Неприкосновенные

Первые дни октября выдались удивительно тёплыми. Даже вечером ещё можно было обойтись без утеплённой мантии. Студенты с удовольствием выбирались в Хогсмид, чтобы насладиться последним солнцем и яркой позолотой листьев. На дороге в деревню и обратно каждые выходные происходило почти столпотворение, возбуждённый гул и шумный смех доносились, казалось бы, отовсюду одновременно. На фоне всеобщего веселья Гарри особенно остро чувствовал себя одиноким. Он скучал по старым друзьям, а новых так и не смог завести. Гриффиндорцы сторонились странного слизеринца, а слизеринцев сторонился сам непризнанный гриффиндорец. Поэтому вместо прямой дороги Гарри выбрал окольный путь тропинками через лес. Погода как раз располагала к прогулкам, а тишина деревьев — к размышлениям. Ему действительно было о чём подумать. Вот уже почти два месяца он провёл в 1945 году. Хорошо, некоторое время ушло на то, чтобы связаться с Альбусом Дамблдором и объясниться с ним. Ещё какое-то — на оформление бумаг и поступление в Хогвартс. Но даже так получается, что уже месяц он просто болтается в Слизерине 45-го и страдает. Сжав кулаки, Гарри с силой выдохнул. Он тут прохлаждается, гуляет по осеннему лесу, пока в его времени умирают члены Ордена Феникса, страдают ни в чём не повинные магглы, Седрик Диггори падает замертво на чёртовом кладбище… Добрый, умный, сильный, прекрасный Седрик мог бы прожить ещё много лет, сделать сотни тысяч хороших поступков и ещё столько же людей заставить улыбаться. У него это так просто получалось, заставлять всех вокруг, а особенно Гарри, неосознанно улыбаться, легко и счастливо. А сейчас его труп медленно разлагается под землёй. Гарри зажмурился и помотал головой. Нет, не сейчас. Седрик Диггори ещё не умер, потому что он ещё не родился. И теперь в руках Поттера не допустить трагедии, множества разных трагедий. Ведь именно для этого он и проделал огромный путь, перевернул всю древнюю библиотеку Блеков, рискнул провести опасный ритуал, оказался в прошлом и даже терпел постоянное общество слизеринского серпентария вокруг. Подумать только, а ведь когда-то он страдал из-за нескольких сдвоенных со слизерином пар подряд! Очередной проблемой стали странные сны. После возрождения Волдеморта Гарри иногда видел такие в своём времени, но сейчас это превратилось в настоящую проблему. Каждую ночь, стоило сомкнуть глаза, парень наблюдал неясные сцены, где так или иначе фигурировал Том Реддл — маленький, немного старше, почти восемнадцатилетний, как сейчас. После каждого такого Поттер выскальзывал из спальни и шёл к Дамблдору, выкладывая всё до мелочей. Профессор только хмурился и качал головой. Но продолжал бездействовать! Да, время пока было на его стороне, однако это не означало, что можно совсем всё забросить. Пора уже раскрыть тайну бессмертия лорда Волдеморта, чтобы… Чтобы, собственно, что с ним сделать? В голове тут же возник образ змееподобного тела с горящими красными глазами, кошмарным шипящим голосом и прорезями на коже вместо носа и рта. Чтобы убить, уничтожить, развоплотить, конечно! Но в тот же миг образ чудовища сменился внешностью высокого улыбающегося юноши. С тёмными, вьющимися волосами. Лучший ученик школы, который с видимым удовольствием приходил на помощь малышам, когда те не справлялись с домашкой. Блестящий префект, уважаемый авторитет во всякой компании, вечно окружённый всеобщим вниманием и любовью. В конце концов, просто восемнадцатилетний парень, обвинять которого в смерти родителей было не то что бессмысленно, а даже как-то несправедливо. Пока. Пока несправедливо. Ведь однажды он всё равно…? Или нет? Какие всё это невозможно сложные материи! Гарри вздохнул, тяжело и как-то безнадёжно. Трудно было признаться самому себе, что он ни при каких обстоятельствах не смог бы убить Тома Реддла, которого узнал за последний месяц. Несмотря на то, что Альбус каждый раз повторял — он уже тот самый монстр, которого знал Гарри в своём времени. Он уже убил Миртл, уже коварно свалил вину на бедного Хагрида, и, возможно, на его руках кровь Реддлов и последних Мраксов, но в этом Дамблдор не был уверен однозначно и пока не готов был прямо обвинять Тома. Но есть ли какая-то вероятность, что Дамблдор не прав? Точнее, что он не прав сейчас? Что его твёрдая уверенность в неискоренимом зле в душе Тома и стала главной причиной, по которой талантливый юноша, местами так напоминающий Седрика, свернул не туда? Додумать такие опасные мысли Гарри не успел. Откуда-то из глубины леса донёсся короткий вскрик, и парень сразу же бросился в ту сторону. На небольшой опушке разворачивалась крайне подлая сцена: четверо каких-то ублюдков нападали на высокого слизеринца, в котором Поттер с удивлением узнал Тома Реддла. Тот защищался отчаянно, и было видно, что схватка длится уже долго. Но противники давили числом и, судя по всему, им оставалось совсем немного, чтобы достать свою жертву. Не медля ни секунды, Гарри выхватил палочку и встал плечом к плечу с Реддлом, парируя быстрые, но несложные проклятия. — Держи защиту, — коротко бросил Том, стараясь не сбить дыхание. На лбу у него уже образовалась испарина от напряжения. — Я смогу пойти в атаку. Гарри не стал тратить силы на ответ, послушно накладывая сложные, многослойные защитные чары. Кооперация с Реддлом оказалась на удивление приятной: он считывал будущие действия не только врагов, но и союзников, а потому не было неловкости, и не потребовалось много времени на притирку. Даже смотреть на него в процессе схватки было одно удовольствие: уставший и почти выдохшийся, Том всё равно парировал грациозно и опасно, надвигался беспощадно и неумолимо. Это и подвело Гарри. Он слишком засмотрелся на своего напарника, пропустив, как одни из множества защитных чар лопнули, оголив его справа. Том к этому времени уже расправился с тремя нападавшими, но последний оказался особенно вёртким. Он и послал режущее заклятье, но не своему противнику, а Гарри, который прикрывал его. У Реддла не было заготовлено большого щита, до луча он бы просто не дотянулся. И тогда Том сделал то, что навсегда пошатнуло представление Гарри о своём кровном враге. Он кинулся наперерез проклятью, буквально поймав его рукой. Поттер замер, как и нападавший, который, кажется, сам не ожидал такого успеха. Том вырубил его одним коротким, но малоизвестным заклинанием. — Ты в порядке? — охнул Гарри, подбегая ближе, но затормозив буквально в паре десятков сантиметров. Его руки неловко обвисли, словно бы он готовился схватить раненую кисть Тома и осмотреть её, но вовремя вспомнил, кто перед ним. Реддл развернулся к говорившему. Лицо его было особенно красным, пара прядей прилипла ко лбу. Но несмотря на истощение, выглядел он всё равно надменно. — Какая беспечность! — рявкнул он, не сдерживая эмоций. Параллельно Том собирал палочкой свою кровь, ловко залечивая порез. — Так открыться! Ты же мог… Зачем лезть в чужую драку, если не уверен в победе? Жить надоело? — Но я… — Гарри смешался, но быстро сжал кулаки и качнул головой. Почему он вообще должен оправдываться? — Кто это был? Что они хотели от тебя? — Шваль подзаборная, — с неприязнью выплюнул Том. — Смотрели, как я угощал друзей в пабе. Видели мою одежду. Решили, что на мне можно поживиться, и преследовали от самого Хогсмида. — А как… — хотел спросить Гарри, но собеседник его перебил. — А ты. Ты больше так не поступаешь, договорились? — Том уже вернул себе своё хвалёное самообладание и превратился в строгого, но справедливого префекта Хогвартса. Он кивнул Поттеру и ушёл, не дав больше ничего сказать тому, а лишь бросив на прощанье: — Рад, что мы друг друга поняли. Гарри растерянно смотрел ему вслед.

***

На следующий день после занятий Том не пошёл в библиотеку. Он сидел в укромном уголке гостиной Слизерина и, таинственно склонив голову, шептался с Эдом и Вал. — Клянусь, никто из лордов не ожидал такого поворота, — возбуждённо, но скорее с ноткой злости говорил Эдвин. — Когда Министр отказал Малфою в том, чтобы устроить его сына секретарём, все предполагали, что на это место просто заготовлен иной кандидат. Кое-кто уже поздравлял Сью Мальсибер, лучшую из младших писарей! Но Министр, убогий магглолюбец… Он не просто оставил этого грязнокровку, но и поднял ему жалованье! Мой старший брат думает подать в отставку, потому что работать руководителем канцелярии в таком случае — просто позор для нашей семьи! — Правильно, Блеки давно не имеют никаких дел с этой конторой, — согласилась Вальбурга. — Как мы уже обсуждали: Гринготтс, сильные бойцы и поддержка старой знати — этого будет достаточно. Я не верю, что Министерство ещё можно реформировать. Нам давно нужна аристократия! — Я думал об аристократической республике, — спокойно заговорил Том. — Даже сейчас среди чистейших из нас есть те, кого просто невозможно… Речь его прервалась, поскольку в гостиную ввалился взъерошенный Гарри Поттер, сверкающий глазами в разные стороны. Щёки его раскраснелись, он тяжело дышал. Неужели бежал от самой библиотеки?.. Твёрдым шагом он приблизился к уголку, где расположились представители Узкого Круга. С шумом уронив учебники на ближайший столик, Гарри опёрся на него кулаками, переводя дыхание, и сказал, глядя прямо в глаза Реддлу: — Нам надо поговорить. «Наконец-то!» Том лениво кивнул друзьям, отпуская их. Вал и Эд удалились, напоследок девушка сощурилась, послав лёгкую насмешку Реддлу, а Нотт только скользнул по парочке заинтересованным взглядом. Убедившись, что они остались наедине, Гарри упал в одно из кресел и взволнованно произнёс: — Ты меня спас. — Как и ты меня, — невозмутимо кивнул Том. — К слову, спасибо. Извини, что не сказал сразу, я… немного устал тогда. — А, да… и тебе тоже… спасибо, — смутился Гарри. Он этого не ожидал, планируя разговор в совсем другом ключе. Он не знал, как объяснить Тому глупость его фразы. Конечно, Гарри его спас, он же, собственно, Гарри Поттер, ему так и положено. Это поведение Реддла выходило за рамки, он же будущий, вернее, уже текущий лорд Волдеморт. Однако выпад в стиле: «Тебе нельзя меня спасать, ведь ты априорный злодей» — даже Гарри находил слегка неуместным. — Рад, что мы разобрались, — сдержанно улыбнулся Том и подтянул к себе тонкую чёрную тетрадь в твёрдой обложке, демонстрируя этим окончание разговора. Гарри во все глаза уставился на вещицу, которую не далее как три года назад лично проткнул ядовитым клыком василиска. — Что это? — Это? — Том удивлённо поднял взгляд на собеседника. — Мой дневник. Не советую совать туда нос, ты всё равно ничего не увидишь. — Ты как-то… особенно его зачаровал? — осторожно спросил Гарри, всем корпусом подаваясь вперёд. Он изо всех сил старался не задавать вопросы слишком в лоб. Конечно, вышло не идеально, но лучше, чем «это один из секретов твоего бессмертия?». — Очень верно подмечено, — медленно выговорил Реддл, не спуская глаз с собеседника. В них загорелось что-то особенное, словно волнение, смешанное с любопытством и лёгким азартом. Тут же он допустил непривычную для себя слабость: пальцами правой руки невольно коснулся перстня на левой. Единственного украшения, которое носил. Фамильного кольца Мраксов, своего законного наследия. — А его… — Гарри зацепился за этот жест. В голове трещало от напряжения. — Ты тоже зачаровал? Реддл вскочил на ноги, едва не уронив кресло. «Он знает». «Дамблдор догадался?». «Я где-то прокололся». Гарри смотрел на него широко распахнутыми глазами. С должным удовольствием Том отметил в них страх и смятение. Никакого торжества или самоуверенности. Нет, он не знает, максимум догадывается, но весомых доказательств у них быть не может. Расправив плечи, Том слегка вздёрнул подбородок. — Какое неподобающее любопытство! — усмехнулся он. — Кажется, вы пропустили мимо ушей мой предыдущий совет. Плохая привычка для Слизерина. Впредь лучше не интересоваться такими… серьёзными вещами. — Но я не совсем понимаю, как это можно сделать, сэр, — тихо произнёс Гарри внезапно всплывшую в уме фразу из сна, глядя на Тома снизу вверх из своего кресла. У Реддла кровь вскипела в венах. Адреналин ударил в мозг, сделав восприятие кристально-чётким. Он наклонился к юноше, низко, почти касаясь его лица, но всё-таки сохраняя немного пространства. Только несколько тёмных завитков волос упало на лоб Гарри, обострив и без того выкрученные ощущения парня на максимум. — И всё-таки, Поттер, сохраните сказанное в тайне, — голос его был сладким, словно он наслаждался ситуацией. - Особенно лютует на сей счёт Дамблдор. — Никому ни единого слова, сэр, — прошептал Гарри.