Коснуться облаков

По небу плыли пушистые кораблики. Такие белые и курчавые, что захотелось их потрогать, но такое ведь совсем невозможно. Они слишком высоко, слишком далеко, слишком.... Хотя, протянув руку вверх, кажется, что ещё немного и докоснёшься до них. Нужно только больше постараться и тогда... —Что ты делаешь? Голос за спиной заставил замереть. Такой строгий и тяжелый, как сапоги его обладателя, что звонко стучат по кафелю. Хм... Стучат... Почему он не услышал этот звук? —Хочу дотянуться. — Спокойно отвечал парень. —До чего? —До облаков. — Он облокотился на подоконник, всё пытаясь поймать хоть краешек белого и пушистого комка. Ему казалось, что ещё чуть-чуть и сможет коснуться... —Но это же... Аргх, забей... — Слетел разочарованный вздох, послышались тяжелые шаги, отдающиеся эхом по комнате. — До облаков нельзя дотянуться. Они очень высоко. И вообще их нельзя потрогать, ты же знаешь это. Горячая, словно раскаленный металл, ладонь легла на худое плечо. На удивление она была такой тяжелой... —Нельзя? ... — Удивлённо вторил парень. И ведь вправду... Облака нельзя потрогать, это вдруг вспомнилось ему. Но тогда почему он был уверен, что сможет это сделать? — И вправду... —Шун, опусти руку. — На выдохе неизвестный коснулся его ладони и опустил её. — Пойдём отсюда. —Я не могу ещё посмотреть на небо? — Казами обернулся на него. Серые пронзительные глаза и растрёпанные бирюзовые волосы показались ему знакомыми... Он видел этого парня раньше? —Да там же нет... — Он прервался на середине предложения, нахмурил брови, чуть скривив рот, да глубоко вздохнул. — Нас уже ждут. Нужно идти. —Ах, точно, я совсем забыл. Нас же ждут... Ждут... — На лбу проявились складки от усердных потуг вспомнить. Кто их ждёт? Когда и зачем? И как зовут этого парня? —Да, Шун. Нас ждут на допросе. — С каким-то отчаянием сказал тот, чьего имени Казами вспомнить никак не мог. Допрос... Допрос... Шун смутно вспомнил, что следует за этими словами. Его ведут по длинным коридорам, в которых не отличается абсолютно ничего: все картины кажутся одинаково размазаными пятнами краски, в горшках растут идентичные травинки, а на дверях написаны одни и те же цифры. А потом его заводят в комнату... Пол, потолок и стены... Все они серые, такие схожие, что на минуту Казами задаётся вопросом - а вдруг тут всё перевёрнуто, и стоят они вовсе не на кафеле... Строгий мужчина, перед которым его сажают, очень похож лицом на того парня, что привёл Шуна сюда. Интересно, как много всего здесь одинаково? —Что ты помнишь с того дня, как ты вместе с фронтом сопротивления проник в замок короля Зеногелда? — В тишине голос прокатился словно шар по скрипучим половицам. —Замок?... — Волосы лезли в лицо, отчего парень заправил прядь за ухо. Замок... Фронт... Эти слова казались такими чужими и знакомыми одновременно. Он действительно знает их? — Замок... — Эхом отскочило в сознании. — Да... Мы в нём были. — Тонкие чёрные брови нахмурились. Мы? Это кто? Тот самый фронт, как его там... Неважно. —Что вы делали? Ты можешь вспомнить? — Мужчина делал заметки в небольшом аккуратном блокноте красной ручкой. Хм... Как и в прошлый раз. Это не первый разговор? —Мы... — Сапоги стали постукивать по полу, взгляд упал на деревянный стол. Он не помнит... Совсем не помнит. — Я помню только жар во всём теле и... Боль. Невыносимую, страшную боль. И яркий свет. —Хорошо... — Красная ручка неприятно мелькала перед глазами, скользя по листам. — Эйс, ситуация не меняется? —Никак нет. Его состояние стабильное, но с прежними отклонениями от нормы. Провалы в памяти ярко выражены, воспоминания не возвращаются. — Доложил тот самый сероглазый парень. Эйс... Он точно знал это имя, но почему-то не мог вспомнить до того, как его произнесли вслух. —Ясно... Тогда можете идти. — Отчеканил взрослый мужчина. Хм, интересно, его тоже зовут Эйс? Или так не бывает? Если вокруг всё одинаковое и носит одни и те же названия, разве не могут этих людей звать одним именем? Идя снова мимо одинаковых картин и горшков, парень все больше задавался этимии вопросами. Вернувшись в комнату, из которой его забрали, Шун сел на... кровать? Она была мягкой, он спал на ней - значит кровать. —Эйс... Верно? —Эйс Грит, если ты снова забыл. — Отозвался сероглазый, сев напротив на стул. —Я часто забываю? —Да, очень часто. —А почему? — Казами хотел узнать или хотя бы понять. —Когда фронт сопротивления проник в замок, всё закончилось печально. Он обрушился, ты пострадал в обломках. Я нашёл тебя и доставил в больницу, но... Последствия оказались серьёзными. — Устало поведал Грит. Он сбился со счёту, сколько раз рассказывал это по новой. —Так... Ты меня спас получается? — Брюнет склонил голову набок, чуть прищурившись. Так мило, что его мимика остаётся прежней, но как же больно, что он ничего не помнит... —Ты всё время это спрашиваешь. — Нервно рявкает парень, стукнув тяжёлой подошвой по полу. —Тебе это надоело? —Вовсе нет. Мне просто больно... — Грит уронил тяжёлый вздох. —Почему? —Потому что ты постоянно хочешь коснуться облаков. — После небольшой паузы ответил он. —А что в этом такого? — Шун снова уставился в окно, глядя на плывущие по нему кораблики. Вот бы и впрямь взмыть с ними ввысь. —Но ведь... Ничего. —А когда мне можно будет выйти на улицу? — Не в силах оторвать глаз от пушистых белых масс, спросил Казами. Наверное так здорово ощущать ветер в волосах и слышать шелест листьев под ногами. —... Потом. Когда ты поправишься. — С тихой скорбью ответил Эйс. Шуну не становилось легче. Его провалы в памяти не увеличивались, но и ни черта он не запоминал. Его желание обрести свободу сменилось на невозможную цель – коснуться облаков, которые он видел каждый день в окне, которого не было в этой тесной комнате, наполненной мраком отчаяния и гулкой тишиной. А ведь до трагедии Казами так хотел расправить крылья...