает, переливаясь в серые, неестественно ранние предрассветные сумерки.       Только что полыхающий сноп чувств, жалящих изнутри, воздушно накрывает блаженной тишиной. Даже отследить этот переход толком не выходит, словно в самую душу незаметно вкололи целый бутылёк невиданной панацеи.       Сейди машинально трет место, где только что чувствовала его руку — и с непростительно приятной ясностью осознает, что злиться ей больше не на что…       Какой же могущественной магией обладает банальная способность извиниться.       — Н-нет, меня это не то чтобы… — заплетающимся языком возражает она. — Я… Э-э, я хочу сказать, в следующий раз просто пред…       — Необходимо поступить по справедливости, — решительно перебивает Анубис и подступает вплотную.       Сейди окончательно забывает все существующие в языке слова, посох сам собой выскальзывает из онемевших пальцев и с шелестом укатывается к подножью кургана.       — Единственный способ восстановить равновесие — вернуть украденное.       …И Сейди не успевает заверить, что это вовсе необязательно. Не успевает оттолкнуть. Но успевает глубоко вдохнуть и побежденно, с готовностью прикрыть глаза, прежде чем он, бережно приобняв ладонями за плечи, склоняется и снова целует ее. Медленно, но уверенно; с назревшим нетерпением, что отдавалось трепетной мягкостью. Сейди цепляется за сгибы его локтей, смятенно царапает по плотной скрипящей коже, вздрагивает, как только губы холодит легкой влагой. Он ласково гладит по щеке костяшками, в последний раз накрывает, сводит губами и, словно сквозь усилие, отстраняется.       Нависшую непроницаемую тишину пробурил треск падающего дерева и отдаленный рев гигантской — явно магической — кошки. Мобильник в заднем кармане зашелся тревожной вибрацией.       — Тебе пора, — шепнул Анубис и плавно провел по ее подбородку кончиком пальца — тем самым, что указывал на северо-восток. — Боюсь, закрыть портал сможешь только ты.       В ту ночь, со всех ног пускаясь в погоню, напрочь забыв прихватить с собой посох, она так и не поняла, что произошло. В ту ночь, прямо во время чтения заклинания перед ужасающей мордой тупорылого демона под вопли Феликса и причитания Картера, она все металась: то ли этот подлец попросту ломал комедию, как неисправимый цирковой пес, то ли искренне действовал исключительно во имя благочестия Маат…       — Кто ж знал, что крокодилы умеют так быстро бегать, — утомленно бурчит Картер, как только гаснут золотые иероглифы и перед ними замыкается песчаный вихрь.       — Аллигаторы, — машинально поправляет Сейди, нетерпеливо щелкает призванной из Дуата банкой газировки и обращает уставший взгляд к западному горизонту.       В ту ночь, оглядываясь на высокую чугунную ограду Национального исторического парка, Сейди как никогда четко понимала, сколько же у нее вопросов к одному хитроватому и преступно красивому богу загробного мира.