Однажды мы влюбились

      Эти три дня были невыносимыми. И дело было не в ожидании, а в постоянных захоронениях. Никто и представить не мог, сколько потерь принесёт эта война. Не меньше людей пропали до решающего сражения, кого-то не могли найти под завалами школы.       Золотое трио провело все эти дни вместе, но почти молча. Казалось, после такой долгой разлуки и таких трудностей, которые они прошли на пути к победе, молчание было самой подходящей поддержкой. Рон Уизли, который обычно был самым оптимистичным, сейчас выглядел мрачнее всего. Да, битва закончилась хорошо для его семьи, но осознание, что они могли потерять Фреда, сильно ударило по оптимизму рыжего семейства. При этом в голове Рона началось переосмысление того, кем же является ненавистный хорёк со Слизерина. Рональд не верил, что Малфой без причин пошёл на спасение одного из близнецов, как и не верил, что у него не было личной выгоды публично перейти на другую сторону в этой войне.       — Гермиона, как ты думаешь, почему Малфой так поступил?       — Я пока не хочу о нём говорить. — После этого сухого ответа Рон старался не задевать её словами о Драко.       Все в Норе заметили, как в её мыслях что-то таилось, но она не раз дала понять, что пока она сама не расскажет, лезть к ней не имеет смысла.       Гарри Поттер, как всегда, ушёл в себя. Это происходило постоянно, когда кто-то умирал рядом с ним и, тем более, из-за него. Он думал, что всех этих потерь можно было бы избежать, если бы он только всё продумал, но такова была судьба, и это нужно принять. Его спасали друзья, спасала Джинни.       Гермиона Грейнджер, казалось, держалась лучше всех. Возможно, из-за того, что она сразу предполагала, какой будет итог. Или потому что она наконец-то с родными людьми. Мысленно Гермиона потеряла их всех ещё в те месяцы, когда ей приходилось скрываться. Дома — в волшебном мире — без опаски, что что-то может случиться, без опасения за жизни близких она чувствовала себя лучше. Пожалуй, Гермиона — единственная, кто знала, что делать дальше, хотя пока не понимала, как лучше всё провернуть. У неё осталось ещё одно незаконченное дело, и никто не мог предположить, насколько это серьёзно.       — Собираешься? — Луна зашла в комнату к Гермионе. Подходил к концу третий день, все собирались разъезжаться по домам, снова строить свою жизнь после скитаний, поэтому Молли решила собрать всех дома на ужин.       — Да... — Грейнджер не хотела покидать это место, и безусловно Уизли предложили ей остаться, но она отказалась, подметив, что если они будут её ждать, она всегда может вернуться. — Как у вас с Невиллом?       — Достаточно хорошо… — Гермиона заметила, как Полумна замешкалась. — Но мы не думаем, что это надолго, просто сейчас нужны друг другу.       — Так просто? — ей бы очень хотелось, чтобы и в её личной жизни всё решилось также просто.       — А зачем усложнять? — Да и правда, у Луны всегда всё получалось просто и честно. — Ты тоже не усложняй, разговор будет нелёгкий, но он того стоит.       — Давно поняла? — Гермиона знала: она всё замечает.       — Да, на последнем твоём «живом курсе», а потом ещё раз, когда Драко пришёл выяснить у меня про диадему. — Полумна направилась к двери. — «Значит, он правда тогда пришёл уничтожить её в Выручай-комнату», — подумала Гермиона. — Гарри поднимается.       — Разговор сегодня? — это были первые слова друга за сегодня. — Зная Малфоя, он появится на пороге твоего дома сразу, как пробьёт двенадцать. — Гермиона слабо улыбнулась.       — Он ещё не знает, что без моего согласия Нарцисса ничего ему не расскажет, — маленькая хитрость Гермионы.       — Я бы хотел поскорее узнать, что на самом деле у тебя происходило все эти долгие месяцы. — Гарри в ответ тоже улыбнулся.       Гермиона было понятно, ещё пару дней, и он придёт в норму: начнёт помогать каждому, кого встретит, станет нянькой Тедди, ведь теперь он чувствует ответственность за малыша.       — Обещаю, совсем скоро. — Гермиона направилась к лестнице, специально касаясь рукой его плеча. — И не переживай, с его эмоциями я смогу справиться. — «Она всегда читала мои мысли. Ты спокойно сможешь занять место Дамблдора своим всевидящим оком», — подумал Гарри.       Спустя пару часов дом начал пустеть, Гермиона ушла последней. Около десяти вечера она уже была у себя, ей осталось одно — письмо Нарциссе: «Я разрешаю.

Г.Д.Г.»

      Гермиона села в любимое бирюзовое кресло, ожидая, когда он появится. «Может быть, стоило первую встречу провести на нейтральной территории?». За окном было достаточно прохладно, поэтому камин всегда зажигался вечером, то самой Гермионой, то её родителями. Родители ушли час назад, но в доме ещё оставался аромат маминых духов. Сейчас там тлели пару угольков, и это приносило немного успокоения.

***

      Первый день Драко выбрал провести в постели. Впервые с появления Тёмного Лорда в доме он смог спокойно спать. «Тёмный Лорд» — назвать так простого смертного Тома Реддла словно резало разум. «Малфой, ты больше не обязан так его называть», — напомнил себе же Драко, пора было избавиться от этой привычки, навязанной пытками.       Весь второй день он пытался поймать мать по поместью. Она не слушала ни один из его вопросов: «Почему ты обнимала Гермиону? Почему ты знала, где та…» И тогда Драко понял, они даже не удивились в тот день тому, что Гермиона была жива.       Всё, что он смог получить в ответ: «Пока Гермиона не захочет, чтобы ты знал, я не смогу тебе рассказать! Перестань ходить за мной!» — миссис Малфой впервые сорвалась на сына. Драко не мог поверить, что Нарцисса была не на его стороне. Она смогла соврать Волан-де-Морту, но не может обмануть Гермиону Грейнджер? «Чёрт с вами. Пойду к Забини», — до середины третьего дня Драко провёл именно у него.       Общество друзей успокаивало Драко. Пэнс буквально расцвела за два дня. Уже года два он не видел её такой счастливой, Драко успел забыть, какая она саркастичная. Тео не отходил от неё, а значит, за этот год Малфой упустил, как те сблизились, «поддерживая» друг друга от издевательств четы Кэрроу. Блейз оставался Блейзом — того волновал лишь сам Драко. Он единственный, кто знал о его нестабильном состоянии с появлением Грейнджер в Малфой-Мэноре. Неудивительно, семья Забини одна из немногих смогла избежать принятия метки от Волан-де-Морта.

***

      Почти в полночь он вернулся домой и сразу же направился на поиски матери. Нарцисса, как ни в чём не бывало, сидела на кухне и пила чай с Люциусом.       — Надеюсь, сейчас уже можно? — строго проговорил Малфой-младший.       — Нет, мы пока ждём. — Нарцисса заглянула в окно как раз в тот момент, когда в комнату влетел семейный филин. Миссис Малфой спокойно открыла записку. Ему казалось, что она специально не торопится. — Теперь можно...       — Ты хочешь сказать, кто-то может приказывать тебе, когда и что говорить? — Драко не узнавал свою мать, она будто стала мягче и спокойнее. Как бы он ни восхищался Грейнджер, но в его голове не возникало причин, почему та смогла поменять чистокровную волшебницу так сильно.       Отец?! — не получив реакции от матери, тот обратился к Люциусу, но был проигнорирован и им.       — Ты хочешь получить адрес? Или будешь терять время на выяснение отношений с нами! — голос Нарциссы нельзя было назвать криком, но слова матери остудили его пыл.       Ему назвали адрес в маггловском Лондоне, и Малфой, не медля ни секунды, аппарировал прямо в дом.

***

      Не больше трёх минут прошло с того момента, как Гермиона отправила птицу, а Драко уже стоял напротив неё. Ей не надо было уметь читать мысли, чтобы понять, что он был очень зол.       — Не хочешь объяснить, почему моя мать знает, где тебя искать? — Драко опустил руки на подлокотники кресла. Он всегда был таким пылким, но он ещё больше нравился Гермионе из-за этого. — И почему без твоего разрешения она не может мне ничего рассказать!       — Доброй ночи. — Гермиона, не дрогнув ни одной мышцей лица, откинула его руки и прошла к винному шкафу. Она налила себе чуть больше половины стакана, перенося столик с бутылкой и вторым стаканом ближе к Драко.       — Ага, я задал вопрос! — вены на руках парня вздулись, и это вызывало чувство удовлетворения у неё. Гермионе всегда нравилось его бесить, и сейчас, после трёх дней ожидания, это получилось с особой лёгкостью.       — Начнём по порядку... — Она сделала глоток вина, растягивая момент. — Как ты связан с тем, что меня изнасиловали твои друзья? — Его сердце замерло.       Он ошибался, когда думал, что имеет право вот так напирать на неё. Это была самая больная тема как для него, так и для самой Гермионы. Она не называла их имён без особой необходимости, поэтому слово «друзья» было подходящим и для описания тех, о ком шла речь, и для обострения ситуации.       — Они мне не друзья, — злость, переходящая в ярость, была направлена безусловно не на неё. Ему не стало спокойнее, даже когда оба умерли.       — Я задала вопрос. — Вот так за эти полтора года его манеры общения стали её. Их разговор был напряжённым, возможно, даже это было не самое подходящее слово. Каждая фраза будто отрезала кусок плоти от каждого. Гермиона больше ста раз представляла, как задаст ему этот вопрос. Она надеялась, что они оба выживут, и тогда смогла бы сама с ними расправиться.       — Никак. — Драко понял по её взгляду, что ответ был неверным. Он много раз приходил к ней на «могилу» и оправдывал себя за те слова, но сейчас все отрепетированные фразы были забыты. — Это были просто слова, чтобы никто не знал о нас. Ты сама так хотела... — он опять перекинул вину на неё, так получалось всегда, когда он защищался.       — То есть ты делаешь меня виноватой? — Гермиона старалась говорить без эмоций, сохраняя безразличный вид.       — Нет! Салазар тебя побери! — он упал на колени прямо к её ногам. — Гермиона, я очень виноват перед тобой. — Раскаяние, именно оно впервые искренне шло из его сердца. — Но почему ты не пришла ко мне? — она чувствовала, что он был на грани. — Почему не поговорила? Я бы защитил тебя, отомстил им. Спрятал бы, если тебе было нужно!       — Я не могла бросить Гарри и Рона в этой войне. — Гермиона опустилась на один уровень с ним, ей тоже было в чём раскаяться. — Я была нужна им.       — Ты одна почти год скрывалась не пойми где! — его кулаки успели побелеть от напряжения. — Это безрассудно! Даже для вашей гриффиндорской отваги. — Драко обхватил её лицо руками, заглядывая прямо в глаза. — А если бы ты правда умерла?! Я БЫ ДАЖЕ НЕ УЗНАЛ ЭТОГО! — Он сорвался на крик, отчего Гермиона вздрогнула.              — Я была не одна. — Разряд в сердце и первая мысль: вдруг она сбежала с кем-то. — Мой второй и последний вопрос: ты правда убил Альбуса Дамблдора? «Она не знала правды, но всё равно подпустила меня к себе?» И Драко рассказал ей всё в мельчайших подробностях.       Описывал все события: от её «смерти» до появления в Мэноре, от того, как ему пришлось притворяться, что он помогает Пожирателям смерти, до того как Снейп помог ему. Он рассказал всю правду про профессора и то, что на самом деле тот не предавал Дамблдора. Последний сам решил свою судьбу.       — Допустим… — кажется, Гермиона смогла поверить ему. — Я прощаю тебя, а ты обещай, что простишь меня! — Гермиона поднялась с пола, протягивая ему руку.       — Что-то случилось хуже, чем твоя подставная смерть? — Драко уже правда поверил, что у неё появился другой.       — Я хотела вернуться через время, но у меня появилось одно непредвиденное обстоятельство. — Гермиона переплела их руки, направляясь к лестнице. — Пошли.       Как же он скучал по её прикосновениям. Она вела его на второй этаж. Только сейчас Драко понял, что это не тот дом, где жила её семья до этого. Гермиона провела его в самую дальнюю комнату.       — Смотри, — Гермиона произнесла это так тихо, что он бы даже не отреагировал, если бы не открывающаяся дверь.       «Это детская», — пронеслось в голове Малфоя, — «явно не твоя».       Она обхватила его плечи, вселяя уверенность в его шаги. Драко чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он не мог взглянуть на того, кто лежал в кроватке.       — И кого из них? — он не хотел, чтобы именно этот вопрос вылетел из его рта. Малфой был уверен, что это оттолкнёт её. Хотя сразу понял, что всё равно не сможет отпустить её, так чего же он боялся?       — Издеваешься? — настало её время сорваться. — Если бы это был не твой ребёнок, ты бы здесь не стоял! — Гермиона выбежала из комнаты, оставляя его одного.       Малфой не мог поверить в её слова, неужели ребёнок, спящий в кроватке, и правда был его. Драко стоял спиной к малышу, всё ещё не осмеливаясь повернуться. Он начал осматриваться: мебель в комнате явно волшебная, колыбелька качалась сама. Даже по первому взгляду было понятно: это из каталогов элитной мебели.       Ещё одна мелкая деталь попалась ему на глаза, когда он встал вполоборота: на перилах была гравировка «Скорпиус Малфой». Гермиона не дала бы это имя сама, тем более оставив не свою фамилию. Мама — вот и ответ, как и объяснение особенного отношения Нарциссы.       Взгляд пробежался по стенам: много колдографий, половина из них была с Гермионой и её родителями, а половина с Нарциссой, на некоторых мелькало ещё одно знакомое лицо. Только Драко не мог вспомнить, кто это. «Андромеда?» — он видел тётку только на снимках, но черты лица были слишком похожи с Нарциссой. «Неужели мама начала общаться с сестрой?»       Он заметил, как его же лицо переливалось на колдографии, которая разместилась на комоде — почти на уровне глаз ребёнка. И только тогда Драко смог опустить глаза в кроватку. Магическая энергия, как будто кто-то скопировал волны излучения Малфоя. Платиновые волосы. Мой. Он боялся многого за эти месяцы, но никак не мог предположить, что пропустил рождение собственного сына. Ему стало ещё обиднее: Гермиона просто сбежала, не оставив даже намёка, не говоря уже о шансах быть рядом.       Драко медленно спустился, не зная, что теперь делать. Гермиона сидела в беседке, поджимая ноги к себе и пряча в них голову. Плакала, пока он там сам себе всё додумывал? «Как же глупо и в её стиле».       — И почему не сказала сразу? — он сел рядом. Ему так хотелось закурить, но Гермионе никогда не нравился дым сигарет. — Почему скрывала?       — Когда узнала, что беременна, я не была уверена в том, что отец ты. Поэтому решила «исчезнуть». К тому же Дамблдор с Макгонагалл смогли найти мне дело...       — Дело?! Ты серьёзно?! — ему бы стоило сдержаться, только вот он не смог. — ТЫ БЕРЕМЕННАЯ БЕГАЛА ПО ЛЕСАМ И ОДНА ИСКАЛА КРЕСТРАЖИ?!       — А что я должна была делать?! Прийти и рассказать, что твои же «друзья» воспользовались мной?! А потом мы бы сидели и надеялись, что ребёнок твой?! — она била его кулаками, так, будто мстила за это время одиночества, на которое сама же и согласилась.       — Ты даже не дала мне шанса быть рядом! — он сбавил тон, останавливая её руки.       — Неужели ты бы сбежал тогда со мной? Оставив всех в опасности? — возможно, она была права: тогда он не был так смел. Но он был готов поклясться, что нашёл бы выход.       — И когда ты поняла, что он мой? — Драко отпустил её ладони, боясь сделать ей больно.       — Я думала, что пойму, когда рожу. Но никаких намёков: цвет волос, нос, уши... Было не понять. А глаза — сразу стало ясно, у него они от меня. — Гермиона замерла на несколько секунд. — Но как только мы были дома, сюда пришла Нарцисса. Я испугалась, мало ли, меня просто нашли Пожиратели смерти, но оказалось, что Скорпиус появился на семейном древе.       — Поэтому «Скорпиус»? Мать настояла?       — Я не сильно была против, когда-то пришлось бы рассказать. Хотя я была уверена, что кто-то из нас погибнет. И если бы это была я, у него должен был быть отец. Скрывать в волшебном мире, что он твой сын, долго бы не получилось. — Слёзы снова хлынули из глаз. — Спустя неделю он стал твоей копией. Удивительно, чем больше он общался с Нарциссой, тем быстрее менялся.       «Вот почему моё фото было там. Она не скрывала меня от Скорпиуса». Впервые с момента, как Гермиона оказалась жива, он поверил, что у него есть шанс.       — Удивительно, что Нарцисса смогла это скрыть. — У Драко не укладывались в голове все эти схемы, которые прошли мимо его носа.              — Не только она умеет заключать Непреложный обет. — Гермиона вновь смогла его удивить.       — Получается, я всё-таки выбрал похожую на свою мать. — Они улыбнулись его словам, правда, Драко всё же был в шоке, как гордая Нарцисса Малфой пошла на такое. — На некоторых снимках Андромеда, да?       — Всё верно. Мы хорошо поладили с Нарциссой, но она не могла часто появляться здесь, это могло бы обнаружить нас. Поэтому твоя мама познакомила меня со своей сестрой… — Гермиона подняла его руку, прижимая её к щеке. Она скучала по нему. До этого момента она считала, что они будут просто родителями, но сможет ли она, правда, жить без него?       — Ты сможешь простить меня? — Надежда. В его голове снова поселилась надежда.       — Моя ненависть ушла, когда я увидела тебя в Малфой-Мэноре.       — Гермиона, не будем об этом… — Драко оборвал её. — Я не хочу вспоминать ту ночь.       — Тоже не хочу… — она задумалась.       — Ненависть и прощение - разные вещи, Грейнджер.       — Я окончательно простила тебя, когда ты не подошёл к Нему.       — Не думай, что я сделал это только для того, чтобы заслужить прощение. — Драко попал в точку, она много раз за эти три дня думала об этом. — Я давно был не за Пожирателей, но только признание ему в лицо помогло мне окончательно показать своё решение и объявить его перед всеми.       — И что дальше? — Драко обнял её. Объятия были такими крепкими, словно он никогда больше не сможет отпустить Гермиону.       — Строить всё заново. — Вот так просто, так же просто, как у Луны. — Только я слишком много упустил. «Кажется, стоит прислушаться к подруге и не усложнять», — теперь она точно решила.       — Я собрала эти воспоминания для тебя, чтобы ты смог увидеть и прожить с нами его первые дни. — Будущая миссис Малфой протянула ему колбу с прозрачной переливающейся жидкостью.       Это история о том, как они однажды влюбились и больше не смогут разлюбить друг друга. Но это совсем не конец, а только начало.