На губах твоих

Гермиона сидела в библиотеке. Да, как всегда. Ну а где ещё ей было сидеть? Закат давно угас за высокими витражными окнами, на Хогвартс опустилась ночь. Мягкий свет плавающих вокруг магических шаров отбрасывал длинные, пляшущие тени на высокие полки с книгами. Нужно было возвращаться в общежитие, ложиться спать. День завтра обещал быть сложным. Практика по зельеварению и факультатив по защите от темных искусств. Но она не хотела уходить. Здесь было... спокойно. Здесь пахло древним пергаментом, чернилами и воском. И ещё тишиной, которая обволакивала её уютным облаком, даруя ощущение свободы. Мисс Грейнджер оторвалась от фолианта, который читала. Потянулась, выпрямляя затекшую спину, потерла пальцами уставшие глаза. На широкой деревянной поверхности стола перед ней расположились несколько пухленьких старых томов. «Теория чар повышенной сложности», «Противоядия для продвинутых», «Основы ментальной магии». Рядом с ними светлыми пятнами выделялись листы бумаги, на которой пером она делала записи. Гермиона зевнула и снова склонилась над страницами. Заслышав легкие уверенные шаги, она вздрогнула, но не подняла головы. Вокруг неё щупальцами зазмеилось едкое высокомерие, и Гермиона, даже не посмотрев, уже знала, кто остановился напротив. Чёткий, насмешливый голос разрезал безмолвие библиотеки, заставив её раздражённо скривиться. — Надеюсь, ты оставила немного мудрости для остальных, Грейнджер. Или Министерство Магии ввело новый налог на непрочитанные книги, и ты боишься, что не хватит денег заплатить? Она медленно подняла голову, заправила за ухо тёмную прядь волнистых волос и прикусила зубами кончик пера. Драко Малфой стоял в проходе между полками, прислонившись спиной к стеллажу и засунув руки в карманы. Как всегда надменный и до мозга костей аристократичный. Безупречно выглаженный чёрный костюм, белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, зелёный галстук Слизерина, платиновые волосы уложены волосок к волоску совершенно образцово. Да даже мантия его излучала царственность и ложилась на пол безукоризненными волнами. На его бледное лицо бликами падал призрачный свет от шаров, и оно показалось Гермионе каким-то особенно притягательно-хищным. В серо-стальных глазах Малфоя стыла привычная смесь скуки и надменности, приправленная щепоткой издевки. И Грейнджер поморщилась. Просто представила себе, как она должно быть смотрится на фоне этого отутюженного идеала. Взъерошенные кудри волос, растрепанная одежда. Внезапно она вспомнила, что утром оторвалась где-то верхняя пуговица на блузке, а строгую синюю юбку-плиссе она недавно заляпала чернилами. Ещё и на кончики пальцев успела посадить кляксу. Подумав об этом, Гермиона поспешно спрятала ладони под мантию. — Малфой, — её голос, впрочем, совсем не выдавал внутреннего волнения, он был ровным и холодным, как лёд. — Твоё присутствие здесь опровергает все известные мне законы вероятности. Что случилось? Эльф твоего отца отказался делать за тебя домашние задания, и тебе пришлось вспомнить дорогу до библиотеки? Драко усмехнулся, коротко и сухо, и сделал несколько шагов вперёд, бесшумно ступая по каменному полу. — Остроумно. А знаешь, Грейнджер, в чём разница между тобой и этой вековой пылью на полках? — он провёл пальцем по корешку ближайшего тома, лениво изучив обложку. — Пыль здесь по праву наследия. А ты… Ты здесь, потому что отчаянно пытаешься доказать, что тебе есть тут место. Гермиона прищурилась, побледнела от раздражения и отложила перо в сторону. В её глазах вспыхнул огонь, и Малфой, заметив это, криво усмехнулся. Один Мерлин знал, как сильно он её раздражал, и как ей хотелось стереть эту чванливую усмешку с его губ. Таких плавно изогнутых, твёрдых, красивых губ... Она встряхнула головой, прогоняя наваждение. — В отличие от некоторых, я не нуждаюсь в чьём-либо разрешении, чтобы быть где бы то ни было, Малфой. Моё место там, где я сама его займу. А ты… — Грейнджер колко отбрила и окинула его презрительным взглядом. — Ты просто мальчик, который боится разочаровать папочку. Это, должно быть, утомительно, постоянно быть разочарованием. Как жаль. Драко застыл на мгновение, его лицо исказилось в гримасе. Он резко выпрямился, его маска показного безразличия треснула, обнажив неприкрытые чувства. Потому что она, сама не подозревая, ткнула именно туда, где больше всего болело. И ему это не понравилось, даже если эти обидные слова произносили те губы, которые так часто снились ему в последнее время. Пухлые, сладкие и бесконечно манящие губы. — Закрой свой рот, грязнокровка, — прошипел Драко сквозь зубы, хлопнув с силой ладонями по дереву и наклонившись над столом так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. — Ты думаешь, эти книжки делают тебя равной мне? Они лишь напоминание о том, как усердно тебе приходится стараться, чтобы быть на уровне, на котором я уже родился. — Родился? — Гермиона рассмеялась, горько и приглушённо. Его злое сбивчивое дыхание касалось её кожи, и она почувствовала, как её начинает покалывать, будто иголками. — Ты не родился на каком-то особенном уровне, Драко. Ты просто родился в золотой клетке и до сих пор не осмелился из неё выйти. Ты живой памятник чужому влиянию. И в этом нет ни капли настоящей силы. Только пустота и разочарование. Драко замер. Его дыхание, и так уже рваное, теперь сбилось окончательно. Её лицо было так близко. Яростное, прекрасное. Он видел тени, которые её пушистые густые ресницы отбрасывали на покрасневшие щеки. Видел золотистые искорки в её карих глазах и рыжие веснушки на переносице. Он знал, что этих маленьких точек разное количество на разных щеках. Семь слева и одиннадцать справа. Он пересчитывал их на каждом занятии, когда она сидела такая задумчивая, а он не мог оторвать от неё глаз. Не мог он сделать этого и сейчас. Его глаза, полные злости и чего-то ещё, чего-то более глубокого и отчаянного, приковались намертво к её губам, которые только что изрыгали на него такие ядовитые слова. Гермиона приоткрыла их, тяжело дыша от запала ссоры. Он видел белые жемчужные зубки и розовую влажность её языка. И Драко понял, что окончательно и бесповоротно пропал. Напряжение между ними стало осязаемым, густым, словно лондонский смог или плотный туман над Темзой. Ненависть в них кипела, пульсировала, клубилась в унисон, и с каждым ударом их сердец её оттенок менялся, превращаясь во что-то иное, не менее опасное, но до боли захватывающее. — Ты не имеешь ни малейшего понятия, кто я, — Драко прошептал тихо, его голос дрогнул, но уже не от гнева, просто от хриплой и неприкрытой честности. — Так покажи мне, — неожиданно даже для себя самой выдохнула Гермиона, сама не веря в то, что произносила это. Её грудь высоко вздымалась под блузкой от взволнованного дыхания. Она увидела, как его взгляд скользнул вниз, к вырезу её мантии, как сжались его ладони в кулаки на столешнице. Это была уже не злость и не битва характеров. Это было что-то другое, и она до дрожи в коленях захотела узнать что же именно. И она узнала. Драко вдруг совершенно внезапно улыбнулся — от этой его улыбки, такой искренней и теплой, в её животе закружились стайки сошедших с ума бабочек — поднял руку и коснулся пальцами её щеки. Осторожно, медленно, словно пробуя что-то новое и неизведанное, он провел кончиками по пылающим румянцем скулах, по линии челюсти. Большой палец задержался на её нижней губе, погладил легонько, оттянул вниз, и Гермиона ахнула. — Эти твои звуки, Грейнджер... Меня до безумия доводят... — пробормотал Драко и склонился ниже. Его губы невесомо прижались к уголку её губ. Он закрыл глаза, впитывая ощущение. Её мягкость, нежность, сводящий с ума запах. Так пахла только она. Весенними колокольчиками и яблоками, согретыми солнцем. Лучше любых существующих духов и намного прекраснее рая. Гермиона тихо пискнула что-то, он не разобрал слов из-за бешеного стука крови в ушах. Просто повернул голову чуть-чуть дальше, мазнул губами по её губам, уже захватывая их полностью. Сначала бережно, чувственно, потом более голодно и жадно. Она потянулась ему навстречу. Тонкие пальчики легли на его затылок, растрепывая волосы, удерживая, не давая отстраниться. Да он и не хотел, потому что полностью потерялся во вкусе её губ. Его язык скользнул по нижней, более пухлой, лаская, проник в её рот, сплелся с её языком. Гермиона неотчётливо простонала. Её сердце выскакивало у неё из груди. Из-за того водоворота чувств, в который её бросили поцелуи Драко. Смятение, желание, возбуждение, нервозность и странно приятное ощущение правильности. Потому что она каждой своей клеточкой хотела целоваться с ним вот так. Драко обошел стол, не разрывая контакта с её губами, потянул её вверх, заставляя подняться с лавки. Его ладонь легла на её спину, побуждая прижаться сильнее, вдавиться в него, врасти всеми своими изгибами. Гермиона выгнулась и прижалась. Её пальцы застыли на его плечах, словно там им и было самое место. Она дрожала, воздух в груди заканчивался, но ни за что на свете она не хотела бы прекратить это всё безумие сейчас. И тогда Драко выпустил наконец из плена её губы, оттянув напоследок зубами нижнюю, и медленно, не отрывая от неё взгляда, опустился на колени перед ней. Это был не жест поклонения или признания. Это был жест его капитуляции и одновременно, как ни странно, владения. Потому что, сделав это он в ту же секунду бесповоротно завоевал её. Он оказался перед ней, его лицо теперь было на уровне её бёдер. Гермиона выдохнула сдавленно, взбудораженная и заведённая. Губы распухшие от его поцелуев, глаза просто бездонные омуты огня. И её пальцы невольно вплелись в его волосы. Малфой смотрел на неё снизу вверх, в его серых глазах бушевала буря. Страсть, непреклонная тяга и абсолютно непреодолимое влечение. К ней. — Вот я где, Грейнджер, — прошептал он, и его голос был низким и хриплым. — У твоих ног. Ты довольна? Гермиона застыла от перегрузки чувствами, все её негативные эмоции растворились целиком и полностью в его поцелуе и в ошеломляющем осознании происходящего. Она смотрела на него. На гордого, надменного Драко Малфоя, стоящего перед ней на коленях в пыльной библиотеке. И не могла оторвать от него глаз. И в тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием, она поняла, что граница между ненавистью и страстью оказалась до ужаса тонкой и незначительной. Драко же понял, как давно он хотел именно этого. Ощущать её вот так. Всё еще стоя на коленях, он наклонился ближе. Его губы прижались к её животу через тонкую ткань блузки. Обожгли, заклеймили собственнической меткой. Пальцы Малфоя легли на её колени, словно горячие печати, опаляющие её кожу. Ярлыки обозначающие её падение. И помоги ей Мерлин, она так сильно хотела упасть. Она простонала рвано, выдохами, когда он не остановился на этом. Сдвинулся выше, пальцы заскользили по её бёдрам, задирая юбку, оставляя на них ручейки пламени. Всё дальше и дальше. Коснулись края трусиков. Гермиона вздрогнула, а губы Драко неожиданно прижались к ней прямо там, к тонкой полоске кожи её бедра под простыми хлопковыми белыми трусиками. Малфой взглянул на эту чопорную, совершенно скучную и благопристойную ткань, прикрывающую её естество, и его повело от жгучего приступа похоти. Этот строгий, благонравный предмет белья смотрелся на ней более сексуально, чем кружево и шёлк на предыдущих его подружках. Он не удержался, провел языком по краю шва, оставляя дорожку слюны на бархатной гладкой коже. Гермиона ахнула, вскинула руку ко рту и прикусила своё запястье. От вида Драко, стоящего перед ней на коленях и трогающего её языком вот так, пробующего на вкус её желание, почти там, так близко от того места, где всё пульсировало и таяло и отчаянно хотело его, она едва устояла на ногах. А Драко сжал пальцами её ягодицы, стиснул упругую плоть с силой, до боли, до покалывания, и его язык сместился с её бедра и прижался к горячим складкам по центру. Прямо сквозь ткань трусиков, прямо там, где на них уже выступило мокрое пятно её желания. Гермиона всхлипнула и закрыла глаза. Её живот вздрогнул, внутри всё скрутило спазмами возбуждения. Она стояла на краю пропасти и готовилась сброситься вниз без оглядки на то, что, наверное, так было нельзя. Драко усмехнулся и поцеловал ещё раз её лобок. А затем опустил её юбку на место и встал. Сердце колотилось у него в груди и было чертовски трудно дышать. Но он выдохнул шумно, обхватил лицо Гермионы руками и прижался лбом к её лбу. Она распахнула глаза и он утонул в их глубине и бесконечности. И сказал тихо, проводя пальцами по её губам: — Хватит этих игр в ненависть, Грейнджер. Скажи «да», и я возьму тебя так, что ты забудешь своё собственное имя. Не здесь, не в пыльной библиотеке посреди книг. На шелках в окружении роз и свечей, как ты того и заслуживаешь. И буду боготворить тебя каждым своим прикосновением. Просто скажи мне «да»... Малфой ушёл, а Гермиона продолжала стоять посреди стеллажей с фолиантами, окружённая магическими светящимися, парящими в воздухе шарами, и прижимать ладони к пылающим щекам. Мерлин, она целовала Драко Малфоя. Сама, по собственной воле. Она хотела его. Она почти кончила от его языка и губ, которые теперь были её личным фетишем. И она точно знала, что завтра она обязательно скажет ему «да».