sinner and saint

МИКАЭЛЬ          Прошла целая неделя, прежде чем Малек вернулся в ряды студентов, посещающих пары. Более того, он стал записывать лекции за преподавателями, с высунутым, от усердия, языком расчерчивая таблицы в тетрадях. А еще он садился рядом с ним. Просто, не приставая, не мешаясь. А Микаэль был не против. Его чуток напрягала такая переменчивость, но, все, что не делается, – все к лучшему. Его все устраивало. Особенно, когда Синнер по привычке подсовывал в его шкафчик шоколадные батончики. Это растапливало сердце Сейнта. В ответ он читал парню книги в библиотеке, которые сам выбирал, под свой вкус, но Малек все равно слушал с интересом. Можно ли было назвать это дружбой? Можно, просто… Своеобразной.                   Близился Хэллоуин. Малек жужжал о празднике, и чем ближе он был, тем сильнее он пытался уговорить Микаэля на участие во всей этой бурде, аргументируя это тем, что весь студенческий совет будет в костюмах, а Микаэль не должен сдавать позиции. И ему все же пришлось согласиться. Это была маленькая шалость, которую он позволил Синнеру за месяц их настоящей дружбы.          Микаэль не знал, что именно придумал парень, но предчувствовал маленькую катастрофу. Она, собственно, произошла, когда Малек достал из своей сумки крылья на веревочках и ободок с рожками. Он, как ни в чем не бывало, развернул Сейнта, надевая на него бедные ангельские крылышки, кончики которых были покрыты золотой краской из баллончика. Сам парень постарался. Сейнт стоял, как вкопанный, пока Малек крутил его, как только вздумается, осматривая со всех сторон с самодовольной улыбкой.          — Доволен? – все же спросил Мик, смирившись с происходящим.          — Более чем, - ответил Малек и игриво шлепнул его по заднице, отчего он испуганно дернулся, разворачиваясь лицом, ставя руки в боки. МАЛЕК          Малек сразу же считал это положение. Глаза забегали по помещению, он знал, что ему сейчас попадет по самое не балуй, но все же пытался барахтаться, как рыба, выброшенная на берег.          — Микаэль, ну не сильно же…          Мик тяжело вздохнул, устало потерев переносицу.          — Бог с тобой.          — Типа твой босс?          Сейнт закатил глаза, скрестив руки на груди. Они вышли из библиотеки, являясь честному народу, приковывая к себе внимание всех. Не из-за Малека с глупыми рожками на голове. А из-за Микаэля, который недовольно плелся рядом с ним, впервые за все свое обучение участвуя во всей этой бурде. Еще и с крылышками за спиной… Синнер, по своему скромному мнению, считал, что Мику крайне шел этот образ. Белые длинные волосы, голубые глаза, в которых, правда, читалось желание убить кого-нибудь, но сейчас не об этом, белая рубашка и черные брюки… Он и впрямь был похож на ангела, Малек явно не прогадал.          В просторном зале были расставлены столы с напитками, без алкоголя, к несчастью для парня. Студенты разбились по компаниям, Синнер решил присоединиться к Микаэлю, который пристроился с ребятами из студсовета. Они с усмешкой осматривали их образы, но не осмеливались даже хвалить.          Мик старался особо не вмешиваться в разговор, чтобы не делать из Малека бедного родственника, не понимающего, о чем вообще идет речь и как какая-то Одри относится к их деятельности. Этот жест не остался незамеченным, сердце парня чуть сжалось от этого поступка. Синнер больше не отмахивался от своих чувств. Он искренне любил Микаэля, был готов на все ради него, лишь бы словить на себе его взгляд или благодарную улыбку. Малеку нравилось в парне все. Но он не знал, как к их взаимодействиям относится Мик на деле. Он считает парня другом? Просто знакомым, с которым можно убить время? Но разве стал бы такой человек, как Сейнт, подпускать его к себе просто так?.. Однозначно, нет. МИКАЭЛЬ          После так называемой вечеринки, студенты стали расходиться, кто-то решил походить по улицам, влиться во всеобщее празднование, кто-то спешил домой. А Микаэль и Малек засели в библиотеке.          Мик сидел за столом и смотрел на своего друга, стоявшего напротив него, облокотившись о книжный стеллаж и засунув руки в карманы, будто всматриваясь в него, желая найти обнаженную душу. И, думалось ему, Малек практически добрался до нее. Эта дружба принесла ему не просто частичку веры в эту жизнь, но еще и доверие, которого Микаэль еще ни к кому не испытывал. Ему хотелось целиком отдаться Синнеру, даже если на истязание, в его компании дыхание всегда ровное, нет давящего чувства в области груди, нет тех самых «бабочек» в животе, соответственно, тревога вообще не беспокоила его в последнее время. Микаэлю хотелось удержать парня рядом с собой, чтобы он всегда по-идиотски шутил, приносил батончики со словами «оплатишь натурой», он был готов даже принять тягу Малека к его заднице, которая все время становилась жертвой тяжелой руки.          Микаэль просто хотел быть счастливым и, по возможности, как можно больше.   МАЛЕК          Синнеру нравилось молчать рядом с Миком. Он мог разглядывать его, не исподтишка, держать зрительный контакт, рассматривать друг друга. Парень напротив него был самым сексуальным и одновременно блаженным, строгая одежда, всегда серьезное выражение лица… Он всегда напоминал Малеку самого настоящего ангела. Не такого, как их изображают, не миловидного, а всемогущего и несущего свет в этот мир. Так ему казалось с их первой встречи.          Малеку хотелось больше его. Больше смешить, больше ухаживать, а еще трогать, трогать и, еще раз, трогать.          Микаэль встает со стула и подходит ближе к нему. Синнер замирает. Сначала он смотрит парню в глаза, а после взгляд самовольно опускается на его губы. Сейнт выглядит так, будто хочет ему что-то сказать, но не решается. И Малек решил, что пора.         Парень хватает Микаэля за плечи и разворачивает его спиной к стеллажу, опираясь одной рукой о деревянную поверхность.          — Знаешь фильм «Сумерки»? Демон влюбился в ангела… Глупый ангел… Ну а демон – просто мазохист…          — Странный у тебя монолог перед нашим первым поцелуем.          Не успел Малек даже осмыслить его слова, как Мик схватил его за ворот рубашки и притянул к себе, впиваясь в его губы. Синнер подумал, что сошел с ума, но когда начал отвечать на поцелуй, осознал, что прямо сейчас они начали действовать напролом, признаваясь в любви друг другу одним лишь действием. И, да. Монолог и впрямь был идиотский.          Они целовались долго. Не страстно, нежно, но жадно. Все время отстранялись, шептали признания, после снова сливаясь в поцелуе.          Малек отрывается от губ Микаэля и прижимается своим лбом к его, посмотрев ему прямо в глаза, стискивая в своих объятиях.          — Люблю. Люблю, люблю, люблю, до ужаса люблю.          А Сейнту оставалось только смущенно улыбаться, хотя зарядить ему в бок локтем очень хотелось.