Маки и ромашки

      — Как эта красивая девушка обратила внимание на тебя? — скептически спрашивает возникшая за спиной Стефания, смотря в спину удаляющейся Камалии.       Такая восхищающая девушка. Активистка, отличница, любимица преподов и вообще такая замечательная, что можно упасть. Хороший выбор, Миша.       — Ну я же не спрашиваю, почему на твою рожу западают такие типа Де Сенье и Темзенда, вот и ты молчи, — закатил глаза Московский.       — Пьеру и Уильяму бы в принципе друг с другом сойтись, а не за мной бегать. А так, скажи спасибо, что не Джеймс, — фыркнула Висла.       — Оо, я бы этого не пережил и пристрелил вас обоих. Но, к сожалению или к счастью, его кроме Бронкса никто не интересует.       — Даже грустно стало, вокруг одни геи, даже Вэйно и Бьёрг, да ты, причем каким-то чудом нашедший девушку.       — А не пойти ли тебе подальше, Стефа? Пошли уже, стоим как два дебила уже кучу времени.       — Ну насчет тебя не «как», а реально, — спокойно заметила полячка.       — Почему мы ещё общаемся, — задал риторический вопрос Московский, уже развернувшись и начиная уходить.       — Такова судьба, дорогой.       

***

      — Господи, вокруг одни геи, — Стефания подпирает голову рукой, смотря на друга.       — Ой, не возникай, не ты ли строишь глазки Энджел? — скептически приподнимает бровь Миша.       — Она вообще-то первая начала за мной бегать.       — Стеф, не придуривайся, она тебе давно нравилась, — отмахивается Московский.       — Ладно, может быть. Саша Романов, говоришь, — Висла хмыкает, вспоминая новенького в их школе, на два года младше их младше, как раз в классе с Франциской и Энджел. — Губа-то у тебя не дура, Московский.       — Ну и Санта-Клара не такая уж легкодоступная и уродливая, — улыбается ей Миша, наклоняясь и целуя её в щёку. — Увидимся в школе, меня Лёша ждет. Постарайся не сдохнуть за этот промежуток времени.       — Ага, обязательно, не забудь Лёше про Сашу рассказать, — она улыбается ему в спину, пока он, даже не оборачиваясь, показывает ей фак.       — Я тоже тебя люблю!       — Не пизди, дорогуша.

***

      — Ты щас упадешь, słodki! — Стефания едва не визжит от эмоций. Московский морщится, при сильной эмоциональной встряске она сама не замечала как начинала тараторить на родном польском, хотя не то, чтобы для него это было проблемой — он знает огромное количество языков, а на польском говорит с детства ввиду одной польской особы, огромное время находившейся рядом с ним, но иногда это напрягало. Она могла идти по оживленной улице Москвы и почти кричать на польском. Выглядело… Странно.       Но, вопреки ожиданиям, продолжает она на русском.       — Берхард с Пьером сошлись!       — А у Шпрее разве не Виндебун? — скептически переспрашивает он. Сенье так то вообще за Стефой бегал.       — В этом то и самый сок! — она продолжает тараторить, расказывая, как общалась с Вейлин или «Викки» как она её называла по сокращению второго имени. А Миша неожиданно вспоминает про оброненную когда-то Вислой фразу «Пьеру и Уильяму впринципе друг с другом сойтись»       — Стеф, стой, — прирывает поток фраз лучшей подруги Московский. — А с Темзендом там что?       Да, у него определенно был интерес к сплетням. «С кем поведешься…» слишком долго пообщался со Стефой и Сашей, которые были просто кладезью информации и сплетен. И имели разный круг общения, чем обеспечивали его информацией почти обо всех.       — К маме вроде поехал, — задумчиво отвечает блондинка. Мда. Мама, если Мише память не изменяет, в Англии. Ладно.       — Я удивлён, что мне ещё не звонит Саша, учитывая, что он вечно трется с братом Шпрее.       — Вилли наверное ещё Саше рассказать не успел, — лапочет она, а потом, по звукам заходя в метро, прощается и отключается с пожеланием «не сдохнуть».