Аноксия

Призрачный Рыцарь мог поклясться, что Чародейке, его ненавистной Госпоже, нравилось мучать его больше за сам факт существования, нежели в качестве определенной санкции или наказания. Иной причины, почему он был обязан разбираться с самодуром из Славнотопии, играя роль и няньки, и коллектора, и гонца, и пойди разбери кого ещё. Предводитель нежити сбился со счету, который раз он видит эту мерзкую злачность башен, эти коридоры, прозябшие от фальшивого благоговения к самоназванному правителю, и рожу его самого, которая в свете потолочных канделябров казалась еще более искажённой отвращением, чем обычно. - Эй, у нас что, проходной двор?! Отчего такие оборванцы, как ты, ходят здесь, как у себя по переулкам?! СТРАЖА! - Король-Рыцарь даже не дал фантому открыть рот, практически подпрыгивая на троне, - Твоя хозяйка, что, начала путать мой дворец с приютом для дворняг? - Ты не исполняешь её распоряжения - а я единственный, кто может поставить такого болвана, как ты, на место. - На место? ХА! Да ты даже с моей гвардией справиться не можешь, урод! Говоря о ней, а где- - Твоя стража тебе не поможет. - Мертвец присек слова Правителя своими, направляя лезвие косы в его сторону, - Больно уж они заняты пересчётом червей на кладбище. А ты, в свою очередь, выслушаешь меня, если не хочешь присоединится к ним. - МОЛЧАТЬ! Ты, шавка, не смеешь указывать, что я буду делать, я здесь раздаю приказы. - Он прокричал, не обращая внимания на то, как вопреки словам Призрака, в коридорах послышался звон доспех Королевского дозора. - И ты будешь говорить только тогда, когда я скажу, и только на своих коленях, челядь! Ты с третьего раза за эти полгода не уловил свою позицию в Ордене? Призрачный рыцарь гулко хмыкнул, уже было готовясь отпарировать слова лже-монарха, но, видя то, как тот спустился с трона, перехватывая свой скипетр, что играл роль неплохой булавы, удобнее в руках, тяжело вздохнул. Щелчок пальцев - и зеленоватый шлейф магии закрыл все засовы на вратах в тронный зал. Если Самодержавец Славнотопии желает боя, он его получит, и на условиях, что поставит гуль сам. Первый удар пришелся рукояткой скипетра по шлему мертвеца, отзываясь лязгом металла. Пихнув оппонента резным древком косы в колено, фигура скользнула за спину Короля - прежде чем получить бронированным локтем в грудь, а затем череду ударов с кулака в рукавице. Не растерявшись, тот поймал запястье, и вывернул его, повалив противника на землю с грохотом тассет и упавшей короной. Равный бой быстро перешел в драку на полу, где речь не шла ни о чести, ни о этике, а лишь об взаимном омерзении, которые оба участника перестали сдерживать. В ход скоро пошли грязные приемы, и Король, просунув пальцы в прорези шлема оппонента, с силой вмял того головой в каменную плитку под ними, пока тот пытался протиснуть ладони под зазор между кирасой и шлемом рыцаря, пытаясь найти уязвимую шею. Тонкие пальцы скоро нащупали горячее тело и резко сомкнулись вокруг горла, сдавливая, что есть силы. И сил, справедливости ради, несмотря на костлявое телосложение фантома, было достаточно, чтобы заставить правителя захрипеть, тут же судорожно сцепившись ладонями с наручами выцветших доспехов у гуля под ним. Ладони на трахее стиснулись дальше, будто пытаясь выплеснуть всю злобу, всю ненависть, всю клокочущее отвращение к столь жалкому существу, как человек. Хрупкое, слабое, примитивное, но такое.. Теплое. На миг в пустой груди нежити что-то засвербело. Было ли то отвращение? Жалость? А может и зависть, что сбивала с мыслей не в первый, и не в десятый раз. Что толку господствовать над смертью, если руки тянулись к теплу, даже если оно покинуло бездыханные доспехи десяток лет назад? Король-рыцарь, что пытался вырваться, сильнее вяз в непоколебимой хватке, чувствуя, как легкость в  голове смешивается с судорожными попытками втянуть хоть толику прохладного воздуха. А Призрачный, сквозь забрало, глухо уставился на изворачивающееся в тяготе тело. Руки болели от жара, кровь по венам под пальцами - что иголки, проходящие через оболочку из магии и меланхолии со свистом. А пульс.. Пульс. Сердце. Бьющееся, сильное, ведущее всю эту оболочку из мяса и костей, где-то там, под доспехами, одеждой, ненужной оболочкой из мыслей и эмоций. - Отпусти - из череды мыслей его вырвал уже почти исчезнувший от недостатка кислорода голос, полный беспомощного гнева и страха за свою шкуру. Призрак не ослушался - но и не повиновался полностью. Он скинул Короля с себя, но лишь для того, чтобы сменить их позиции. Он вдавил фигуру правителя в пол, устроив предплечье, облаченное в металл, вновь на горло - но не давя, пока что. - Дыши, - не разрешение, но приказ, поставил монарха в ментальный ступор, пускай и, казалось, он исполнял его, дыша полной грудью, и пока не вырываясь. - И слушай меня, очень внимательно. Он практически уселся на Короле, его вторая рука держала шлем мужчины в нужном положении. - Если бы твоя пустая башка не начала этот балаган, я бы сразу перешел к делу, и как можно быстрее оставил тебя с твоей крашенной короной наедине. Но ты выбрал сложный путь, - он говорил сипло, но осмысленно. Выйти из прострации после боя ему удалось куда быстрее. - И теперь я принципиально хочу сделать твое положение сложнее. Рукой он скользнул со шлема правителя под него, с благоговением окунув кончики пальцев под чужое дыхание и тепло губ, что были сокрыты тканью подшлемника. Король издал что-то нечленораздельное, и совершенно недовольное. - Что ты делаешь, - он широко распахнул глаза, когда резко эта же рука Призрака стиснулась на его губах, не давая говорить. Он попытался откинуть нечисть подальше с себя, но рука на шее его прижала крепче к полу, так и намекая:«Двинешься - и я удушу тебя снова». Проверять верность этой догадки пока не хотелось, и поэтому он остался покорно лежать. И как назло, фантом замолчал, словно под гипнозом, ощущая каждый выдох на своей структуре, напрочь сбиваясь со всех мыслей. Они пробыли в таком положении миг, другой, под шум стражи за дверьми, что отчаянно пыталась открыть дубовые двери в зал, и шелест доспех. Первым двинулся Призрачный - из интереса, бедрами, по небольшой амплитуде и под возмущенный звук со стороны Короля. - Дыши и не дергайся, - голос фантома зазвучал серьезнее, пока его рука на лице монарха ослабила хватку. Тот не желал поддаваться, и с силой укусил того, кто держал его в таком компрометирующем положении. Призрачный второго шанса на послушание не дал, и силой вогнал три пальца между губ мужчины, невзирая на плотную ткань подшлемной маски - наоборот, заталкивая и ее туда, в роли импровизированного кляпа. Рыцарь болезненно проскулил, тут же находя то, что обе его руки уже оказались в захвате над его головой. - Я сказал не дергайся, иначе сделаю больнее. Он двинул бедрами второй раз, третий, пятый - лишь для того, чтобы завороженно ощутить учащенные вздохи, пульсацию плоти, все, что могло дать человеческое тело, вызывая раздражание, зависть, и что-то более тяготящее в районе таза. - Тебе это нравится, да? Действуешь из низших импульсов, как какое-то зверье. Новое движение телом, более требовательное, под судорожную попытку самопровозглашенного Короля вырваться из уничижительных оков. Раздался глухой стон, что стал удивлением для них обоих. Нечистивый убрал чуть влажные пальцы из рта монарха, следом стягивая и его подшлемнную маску до подбородка - не снимая сам шлем. - Ты-! Ведешь себя, как распутная девка, какая мерзость, - правитель тут же воспользовался возвращенной ему возможностью говорить, но, в этот раз, без ответа со стороны Призрачного. - Если уж так хочется на кого-то навешаться, то - КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! Призрачный рыцарь быстро нашел наиболее теплое место на теле Короля, и уже избавлял мужчину от доспех и ремней в районе таза и бёдер, чувствуя под пальцами уже наполовину твердый орган. - Убери свои руки от меня, выродок! Я, я не-! - он издал прерывистый вздох, когда разгоряченная плоть его члена вдруг оголилась под воздух помещения. - Какое унижение.. Он стиснул зубы, когда Призрачный прижался бедрами к возбуждённой плоти, начиная двигаться цикличнее, и издал звук возмущения, когда тот прильнул своим шлемом к его - дыхание мужчины теперь доходило до шлема нежити, а может и до того, что было под ним, хотя и мысли о том, что могло скрывать забрало, вызывало у коронованного тошнотворное ощущение на корне языка. И едва ли Предводителя мертвецов сейчас волновали внутренние волнения другого члена Ордена, особенно судя по тому, как он буквально силой вырвал из хватки его руку,  чтобы уложить ее следом на собственную талию. - Ты быстро сдался. Либо ты настолько жалок, что тебе это взаправду нравится, либо в тебе заиграло благоразумие, - нечестивый проговорил со смешком, что не нес в себе не капли юмора. - Во мне играет лишь снисхождение, и ты должен его очень ценить, Призрак. - Ба, ты и снисхождение? Уж больше поверю в то, что ты думаешь членом, а не головой, в данный момент. - Заткнись. Просто заткнись и закончи это, извращеннец. - сухо закончил эту перепалку Король, отвернувшись в сторону от действия, не желая смотреть на то, как наконец-то Призрачный послушался его. Бесцеремонно разорвав ткань своего одеяния пальцами, оголяя себя в районе таза, фантом оседлал всю длину правителя, вогнав ее в свою структуру до предела. По ощущениям это подобие тела было несуразно, пускай и податливо под каждое движение внутри, не содержа и намека на естественное тепло - и это злило монарха лишь сильнее. - Ты еще хуже, чем я предполагал. - Мне без разницы, что ты там предполагал. Я сам все сделаю. - Намекашь, что я не опытен? К твоему сведению, я- - Я сказал, мне без разницы. Просто дыши и двигайся. Повисло молчание, которое, в дополнение к прежним звукам за дверью, и неясной возней под окнами, разбавилось шелестом металлических сегментов, сухим соприкосновением тел об друг друга, и сбитым дыханием живого участника акта. Уже его обе руки лежали на талии призрака, пытаясь найти подобие удовольствия в медленно нагревающемся теле не самого желанного партнёра, пока тот двигался - опытно, даже слишком, издавая пыхтение, что было скорее делом привычки. Соприкосновение тел становилось все влажнее, звуки все неприличнее, а оконцовка все ближе. И оба из них стремились к этому, один, чтобы удовлетворить эту нецелесообразную нужду в тепле, второй - чтобы забыть все это, как не самый приятный сон. Толчок, другой - и монарх кончил в рыцаря со стоном. Уже было желая совершить толчок вновь, Король резко ощутил пустоту вокруг себя, и раздосадовано фыркнул, когда Призрак с него слез, перевалившись на пол рядом с ним. На глубоком вздохе, монарх повернул взор наконец-то целиком на Призрачного - тот сразу ответил те же жестом. - Если ты думаешь, что это как-то добавляет баллов твоей дохлой туше, то ты ошибаешься. - Вы так любезны, Ваше Величество. - голос Призрачного звучал издевкой, от которой Король скрипнул зубами.- Последнее, что я хотел - твоего одобрения. - Тск.. - он цыкнул языком, уже начав застегивать все ремни и зацепки на своей броне. Призрачный Рыцарь на фоне уже встал, и даже подпнул корону в сторону монарха, в акте определенной солидарности. - Ни слова об этом. Даже твоей разлагающейся компашке. Если бы у призрака были глаза, он бы их точно закатил - но так он оставил члена Ордена без ответной реакции, и уже было вовсе готовился телепортироваться прочь, взмахивая косой - пока позади него не раздался чуть запыхавшийся голос. - Что тебе вообще было нужно? Новое распоряжение Чародейки или..? Призрак осекся, его рука держала оружие в воздухе - а сам он, кажется, даже на миг опешил, совсем позабыв о цели своего изначального визита. Но следом он ответил - слишком уверенно, чтобы это казалось спонтанным решением. - Это уже не важно. Не морочь свою голову, она все равно предназначена только для ношения короны.- он ответил, прежде чем ловко забраться на окно, и, открыв его, спрыгнуть, оставив лишь тонкий флёр магии и запах серы. Монарх медленно подошел к распахнотому окну, и, нагнувшись через него, посмотрел вниз. Не увидев там никого, он издал сухой смешок, надевая корону на ее прежнее, законное место. - Какая нелепость. - проговорил он, прежде чем подскочить от громкого звука ломающихся досок и кучи голосов стражи, что наполнили собой зал, забегая в протараненную дверь один за вторым. - Ваше Высочество, вы в порядке? Король-рыцарь едва сдержался от того, чтобы не закрыть лицо руками и устало застонать.