Осень в небе

Улицы сплошным слоем заполонились слоями ярких листьев. Красные, золотые, оранжевые — вовсю наступала осенняя пора. Дети, да и взрослые, весело пинали листья клёна. Все окружение пестрило яркими цветами, вызывая тепло на сердце, и озноб на кончиках пальцев. Прохладные ветра закручивалась в маленькие смерчи, раздувая собранные дворниками кучи. Выходя на улицу, в нос сразу бросался запах веселой осени. Лу Гуан стоял у кофейни. Парень уже открыл сезон осенней одежды, надев пальто и накрутив на голову красный шарф. Чен Сяоши подарил ему этот шарф в первые годы из знакомства. Он уже потерял былую мягкость и весь покрылся катышками. Но подарок есть подарок — грех не носить. Парень вынырнул лицом из под шарфа, и щуря глаза, подставил щеки навстречу солнечным лучам. Солнце все ещё грело, смешливо играя тенями на лице Лу Гуана. Такое же тепло он испытывал, когда видел Чен Сяоши. Он, словно маленький огонек, тянул и манил к себе. Своеобразная грелка для души. Приятно думать, видеть, даже просто ощущать рядом. Прохожие, уже успев натянуть капюшоны на головы, то заходили, то выходили из уютного заведения. Один даже забавно споткнулся, максимально, не заметив выступ, в попытке максимально закрыть голову. Бедолага. Лу Гуан отпил свой кофе. Бариста нарисовала на пленке сердечко, а в углу стакана скромно маленьким почерком написала свой номер. Лу Гуан только сейчас заметил. Так вот почему она так хлопала ресницами при выдаче заказа. Её оставалось лишь мысленно пожалеть. Прости, но мои мысли уже заняты только одним человеком. Допив свой кофе, он с размаху выбрасывает бумажный стаканчик в мусорку у входа, и неспеша изящной поступью направляется к переходу. Надо будет рассказать Чен Сяоши о новой кофейне в этом районе. Лу Гуан уверен, он бы прыгал от радости от вкуса этого кофе. В конце концов, здесь можно даже добавить за бесплатно маленький маршмэллоу. Им с их непростой жизнью и внушительными долгами перед Цяо Лин не привыкать искать места подешевле. На лице расцвела легкая сентиментальная улыбка. Лу Гуан стоя у светофора, от скуки пнул одной ногой небольшую кучку листьев. Те приятно зашуршали. Рядышком ютились озорные воробьи, смешно прыгая друг за другом. Но не все было так радужно. В носу засвирпело. Из-за этой непонятной погоды, он умудрился слегка простудиться. Загорелся зелёный свет. Толпы пошли навстречу друг другу. Вокруг все шумно трепеталось. Отовсюду были слышны голоса, обсуждения, звуки. Все это доносилось до ушей Лу Гуана. Он невольно подслушал разговор пары парней, что случайно поровнялись с ним. Те обсуждали недавний баскетбольный матч после уроков. Они тоже так играли. Дойдя до нужного здания, Лу Гуан зашёл внутрь, и вышел с огромным букетом цветов. Белые маргаритки вперемешку с незабудками были плотно завернуты в крафтовую бумагу и обвязаны жёлтой лентой с милым бантиком. Чен Сяоши понравится. Хоть и не роскошный дорогой букет, но все равно красивый. Лу Гуан собирался провести этот день с Чен Сяоши. Ну, в конце концов — а с кем ещё? Этот балбес уже настолько сильно обустроился в его чертогах сердца, что просто невозможно вывести паразита. Эту улыбку невозможно забыть. Сейчас он вызвал такси на встречу с Чен Сяоши. В том месте должна быть уйма листьев. В конце концов лес, чаща. Спокойствие и тишина особенно радовали Лу Гуана, и единственный, кому было позволено нарушать ее своим звонким смехом — Чен Сяоши. Ему тоже нравилась природа. Осенью конкретно в первую половину сезона , когда сплошные дни дождей и облаков ещё не начались, но окружение уже обновляло свои оттенки, радуя глаз. Лу Гуан готов поспорить на эти цветы, что Чен Сяоши в них чуть ли не валяется, делая подобие осенних ангелов. Действительно, его ангел. Такси подъехало довольно быстро. Белая машина, совсем как новенькая. Сев внутрь, Лу Гуан , поздоровался и аккуратно устроил цветы на своих коленях. Такси незамедлительно двинулось. Лу Гуан уж хотел было устроиться поудобнее у окна и надеть наушники, однако водитель решил завести синим разговор. — К кому едете? — на фоне играла песня конца нулевых, вырученная на минимум. —... К другу. — Оу... Цветы, они тоже для него? Лу Гуану не хотелось говорить об этом. — Верно. — Поездка обещает быть долгой. Не хочешь рассказать поподробнее? Вдруг почувствуешь— — Нет, благодарю вас, но не нужно. Я предпочту молчание. —...Извини. Водитель, закатив глаза, и что-то промямлив, увеличил громкость радио. Лу Гуан наконец включив свою музыку в наушниках, пристроился в удобной позе для разглядывания пейзажей из окон. Сначала картинки сменялись похожими друг на друга небольшими домиками. Множество людей гуляли, наслаждались свежим воздухом, разговаривали обо всем и ни о чем одновременно. Возможно у той женщины наконец появилась работа, и она бежит чтобы не опоздать. А вот пара детей идут под ручку весело переглядываясь. Но тот мальчик у светофора почему-то плакал. Интересно, из-за чего же? Улицы сменялись одна за другой, но люди были такие — смеялись, шутили, плакали, возмущались ценам, или же только мирно прогуливались по парками. У каждого человека свой опыт, своя пройденная жизнь, свои близкие, своя любовь. Их много, и в контексте нашего большого круглого шара они словно песчинки по отдельности ничего не значат в масштабе звёздной системы. Но в каждом заключены отдельные представления о мире, чувства, эмоции, принципы. Удивительно, 6а самом деле. Люди такие интересные создания. Постепенно яркие веселые улицы сменились трассой. Дома понемногу уменьшались в размерах, и люди сменились проезжающими мимо машинами, да редко пролетающими птицами. Спустя время за окном возникли леса и поля. Часть деревьев были в золотой листве, а часть уже сбросили листву, оставив лишь голые покачивающиеся ветки. Небо постепенно заполонил тонкий слой облаков. Яркие тона постепенно потускнели. Интересно, почему они не могут жить вечно? Но ответ был и так известен.

***

Наконец-то машина завернула на дорогу между чащей и остановилась. Рядом было ещё несколько припаркованных легковых. Он вышел из такси, и прошел сквозь небольшую каменную арку. Деревья, окружавшие ворота, полностью сбросили свою листву, и лишь мерно качали ветвями от ветра. Под ногами были множественные груды засохших листьев. Вся дорого, словно намеренно, была полностью выложена в несколько слоев. Когда случайно наступаешь на них, они горько хрустят, и от них остаются лишь мелкие грязного цвета крошки. Только некоторые места за небольшими ограждениями были чистые. Лу Гуан завернул на самый дальний ряд, и пошел к определенному ограждению. Тому, что моментально приковывает взгляд. Ноги остановились у каменной плиты с небольшим памятником. На его территории было чисто — сразу ясно, Цяо Лин недавно заходила наведаться. На памятнике расположились кружка и уже чуть подгнивший букет цветов. Ничего, он заменит. — Давно не виделись, Чен Сяоши. Ответом был лишь лёгкий ветер, что врезался и обволакивал затылок и спину. — Я принес тебе цветы. —Ты идиот? День рождения у тебя, а подарки значит мне приносишь? — это именно то, что сказал бы человек перед ним. А ведь действительно. День рождения у Лу Гуана, а он дарит цветы Чен Сяоши. Романтично, ничего не скажешь. На лице отразилась грустная улыбка. Лу Гуан прикрыл лицо руками, сгорбившись. Постепенно послышались непонятные звуки. Издалека могло показаться, что это был смех. Однако постепенно "смешки" сменились полноценными всхлипами. Из глаз непрерывно текли слезы, во рту отдавался солоноватый вкус, а дышать с каждым вздохом все тяжелее. Одинокий парень у могилы, зажав рот рукой, старался сдерживаться, но в итоге все внутренние горечи в один миг прорвались наружу, обнажив маленькую изнуренную потерей душу. Его огонек погас. —Прости.. Прости, Чен Сяоши. Наверное тебе неприятно видеть это? Я не должен был при тебе... В надорванном больном горле застрял комок. Было тяжело издать хоть немного внятный звук. — Я столько раз менял прошлое, постоянно прыгал, игнорировал правила, использовал все фотографии, но в итоге все равно не смог... Уже начались конкретные рыдания. — Мы столько всего прошли вместе, ты был моим самым близким самым любимым, самым лучшим человеком что я знал. Я так хочу ещё хоть немного времени провести с тобой... Но он уже поклялся сам себе — это был последний раз. Ветер стих. — Чен Сяоши, Я скучаю. Сзади раздался шорох. Лу Гуан резко обернулся заплаканные и глазами, но увидел лишь как кто-то на другом ряду за деревьями шел к другой могиле. Точно. Смерть постигает всех людей. Эгоистично пользоваться привилегиями, и игнорировать правила этого мира. Все люди переживают горечь утраты. И когда Лу Гуан окажется на месте того кто будет потерян... Он бы не хотел, чтобы его близкие страдали. — Прости за момент слабости, Чен Сяоши. Хах, ты ведь меня никогда таким не видел, да? — сквозь слезы, парень натянул улыбку могильному камню. Он чуть переменил позу, несколько собравшись. Чен Сяоши было бы слишком грустно видеть эту картину. —...Давай я лучше расскажу как Цяо Лин на днях....

***

Лу Гуан взглянул на часы. Восемь вечера. Вероятно, он уже давно ни с кем из живых так долго не болтал. Так долго разговаривать он может только с Чен Сяоши. И что самое болезненное — даже при жизни, он говорил с ним меньше. Сейчас он лишь пытается восполнить те слова и фразы, что не успели и не были решены его холодным рациональным мышлением(будь оно проклято) произнестись. Было ощущение, что некто гладит его по голове, приговаривая не унывать. В конце концов он опять начал признаваться в любви мёртвому человеку. Интересно, как бы он отреагировал? Удивился бы? — Какого черта Лу Гуан? Ты как умудрился вообще? Или бы сказал нечто вроде этого? Мёртвому.... Чен Сяоши мертв, и он больше никогда его не увидит. Это невозможно. Правила нельзя нарушать. Остаётся только смириться и жить дальше. Просто пережить этот период, потом станет легче. Да, просто подождать, точно, это же поможет ему, верно? Верно? Сидя в такси он уже не обращал внимания на вечерние красоты города — все опустилось во тьму, и даже если и привлекало взгляд, навевало воспоминания о Чен Сяоши. Проходящие мимо образы, улицы, дома, да даже просто свет. Теперь единственное что от него осталось, это отражение воспоминаний Лу Гуана о нем. А это слишком тяжёлая ноша для Лу Гуана.

***

Когда такси доехало до фотостудии, на улице уже наступила кромешная тьма, и лишь фары освещали дорогу. Машина остановилась у фотостудии "время". Одинокий худощавый парень вышел из нее. На улице около студии стояла еще пара человек. — Мы уже закрыты, возвращайтесь завтра, — лишь махнул им вслед. Ещё бы ему сегодня работой заниматься. Нашли, черт возьми, время. Ну да, он ведь свое давно растерял, верно? Лу Гуан ударил себя по лбу. Нет, не стоит об этом мыслить. Сейчас он разуется в прихожей где они вместе сидели, повышает куртку рядом с курткой Сяоши, сложит вещи в шкаф, где хранится их общая одежда, приготовится ложиться спать на месте где спал Чен Сяоши, и потом... Хватит о нем думать. Лу Гуан, он не вернётся. Правила есть правила. Так Лу Гуан убеждает себя каждый день. Эта борьба за жизнь его уже конкретно вымотала. Может стоит просто уже перестать? Также, как он перестал бороться за жизнь Чен Сяоши? Какой смысл жить ради таких страданий? Может просто... Вдруг краем глаза он увидел конверт на столе. Это второй этаж. Его здесь не было, когда он уходил. Может, Цяо Лин оставила? Подарила на день рождения деньги... Чуть посомневавшись, он медленно, холодными дрожащими руками, поднял и открыл конверт. Внезапно, бледное лицо переменилось. Руки задрожали, ещё сильнее, а ноги начали подкашиваться. Он неверящими глазами смотрел на извлечённые из конверта. Фотографии. Несколько фотографий, отснятых во время совместной поездки на море. Откуда они здесь? Кто их достал. Лу Гуан моментально стал просматривать их по очереди. Вот эту делал Чен Сяоши, когда они остановились на заправке. Он собрал кучу цветов, а вместе с ними и насекомых, от чего Цяо Лин отказывалась садиться обратно на сиденье, пока не убедится, что никакого чуждого ей посетителя нет. А вот эта была сделана уже Цяо Лин. О6и уже прибыли на море, и парни, достав мяч, играли в волейбол против каких-то парней. Лу Гуан тогда обгорел, и ходил несколько дней позже весь обгоревший. А это фото... Здесь все трое сидят у закатного пейзажа моря, и Цяо Лин с Чен Сяоши держат найденные ракушки. Обе покромсанные, с трещинами, но зато такими же узорчато "замудреными", как Лу Гуан. Хорошее воспоминание. Но самое главное... Это фото было сделано им же. Вот она. Лу Гуан прямо сейчас держит ее в руках. Спасительную соломинку. То о чем он думал целый год. Год, как не было Чен Сяоши. В его руках билет назад. Наверное, стоило бы устроить рациональное переосмысление всего происходящего, эдакую саморефлексею, и попытаться уговорить оставить самого себя все как есть. В конце концов правила остаются неизменными, он просто продлевает свои страдания. Но, этот огонь, эта улыбка. Чен Сяоши, Прости что опять совру тебе. Он подумает о последствиях потом. Лу Гуан не знает кто подложил эти фото, но неважно. Это был лучший подарок на день рождения.

***

Раздалась веселая звукозапись при входе: "добро пожаловать". Послышались быстрые шаги по лестничной клетке. — Лу Гуан, стой! На втором этаже фотостудии в тот же момент раздался одинокий хлопок. За ним, спустя пару минут в полной тишине, последовал второй.