У меня не было выбора

(Макс – 5 лет, Чарли – 9 лет) Вечер за окном сгущал краски, в комнате становилось темно, и Чарли зажег свет. В соседней комнате с Максом играла няня. Отца всё не было. Чарли услышал звук подъезжающего автомобиля и непроизвольно дёрнулся всем телом. Глаза испуганно распахнулись, и детская ручка сильнее сжала фломастер, из-за чего чёрная линия полоснула по ранее аккуратно раскрашенному рисунку. Дверь за окном хлопнула, и звук мотора затих. Макс заливисто смеялся, а Чарли, не смея пошевелиться, вслушивался в шаги, что приближались к двери. Мальчик закрыл глаза и затаил дыхание, думая лишь о том, чтобы молодая няня Хэлен никуда не уходила. С ней они были в безопасности. Хэлен заглянула в комнату Чарли и широко улыбнулась. – Пока, Чарли! Если понадоблюсь, зови меня. Я не только с математикой могу помочь. – Хорошо, Хэлен. Его глаза кричали «не уходи», но он лишь нервно улыбнулся. – Пока! Дверь за девушкой захлопнулась, и Чарли выронил фломастер. Взмокшие ладони дрожали, а в груди постепенно нарастало ощущение неминуемой катастрофы. Голос отца был обманчиво тёплым. Обволакивающим. Он умел усыплять бдительность и наносить точные меткие удары прямо в самое больное место. – Сынок, подойди ко мне. Главное, не плакать. Отец надменно улыбался, но глаза его были невероятно холодными. Пронзительный лёд проникал в самое сердце, и Чарли отрешённо уставился куда-то в пол, лишь бы не смотреть на него. Лишь бы не разозлить. – Сынок, что это? – отец указал на кучу разбросанных игрушек в зале. – Игрушки Макса. – Иииииии почему они там? – Не знаю, я делал уроки. Макс с Хэлен играли… – Я не спрашиваю тебя, кто с кем играл. Я спрашиваю, какого хрена ты это до сих пор не убрал. Мальчик дрожал. Что бы он ни делал, как бы ни старался угодить отцу – всё вело лишь к тому, что он снова рассвирепеет. Чарли слишком хорошо знал, по какому сценарию будут развиваться события. Макс вышел в коридор и замолк, непонимающе глядя на брата и папу. – Я уберу… правда, всё сейчас… Внезапно мистер Даннер схватил старшего ребенка за шиворот и потащил в зал. Чарли закричал, стараясь вырваться, а маленький Макс в ужасе расплакался. – Папа! Папа! Отпусти его!!! – крошечные ручки вцепились в мужскую ногу, и малыш попытался остановить отца. Хрупкое тельце ребенка распласталось на полу, когда глава семейства дернул ногой, стряхивая его с себя, будто назойливую муху. Чарли тоже рыдал, пытаясь освободиться из грубого захвата большой руки. От отца снова пахло выпивкой. Терпкий тяжелый тошнотворный запах водки заползал в нос, уши, глаза, вызывал спазм во всём теле, и Чарли захотелось ударить домашнего тирана. Изо всех сил. Но подзатыльник отключил мысли ребёнка о сопротивлении, он лишь беспомощно барахтался, пока не приземлился лицом в пол. Чарли с большим трудом приподнялся на руках и повернулся в сторону Макса, которого отец тряс, как тряпичную куклу. – Убирай за собой, твою мать! Я выброшу все твои сраные игрушки, мелкий ты недоносок! Чарли собрался с духом и ринулся к Максу, чтобы вырвать его из рук отца. Он забежал в комнату и захлопнул дверь, судорожно запирая её под отчаянные всхлипы брата. *** – Мистер Даннер, как вы себя чувствуете? – спросила психолог. Она внимательно смотрела на задумчивого Макса и делала записи в своем блокноте. – Дайте мне время, я… Он не договорил, лишь зажмурился. Сегодня утром он присутствовал на суде Чарли. Четыре пожизненных срока за убийства с особой жестокостью. Макс встал, попрощался и на ватных ногах покинул кабинет, едва справляясь с бурей в душе. Когда-то старший брат работал волонтёром, помогая семьям, оказавшимся в затруднительной ситуации. Попросту говоря, посещал дома маргиналов и старался хоть чем-то помочь. И однажды ему на глаза попался ребёнок, чей отец его регулярно избивал. Он вспомнил весь тот ужас, который они пережили с братом, и то чувство глубочайшего одиночества и бессилия вновь затопило разум. Чарли всегда ощущал потребность защищать слабого. Тем вечером он вернулся в тот дом с молотком и в приступе ярости забил пьяницу до смерти, пока ребёнок с матерью прятались наверху. Так начался его путь в никуда. Макс же, помня, как тяжело им приходилось в детстве, усердно учился, поступил на экономический и сделал карьеру финансиста, кропотливо прокладывая дорогу к финансовому благополучию. Он стабильно переводил солидные суммы в благотворительные фонды, чтобы уберечь таких, каким и он когда-то был, от нужды, ведь помнил, что его собственный отец запил из-за увольнения. В тюрьме на вопрос сокамерника Чарли отвечал точно так же, как Макс на вопрос журналиста: – Почему твоя жизнь сложилась именно так? – У меня не было выбора.