New Dawn Fest

Жаклин проснулась первой. Казалось, в этой квартире она была самой ответственной и единственной, кто слышит будильники. Когда весь дом ещё спал, она уже стояла на кухне - в старой рубашке поверх пижамы, с чашкой кофе, с распущенными волосами и мешками под глазами. На плите тихо кипела вода, на столе лежали три пластиковых бейджа с надписью "participant". Один уже был помят, второй - криво вырезан ножницами, третий выглядел идеально. Из комнаты доносилось что-то среднее между стоном и писком. Это был Ричард. — Жакли-н? - промычал он, не открывая глаз. - Который час? — Девять сорок. — …чего? — У нас выезд через двадцать минут. — Твою же... - Ричард рывком сел на кровати, волосы торчком, глаза как у побитой совы. - Почему ты не разбудила?! — Потому что ты вчера клялся, что сам встанешь. Восемь раз. — Я думал, ты всё равно меня разбудишь! — Вот поэтому я не стала. Он простонал возмущённое "аааа" и побежал в ванную. Через минуту оттуда послышался крик: — Кто пролил воду на пол?! — Это был эксперимент, - сонно ответил третий голос из-под одеяла. Сонный, басовый и хриплый. Он даже не пошевелился. Только вытянул руку, нащупал телефон и, не глядя, нажал на экран. Тихо заиграла какая-то фоновая мелодия - ровная, электронная, будто из сна, который он не хотел покидать. Никто из группы никогда не понимал, как Дилан может просыпаться под то, подо что обычно засыпают. — Эксперимент с чем? - раздражённо спросила Жаклин, доставая из шкафчика три термоса. — С влагопоглощением. — С чем? — С тем, как быстро мама выгонит нас, как только узнает, что мы снова пытаемся разнести её квартиру, - вставил Ричард, высунувшись из ванной. Каждый раз перед концертами Ричард выпрашивает у родителей квартиру, что бы вся группа переночевала вместе для своей же безопасности. Зная этих сонь, Дилан проспит, а Ричард вовсе не проснётся, так как попросит свою маму разбудить его, а в ответ получит "но ты так сладко спал" в самый поздний момент. Дилан хмыкнул, перевернулся на другой бок. На нём было то же, что и вчера: чёрный худи, простая белая футболка, чёрные джинсы. В шкафу его комнаты висело ещё пять таких же комплектов - будто бы на случай, если Вселенная решит, что прачечная больше не существует. Жаклин бросила взгляд на него и покачала головой. — Дилан, вставай. — Я уже мысленно в дороге. — А телом? — Тело в ремонте. Ричард выскочил из ванной, обмотанный полотенцем, и торопливо собирал рюкзак. — Ди! Флешку взял? - спросил он. —Взял, - всё ещё наполовину во сне ответил Дилан. — Молодец. — Но без песен. — Не молодец. — В дороге перекину, не ссы. — … — Что? Будто мы так никогда не делали. Жаклин молча выдохнула и пошла забирать свои наушники со стола. В этот момент Дилан почесал шею и наконец сел, как будто нажал на кнопку "включить". — У нас кофе есть? — Был, - ответила она. - я по термосам сейчас разолью, что бы меньше времени тратить. —Ну уж нет, я без кофе никуда не выйду. —Отлично. Не так душно будет. Дилан цокнул, но всё таки встал собираться. Не то, что бы сборы ДиРиЖабля длились долго. Жаклин собиралась заранее, вставала за час и готовила на всех, умывалась, красилась и заставляла остальных собирать сумки ещё с вечера. Ричард делал много, но быстро. В его приоритетах было убраться в квартире пока есть время, сходить в душ с утра и остальное, если понадобиться, сделать по пути. Дилану достаточно было проснуться, посидеть в телефоне и поехать. За рулём всегда была Жаклин, так что программист мог делать всё уже в машине, на ходу или в гримёрке вовсе. Так или иначе, их сборы длились аж через сорок минут вместо двадцати. Даже так, уже прогресс. Машина была старая, серебристая, с облупленным зеркалом и ароматизатором в виде лягушки. Жаклин в качестве водителя. Она не спешила, но ехала уверенно, как человек, который знает каждую кочку. На пассажирском сиденье Ричард с наушниками, крутивший в руках тот самый бейдж. На заднем - Дилан, спящий, обняв рюкзак, как плюшевую игрушку. — У кого карта? - спросила она, не отрывая взгляда от дороги. — У навигатора. — У кого включён навигатор? — У… - Ричард замялся. - У Дилана. — Дилан с нами в одной машине? — .... - Шатен обернулся, лицезряя спящего студента. - Дилан спит. — Отлично, - тихо сказала она. - Умрём духовно, не доехав физически. Через двадцать минут пробка. Трасса блестела на солнце, жар, воздух дрожал. Ричард зевнул, достал телефон. — Мама пишет "Не забудь поесть". — Скажи ей, что мы едим пыль, - саркастично сказала Жаклин, злоупотребляя "бибиканьем" руля, будто важная персона и все обязаны её пропустить. — Она поверит. — Тогда не говори. Молчание. Только редкие звуки улицы и жужжание кондиционера. Из машины еле слышно играли их песни - Ричарду так спокойнее. Он считает, что нужно повторить всё как следует как можно больше раз, что бы не случилось того, что кто-то что-то забудет на сцене. В багажнике потряхивали гитары и своя аппаратура, а так же туша Дилана. А ведь сказал, что перекинет музыку в дороге... Минут через пятнадцать машина снова двинулась. Вот бы попасть на репетицию. Дилан проснулся, когда машина уже стояла у заправки. Солнце било прямо в стекло, воздух дрожал, и от жары казалось, будто весь мир слегка расплавился. Машина тихо поскрипывала от старости и усталости, словно разделяла это состояние со своими пассажирами. Жаклин куда-то ушла - дверь со стороны водителя была распахнута, на сиденье остались ключи и пустой стакан из-под кофе. На панели мигал индикатор топлива, который как будто упрямо говорил: "покормите меня" Ричарда оставили заправлять бензин. И считать. Считать часы до концерта, километры до фестиваля, литры топлива и, что самое важное, секунды до звонка мамы, которая наверняка решит уточнить, "поели ли вы, Ричард, и не забыл ли ты попросить кого нибудь заснять ваше выступление". Он стоял у колонки, щурясь от солнца, с видом человека, который мысленно уже уехал отсюда, но тело почему-то осталось. Шланг в руке, глаза на телефоне, губы шепчут: — Одиннадцать двадцать... если сейчас, то тридцать минут... плюс двадцать на саундчек... да мать моя женщина, мы опоздаем. В это время изнутри машины раздался тихий, сонный голос: — Мы уже умерли? Дилан из-за слипшихся волос выглядывал из-за сиденья, щурясь так, будто пытался вспомнить, какой сегодня день и кто он вообще. — Почти, - буркнул Ричард, не глядя. - Остался последний рывок. Дилан томно вздохнул и сжал рюкзак крепче, как будто в нём было не оборудование, а смысл жизни. Потом сел прямо, вытянул ноги, достал ноутбук и начал ковыряться в папках. — И на кой хер нам это всё, - пробормотал он, стуча по клавишам. - Сейчас бы в комп рубился или спал... — Это и есть твоя форма подготовки, - сухо отозвался Ричард, глядя, как стрелка бака медленно ползёт вверх. - Поспал, поработал, умер. Идеальный цикл. Когда бак наполнился, он хлопнул крышкой бензобака, вытер руки о шорты и направился к магазину. Дверца машины за ним громко хлопнула - от неожиданности Дилан вздрогнул и чуть не уронил ноутбук. — Господи, - сказал он, хотя в его тоне не было ни грамма святости. - Вы все сговорились убить меня до концерта. Он достал наушники, воткнул в ноут и, не дожидаясь остальных, запустил фонограмму. Проверял, всё ли правильно экспортировалось. На экране мелькали зелёные волны звука, маленькие цифры бегали по шкале времени, как будто отчитывали секунды до катастрофы. Ричард тем временем дошёл до магазина. Там стояла очередь из трёх таких же уставших водителей, и один из них громко спорил с кассиром о скидке на хот-доги. Воздух был наполнен запахом бензина, кофе и фастфуда. Когда Ричард вошёл, первое, что он увидел - Жаклин. Она стояла у холодильника, с тремя энергетиками в руках и таким лицом, будто решала мировую проблему: брать со вкусом ягод или классический. В корзине уже лежали пару упаковок бутербродов, какие-то батончики и пачка мятных жвачек. — Это всё на обед? - спросил он, подойдя ближе. — Это на случай, если обед отменят, - ответила Жаклин. - Опыт подсказывает: фестивальная еда это лотерея с ботулизмом. — Могла бы сказать, я бы взял что-нибудь полезное. Она фыркнула, но спорить не стала. Как бы она не любила энергетики, здоровье действительно важно. На кассе Жаклин быстро рассчиталась, сунула покупки в бумажный пакет. Ричард - за ней, но почему-то расплачивался дольше, пока кассир не устало сказал: — Молодой человек, карту вставьте другой стороной. На улице воздух был жаркий, пахло бензином и асфальтом. Жаклин поставила пакет на капот машины и начала разбирать: кому что. — Так. Это - Дилану. Без сахара, - сказала она, доставая один энергетик. — Отлично, - отозвался тот изнутри, не поднимая головы. — Это - тебе, - она кинула второй Ричарду. - Сладкий, как твой оптимизм. — У меня реализм, - поправил он. — Тем более. Она достала третий, взяла себе, открыла и сделала глоток. Глаза чуть прищурились, но по лицу пробежала тень удовлетворения. — Ну, живы, - сказала она. - Можно ехать. — А ты хоть завтракала? - спросил Ричард. — Кофе. — Это не еда. Ответа он не должался, снова сел в машину. Ричард занял своё место спереди, Дилан на заднем сиденье окончательно очнулся и пытался подключить телефон к колонке через Bluetooth, проигрывая одну и ту же демку, чтобы убедиться, что она "звучит одинаково плохо везде". Жаклин завела двигатель. Мотор заурчал, будто протестуя, но всё же подчинился. — Осталось двадцать километров, - сказал Ричард, глядя в карту. Дорога впереди переливалась теплом, будто расплавленный воздух. Машина тряслась, еле справляясь с кочками, но ехала - упрямо, уверенно, как и её водитель. Солнце уже поднималось выше. Фестиваль ждал. А "ДиРиЖабль" всё ещё между сном и реальности, кофе и выгоранием и тем, кем они были и кем пытаются быть. Но хоть и медленно - они ехали. И это уже победа. Дилан смотрел в окно. За стеклом тянулись бесконечные улицы, яркие вывески и монотонные здания. Всё одинаковое, сонное, будто застывшее в жаре. Те же люди, те же машины, птицы на фонарных столбах и ничего нового. Ричард снова слушал демо-трек, постукивая пальцами по ноге, иногда что-то тихо напевая себе под нос. С каждым повтором он морщился, будто слышал там то, чего никто больше не замечал. Жаклин молчала, сжимая руль, взгляд направлен прямо. Хотя она и выглядит как типичный трудный подросток, водитель из неё на твёрдую пятёрку. Воздух в салоне был тёплый, с лёгким привкусом кофе и пластика. Музыка тихо фоном шла из колонок, но едва слышно, так, чтобы не мешать мыслям. Через минут пятнадцать впереди показались скопления людей в очереди, уже ожидающих входа в концертный зал. Само здание украшено кучей плакатов с каждой из групп, другой рекламой и ценой на билеты. — Приехали, - сказала Жак. Они вылезли из машины. Воздух ударил густым жаром, пахло пылью, сладкой ватой и чем-то подгоревшим. Вдалеке играла музыка - не громко, но ритмично, будто кто-то репетировал. Ричард достал из рюкзака три бейджа, выровнял их на ладони. — Значит так. Не теряемся. Не падаем. Не спорим. — Ты серьёзно? - спросил Дилан. — Я пытаюсь сделать вид, что контролирую ситуацию. — Выглядит неубедительно, - хмыкнула Жаклин. Она сняла резинку с волос, стянула их в пучок и кивнула на вход. — Пойдём отметимся. Они двинулись по площадке. Вокруг палатки, провода, коробки, громкоговорители. Люди в жилетах и с рациями бегали туда-сюда, кто-то тащил барабан, кто-то ругался, кто-то жевал бургер, одновременно настраивая микрофон. Организатор, которого они нашли по бейджу "STAFF", оказался парнем лет двадцати пяти, в бейсболке и солнцезащитных очках. В одной руке у него был планшет, в другой - бутылка воды. Он выглядел так, будто спит на ходу уже третьи сутки. — "ДиРиЖабль"? - спросил он, не поднимая взгляда. — Мы, - ответила Жак. — Репетиция в двенадцать сорок. Подключение через левый проход, не путайте кабели, они общие с соседней сценой. — Кто перед нами? - спросил Ричард. — "Сияние". Пауза. — …отлично, - сказал он, не уточняя, в каком смысле. Парень уже переключился на следующий пункт в списке. "ДиРиЖабль" перестал существовать для него ровно через три секунды. Они прошли за сцену. Внутри привычный бардак. Пыль, провода, пустые бутылки из-под воды, чьи-то куртки, коробки с оборудованием. Воздух был густой, пах металлом и проводкой. Ричард первым подключил бас, проверяя разъём, дёрнул струну. Глухо, но стабильно. Дилан достал флешку, сунул в пульт, посмотрел на экран. — Удивительно, но работает, - сказал он. — Не трогай больше, - попросила Жаклин, расставляя вещи для репетиции. Он кивнул, но пальцы всё равно щёлкнули по клавишам. Привычка. Репетиция началась тихо. Без публики, без света, просто звук, шаги и дыхание. Они сыграли вступление в качестве пары аккордов, ровно, чуть раскачиваясь в ритм. Вокал без усиления. Только голос, сухой, без эха, и гул сцены под ногами. Ричард сбился дважды, Дилан один раз отключил себе звук и, осознав, покосился на Жаклин. Та ничего не сказала, но на её лице промелькнула нотка тревоги. И они сыграли дальше. Этого хватило, чтобы почувствовать: живы. Не идеально, не вдохновенно, но по-настоящему. Когда закончили, тишина показалась слишком громкой. Жаклин села на край подиума, сняла бейдж, сунула в карман. — В этот раз всё ровно, - сказала она. — Даже слишком, - ответил Дилан, спускаясь со сцены. — Что? — Мы не поссорились. Ричард фыркнул. — Может, повздорим заранее, чтобы не сглазить? — Поздно, - хмыкнула шатенка. - Уже идёт по накатанной. Они замолчали. Сцена рядом оживала. Звуки инструментов, кто-то настраивал барабаны, микрофон визжал. Люди смеялись, переговаривались. Где-то вдали кто-то включил генератор, жизнь начинала кипеть, а значит пора умывать руки в гримёрку. Низкий гул заполнил пространство. Дилан присел на ступеньку, положил локти на колени, уставился в землю. — Я не понимаю, почему каждый раз всё так одинаково, - сказал он. - Новая площадка, новые люди, а ощущения те же. — Потому что такая у нас жизнь, - ответила Жаклин. — Ага. Клёво звучит. Как слоган с кружки. Ричард сел рядом, облокотился на колонку. — Зато стабильно. Гитаристка усмехнулась. — Стабильно выгораем? Над сценой закричала коротковолосая девушка из группы после них, пробуя микрофон: — Раз-раз. Слышно? — Нет! - ответили из толпы. — И не надо! - добавил кто-то из дальнего угла, и все засмеялись. Звук ударил по воздуху, гитара загудела, барабаны пошли. Неизвестная ДиРиЖаблю группа прогоняла вступление. Уверенно, громко, слаженно.. Ричард слушал, слегка кивая в такт. Музыка накрывала площадку. Всё вокруг будто готовилось. Шум, суета, запахи, жара. — Скоро наша очередь, - сказала она. — И? - спросил Дилан. — Полтора часа до выхода. — Успеем поесть? — Тебе только поесть. Она усмехнулась и, наконец, встала. — Пойдём, - сказала. - Возьмём что-то перекусить. Команда направилась в гримёрку, где смогут отдохнуть впервые за день. Рюкзаки Ричарда и Дилана были полны техники, а сумка Жаклин - еды, безделушек и тех вещей, которые, казалось бы, даже и близко не могут понадобиться. Как они все помещаются? Загадка. Когда все расселись на небольшом диванчике в своей "комнатушке", голубоглазая достала ранее купленную еду, свой закрытый энергетик и, раздав перекус остальным, щёлкнула ногтём по алюминиевой банке. — Ну, за стабильность. Ричард фыркнул и в такт с ним открылся напиток. Они ели молча. Жаклин аккуратно, маленькими укусами, чтобы не смазать тёмно-коричневую помаду. Ричард же ел быстро, так, будто пытается утрамбовать тревогу вместе с едой. Дилан медленно, словно не до конца проснулся или уже мысленно не здесь. Никто не смотрел друг на друга. Не потому что ссорились, просто каждый был в своём предвыходном пузыре. Внутреннем. Тонком. Который треснет при первом слове. За навесом слышались короткие взрывы аплодисментов, кто-то закончил сет. Потом музыка. Потом голос ведущего, у которого будто кончились эмоции. Потом опять музыка. Всё сливалось в один пульсирующий фон, тяжёлый, как жара в гримёрке без кондиционера. Этот момент тишины был почти интимным. Не из-за слов, а из-за их отсутствия. Они слушали не фестиваль. Они слушали себя и то, как внутри каждый дёргается от ожидания. Жак встала первая, на секунду прикрыла глаза, вдохнула глубже, чем нужно. И этого хватило, чтобы двинулся и Ричард. Он встрепенулся, спрятал телефон в карман, выпрямил плечи и прочистил горло, покашляв в кулак. Дилан встал последним, выбросил упаковку бутерброда в мусорное ведро и группа направилась за сцену. Фестиваль встречал их шумом. Всё переплеталось, создавая ощущение, будто они идут через горячий туман, насыщенный звуками. Вокруг мелькали лица: кто-то красил губы прямо на ходу, кто-то нес гитару, кто-то спорил с техником, кто-то стоял, обняв колонки, словно это был единственный устойчивый объект. Их путь лежал через коридор из металлических ограждений. Шум начал меняться. Становился плотнее, направленнее. Здесь уже не было запаха чего-то человеческого или свежего. Только пыль, резина проводов и горячий металл. Они прошли мимо волонтёра, который показывал кому-то дорогу, затем мимо музыкантов, которые только что выступили - мокрые от пота, возбуждённые, громкие. Они смеялись, орали друг другу что-то, пахли адреналином. Ричард машинально поправил ремень баса, хотя инструмента у него в руках ещё не было. Жаклин покрепче сжала свой струнный инструмент, Дилан сдвинул на глаза капюшон, будто скрываясь от света. Они подошли к заднему входу сцены. Там было темнее. Холоднее. Воздух вибрировал. Слева стояли ящики с оборудованием, справа - стойки с микрофонами, над ними балки, увешанные прожекторами. Сцена уже чувствовалась, как будто стояла рядом, дышала им в затылок. Чей-то голос сказал в рацию: — "Сияние" заканчивают через пять минут. "ДиРиЖабль" - приготовиться. Они услышали это все одновременно, но никто не ответил. Каждый просто сделал вдох. Музыка с другой стороны подиума стала громче. Финальные аккорды, последние выкрики, аплодисменты как волна, накрывающая сцену. Потом короткая пауза, перерыв между мирами. Лучший момент, чтобы убежать. Но поздно. Жаклин сделала шаг вперёд и прислонилась к стойке, вслушиваясь. Ричард стоял, слегка покачиваясь, будто подстраивая дыхание под ритм. Дилан смотрел вверх - туда, где в темноте висели прожекторы, готовые обрушить свет. Звукорежиссёр махнул им рукой: — Готовьтесь. Через пару минут ваш выход. И всё вокруг будто стало плотнее. Воздух теплее, тишина громче, а сцена была рядом, очень близко. Стоило шагнуть и назад пути не будет. Они стояли у кулис, в этой узкой полосе пространства между хаосом фестиваля и пустотой сцены. Где заканчивается обычный день и начинается что-то другое. Они просто стояли, слушали, ждали и знали: следующий шаг - на свет.