Е̷с̷т̷ь̷ о ком поговорить

Он просто хотел поспать. Лишний наряд просто за то, что подвернулся под руку — за то, что десептикон — воспринимался тяжëлым ударом судьбы, не иначе. На стройке было полно ребят, но именно ему, как-то странно фыркнув, Блэрр поручил немедленно пройтись по дамбе, выискивая места, наиболее поддавшиеся размытию грунта. И укрепить. Вообще, он сказал «укрепите», но Хот Род, топтавшийся рядом, прямо смотря на своего товарища, заявил, что ему нужно съездить до ближайшего города. И Блэрр ничего ему не сказал. Вообще ничего. Зато сам Хот Род, хлопнув несколько раз Демолишера по задней стороне плеча, выдал напутствие делать работу хорошо и не подставлять никого, пока он будет вырывать из лап бюрократии своего человеческого друга, чтобы сгонять с ним на трек. Автоботы слишком часто тыкали своим превосходством и кичились хорошими отношениями с людьми. Казалось, десептиконы для них только рабочая сила. Просто те, кому можно указывать, не ожидая, что они свалятся. А может, у «основателей» предвзятое отношение именно к нему. Демолишер, с шумом выпустив горячий воздух, присел перед дамбой, прислонив к ней руки. И как ему вообще искать повреждения без миникона? — Ты… Занят? — раздался вдруг сверху голос. Демолишер резко вскинул голову и увидел девчонку из приятелей автоботов — хотя база и не была достроена, она уже присутствовала здесь, чтобы следить за всем. Официально представителем кибертронцев среди людей был совершенно другой человек — с ним проводили встречи СМИ, обращались за информацией менее важные и просвящëнные люди правительств. Видите ли, синеглазые блондины-мужчины казались предпочтительнее Штатам, первым вступившим в контакт. За кулисами же всем руководил умелый манипулятор, способный договориться «с самим дьяволом», как сказали бы люди. Тхи Данг. И когда тебя по какой-то причине окликает человек, способный сломать твою жизнь… Что же. Он всё равно так и не начал работу. — В чëм дело? — напрягся Демолишер, выпрямляясь во весь рост. Ему всё ещё приходилось запрокидывать голову наверх, но разглядеть человека расстояние до вершины дамбы ему не мешало. Тхи Данг настороженно впивалась в него своим выворачивающим взглядом, крепко сжимая дрожащими от напряжения пальцами круглые поручни. — Просто… Хотела задать тебе один вопрос. Демолишер не так часто с ней пересекался, но голос представителя казался ему каким-то неуверенным. Осторожным. Всё ещё не понимая, в чëм тут дело, десептикон так же осторожно кивнул. — М-м… Как вообще твоя жизнь? — слишком легко спросила Алекса и только дурак бы не понял, что это было не тем, что она хотела узнать. Возможно, она проверяет его. Прежде чем задать настоящий вопрос. А, может, люди тоже присоединились к этим нападкам на другую фракцию — всё же она была одна из первых, кого из них коснулась война Кибертрона. Это, в целом, был простой вопрос. И Тхи Данг, кажется, даже ждала ответа, потирая поручни руками и смотря в сторону. Демолишер почувствовал холод. Ничтожный последователь Мегатрона, мелкая пешка в большой игре, по сути военнопленный. Ему нечего сказать. Презираемый всеми присутствующими, заваленный работой, не знающий, когда ему вообще позволено отдыхать. Не сумевший построить связи ни с обозлëнными десептиконами, ни с гордыми автоботами, ни с людьми. Может, он действительно может общаться только с роботами. Он просто хочет спать. Если же вопрос человека серьёзен, то… Не так он представлял себе окончание войны. Он думал, что они спрячутся где-то среди звёзд, среди руин других цивилизаций. Что закроют глаза на битвы, на смерть. Что затеряются так, что ни один десептикон не достанет. Что дождутся победы — чьей-либо. Жизнь в бегах почему-то казалась более манящей, чем какой-нибудь официальный статус с некоторой определённостью и стабильностью существования. И вот он здесь. Ближайший последователь лидера побеждëнной фракции, закрытый под пристальными взглядами на союзной Кибертрону планете. Это иронично настолько, что ему вовсе не хочется смеяться. От этого тянет только рыдать. Как его жизнь? А какая, к Юникрону, жизнь? Его дальнейшее существование расписано строго по графику, позволяющему лишь иногда отрубаться от недостатка энергии. Ему ни о чём не нужно думать, ничего не делать от себя — только выкладываться по полной, двигаться на автопилоте и просто мечтать, когда однажды он тоже сдохнет. Он так и не смог ответить. На представителя кричать нехорошо. А он знает, что обязательно сорвётся на крик. Прошло слишком мало времени даже по меркам людей, и он до сих пор не определился с тем, что он, в принципе-то, последние столетия хотел. Может быть, просьбы о прощении. Или абсолютной ненависти в глазах. — Я… — Тхи Данг, опустив голову, несколько мгновений помолчала. Затем кивнула и медленно продолжила. Или начала. Очень и очень издалека. — Ты был одним из первых, кто прибыл на Землю. Демолишер это знает, спасибо. Воздух на этот раз выходит наружу с каким-то хрипом, от которого самому хочется спрятаться. А девчонка действительно умеет выворачивать наизнанку. Ещё ничего толком не сказала, а ему уже хочется убраться подальше. И кричать. К сожалению, о нём все думают как о спокойном, медлительном, немного глупом и невероятно нерешительном. — Циклонус тоже. — Произносит он бесцветно и внутренне умоляет, чтобы она сжалилась, чтобы прекратила, оставила его. — Он должен быть на подъезде. — Я его не нашла, — честным тоном призналась она. От этих слов всё внутри него вдруг затрясло — она искала другого десептикона, ей всё равно, кому задать свой вопрос, он не более чем подвернувшаяся жертва. Но затем Тхи Данг поморщилась и произнесла резче: — И он не подходит. Для чего не подходит? После ступора, длившегося почти целую минуту — всё это время Алекса терпеливо ждала, — Демолишер наконец склонил голову и спокойно проговорил: — Я слушаю тебя. — Расскажи о нём, — попросила она. Она торопилась. Она… Переживала. — Ты знал его дольше всех. Дольше всех… Дольше вообще всех. Демолишер посмотрел мимо девушки. В небо. Усталость, нахлынувшая в это мгновение, даже не казалась неожиданной. Она больше походила на волну отчаяния, заставлявшую до этого балансировать в надежде удержаться на поверхности, но наконец-то упавшую и обратившуюся в оберчëнность. Элитная эскадра, державшая под контролем тëмное небо Кибертрона. Безжалостные солдаты, прозванные на первых порах автоботами предвестниками смерти. Непоколебимые убийцы, продолжающие уничтожать врагов даже разобранные на части. Бездушные машины — одинаковые, с конвейера, искуственные. В них не было искры. Только источник питания, имитирующий её по потреблению энергии и по важности для тела. Элитная эскадра, перебитая вся десептиконами и ушедшая на запчасти. Рэд был как раз оттуда. Демолишеру казалось сначала, что он уникальный. Потом — что последний. Теперь RA-3 больше не осталось. Последний уничтожен был в глупой смерти, забытый уже через год. Демолишер перестал отслеживать время, когда понял это. Пешка так и осталась пешкой — получила что хотела и оставила этот мир. У RA-3 нет искры. Демолишер больше никогда не увидит его, даже когда умрёт. Он знает, что Алекса Тхи Данг — буквально единственная, к кому Старскрим был доброжелателен перед своим уничтожением. На тот момент он больше не был предан десептиконам или автоботам — перед лицом Юникрона всё это казалось совершенно неважным. Но Демолишер завидует ей — кто бы знал, как сильно он завидует. Сам он не получил точку на этом пути. Сам он не определился с тем, что он чувствует. Потому что по-хорошему он должен ненавидеть этого Старскрима. Он должен злорадствовать, радоваться, что ублюдок больше не мазолит глаза, не задирает его, не бросает на него этот пустой взгляд. И Демолишер ненавидит. Но за другое. За то, что тот пожертвовал собой. За то, что так ничего ему и не сказал. За то, что до последнего играл в эту бессмысленную игру. Демолишер ни разу не дал ему повода подумать, что раскроет его личность. Элементарной вежливости хватило бы даже. Нейтрального отношения. Тогда бы он так не подумал. Но сейчас Демолишеру очень хочется, чтобы сикер и дальше его игнорировал, чтобы и дальше бросал подозрительные и злобные взгляды. Когда-нибудь ему бы всё равно это надоело. Когда-нибудь он бы повзрослел. Вспомнил, каким придурком был. И где-то далеко, после войны, они ничего не значащим тоном обсудили бы былые деньки. Этого никогда не произойдёт. И именно за это Демолишер ненавидит его сильнее всего. — Дольше, чем хотелось бы, — процедил он, по-прежнему не глядя на Алексу и, соответственно, не замечая, как меняется её взгляд сначала на удивлённый, а затем на ледяной. — Он RA-3, — вдруг с пустым смешком выдал он и перефокусировал зрение. Его натянутая улыбка стала полна предвкушения. Возможно, так себя чувствует перед казнью осуждённый на смерть. Демолишеру хоть раз хотелось бы почувствовать это. Тайна, которую он хранил на искре тысячелетия, наконец вышла на свет. — RA-3, он был RA-3! — продолжал он, взмахивая руками. Какая же глупая ирония, что его даже больше не помнят, а то, что он был игрушечным солдатиком, узнает лишь та, для которой это ничего не значит. Вряд ли высокопоставленная человеческая особа опускается до разговоров с другими военнопленными и вряд ли те посвящают её в такие подробности былого быта. — Что это значит? — медленно проговорила Алекса, широко раскрыв глаза. Она, почему-то, казалась напряжённой, но десептикон точно знал, что это не из-за её приятеля. Она видела что-то в нём самом, в Демолишере. Что-то странное, необычное, по какой-то причине шокирующее. Ему было уже плевать. — Жизнеспособная модель, — не совсем своим голосом деловито просвятил Демолишер. — Спроектированный солдат, машина для зачистки особо опасных районов. Я был куратором у такой группы. — Десептикон издал самоуничижительный смешок. — Отвечал за обслуживание, следил за состоянием. Ну, знаешь. Соблюдал условия хранения. RA-3 были просто оружием. Изначально у них не было иного назначения. Он видел, как Тхи Данг про себя повторила название серии. Затем вскинула блестящие глаза и звонко произнесла: — Я поняла. Значит, это тебя он имел ввиду. Искра в этот момент внезапно дёрнулась, словно желая погаснуть. Демолишер пошатнулся и поднял дрожащую руку, чтобы упереться в дамбу. В голове гудел целый рой мыслей, взорвавшихся одновременно. «Имел ввиду»? В контексте куратора? Он рассказывал Алексе об этом? Ей?! Он игнорировал их общее с Демолишером прошлое всё то время, что они проторчали в команде Мегатрона. — Но это странно, — задумчиво продолжала Тхи Данг, придерживая подбородок пальцами. Вторая её рука всё так же лежала на перилах, как рассеянно отметил Демолишер, но больше не сжимала так, словно от поручня зависит жизнь девушки. Она говорила так спокойно, словно не перевернула только что в голове Демолишера всё, что там было. Словно не разорвала его на части. Несколько мгновений тишины и она снова посмотрела прямо на него. Затем крайне деловым тоном Тхи Данг спросила: — Ты же умеешь играть в афиршот? Это ты его научил? Сначала Демолишер растерянно кивнул. Затем снова покачнулся и опустил голову. — Это было… — десептикон запнулся и тихо выдавил: — Это было тогда, когда он являлся частью эскадры. Семнадцатый — у RA-3 не было имён — был единственным в отряде, кто мог думать. Он не просто выполнял запрограммированный алгоритм действий. Он мог… Учиться. Отвечать на простые вопросы не как машина, а, скорее, как ребёнок. Как только образовавшийся из протоформы мех, которого старшие должны были всему научить. И Демолишер старался. Он отдавал всего себя ради этого дела. И думать забыл о повышении — больше не мог оставить отряд на попечение другому десептикону, какой бы неблагодарной и неприглядной не была эта должность. Он объяснял вслух всё, что приходило ему в голову. Учил безобидным вещам — не войне, не битвам. Интеллектуальные игры, заставляющие думать и искать порой необычные выходы — это было одним из многого, на что Демолишер тратил всё своё свободное время. Например афиршот. Рэд виртуозно побеждал его в более поздних партиях. Ему казалось, что всё внутри него скручивается, деформируется, затапливается кислотой. — Тогда почему… — очень медленно произнесла Тхи Данг, широко распахнув глаза. Её зрачки дрожали. — Он сказал, что не помнит тебя? На мгновение кислота поглотила всё. Затем она обратилась в ярость и, обычно умеющий её сдерживать, Демолишер зарычал: — Ох, я тоже хотел бы знать. В голове что-то настойчиво жужжало, но он больше не мог остановиться. Ему было… больно. — Он скрыл, что он RA-3. Ото всех! Потому что игрушки ничего для других не значат! Он хотел, чтобы его считали кибертронцем — искророждëнным. А у него нет искры. Знаешь, во что у нас верят? Что после смерти есть Послеискрие. Он решил, что я сдам его? Он должен был знать лучше! Я не был способен на это! — весь бессвязный бред, который он теперь не мог контролировать и просеивать, просто вырвался наружу. Демолишер опустил голову ещё ниже, уперевшись в дамбу теперь обеими руками. И сдавленно повторил: — Не был. Не был. Не смог бы. Возможно, Рэд просто этого не знал. Может, он в подозрении думал, что Демолишер по глупости проговорится. Может, что донесёт ради новых заслуг. Чтобы перед Мегатроном предстать в хорошем свете. Может, Рэд не хотел, чтобы за ним приглядывали? Опекали? И так демонстративно отталкивал его? Что несколько раз чуть не зарезал? Ничего себе подростковые бунты. — Так значит, ра-три… Это игрушки? — на лице Тхи Данг отобразились холод и какое-то особое расчётливое выражение. — Старскрим упоминал о них. Полагаю, о списанных. Но он сказал, что понятия не имеет… Не помнит, что это. — Не помнит? — хохотнул Демолишер, посмотрев наверх и сделав несколько непроизвольных шагов назад. Просто чтобы лучше видеть. С приклеенной улыбкой небрежно бросил: — И то, что я его куратором был, скажи ещё, тоже не помнит. «Почему он сказал, что не помнит тебя?» — Он… Действительно не помнил? — жалко и почти неслышно произнёс он. Повисла мучительная давящая тишина. Демолишер медленно опустился на землю. Каждую песчинку придётся потом очень долго выдувать из трещин, щелей, сочленений. Обычно он старается как можно меньшей поверхностью тела контактировать с сыпучей почвой. Сейчас ему плевать. Сейчас он не видел и не чувствовал ничего. — Он упоминал, что совершенно не помнит, что с ним было до того, как он присоединился к Мегатрону, — практически нежным тоном начала Алекса, тяжело сглатывая. — Его память была неполноценна. У него оставалось лишь очень скупое количество ощущений. Безопасность, — на этом слове девушка подавилась воздухом, но продолжила дрожащим, но в то же время странно твёрдым голосом. — Рутина. Любопытство. Чья-то… Чей-то присмотр. Демолишер медленно поднял голову. По лицу Алексы текли слëзы. Затуманенный взгляд зелёных глаз отражал тоску, воспоминания, скорбь. Один до странного неуклюжий сикер, неловкий во всём, что не является прямым противостоянием, скованный своими скраплетами в голове… Был небезразличен аж двум существам во всей вселенной. Не помнил. По какой-то причине он его не помнил. Не игнорировал его, не вычеркнул из жизни — просто взял и забыл! Демолишер издал несколько бесчувственных смешков. Затем, съëжившись, захохотал вслух. Ему хотелось умереть. Он такой идиот. Значит, Старскрим обращался с ним, как со всеми? Эгоистичный, замкнутый, доказывающий окружающим и в первую очередь себе, что чего-то стоит. Он не к Демолишеру относился с подозрением. Это было для всех. — Он говорил о прежней команде, — Тхи Данг зачем-то ещё продолжала. Она не могла не видеть, что с ним происходит, но всё равно говорила дальше. Возможно, хотела сбросить груз с себя самой. Облегчить свою боль. — Тогда, когда временно перешёл к нам. Сказал, что все вы готовы были подставлять друг друга, лишь бы получить признание Мегатрона… Что там нельзя было расслабиться, нельзя было подставиться под удар. Она улыбнулась. Это была… Совсем не радостная улыбка. — А потом он сравнил автоботов с вами. — Я бы не стал. Я бы не стал… — с болью медленно протянул Демолишер и замолк. Того, кого убеждать в этом надо, больше не было. От него даже ничего не осталось. Только крыло. Выходит, разозлившись «в ответ», Демолишер сам его оттолкнул. Если Старскрим действительно видел в нём кого-то незнакомого, то нужно было лишь проявить терпение. Понимание. Сошëлся же он как-то с этой девчонкой. Инопланетный ребёнок был умнее упрямого и уверенного «взрослого» кибертронца. — Я тебе завидую, — наконец, едва слышно произнёс он, твёрдо смотря в лицо над собой. Тхи Данг отодвинулась от поручня и выпрямилась, снова превратившись в непоколебимого представителя. Ветер донёс до Демолишера жестокое по своему смыслу но такое простое «я знаю». Демолишер, опустив голову, просто смотрел перед собой, упустив момент, когда девушка скрылась из виду. В голове одновременно всплывали сотни тысяч воспоминаний, похороненных до этого старательно в самом дальнем углу. Каждая встреча, каждый разговор, каждый взгляд. Всё это перезаписывалось заново через призму полученной информации. Он не помнил. Не помнил его. Не помнил, кто он такой, почему там оказался, кем был до этого. «Всё, что я знаю — война» — однажды он сказал. Это должно было заставить Демолишера понять. Увидеть правду за тем образом, который Старскрим мучительно кропотливо создавал. Если он ничего не помнил, то понятия не имел, почему и зачем Демолишер вообще оказался в команде. Максимально логичным было бы решить, что из желания служить Мегатрону. Тогда все действия, всё противостояние с ним изгоя было бы… Объяснимо. И… Демолишер считал в тот момент, что достучался до него, когда позвал по старому имени во время боя. Выходит, сикер замер только из-за того, что услышал смутно знакомое слово. Не из-за Демолишера. Не потому что помнил. Он выглядел таким… Растерянным. Словно реагировал на имя, но не понимал, по какой причине. Праймус. Почему. Демолишер, сжимая пальцы и оставляя на земле борозды, склонился ещё ниже. Если он какое-то время не знал, зачем продолжал жить… Возможно, теперь он нашёл ответ. «Чтобы ненавидеть себя» звучало очень подходяще. Он слишком много раз срывал свои эмоции и со стороны это действительно выглядело как обычные нападки сослуживцев. Рэд не отстранялся от него. Он просто защищался от очередного служителя лорда, который причиняет проблемы конкуренту. Теперь его захлестнула волна совсем других эмоций: отчаяние, потеря, ужас. Нестерпимая, разъедающая изнутри боль. Демолишер открыл рот в беззвучном крике.