Передышка

В третий раз Сатору Годжо сначала расширяет территорию до бессмысленно огромных пределов, а потом в несколько секунд сжимает. Снаружи барьер наверняка выглядит не больше мяча, но внутри все остается по-прежнему: его Демоническое святилище, он сам и Сатору Годжо. — И что тебе это дало? — спрашивает Сукуна и атакует. — Сейчас увидишь. Он видит: более плотное пространство вокруг как будто усиливает его удары, наносит больший урон. Пара минут, которые он был способен держать территорию прежде, длятся слишком долго. — Сжал не только пространство, но и время? — Сукуна уворачивается от одного удара, но пропускает второй. — Точно. — Сатору Годжо тоже пропускает удар, но урон он ему наносит гораздо меньший. Сукуна хотел бы сказать, что такая территория не дает ему преимущества, но это не так. — Скажи спасибо Кэндзяку и его Тюремному царству. Он тоже учится и умеет подстраиваться под обстоятельства. Бой с ним оказывается интереснее, чем рассчитывал Сукуна — может, и правда благодаря Кэндзяку. И дольше. Следующей атакой Сукуна отбрасывает подальше Сатору Годжо и начинает трансформацию, придавая новому телу свой настоящий вид. Замерший в стороне Сатору Годжо шумно вздыхает, смотрит на него своими странными глазами с жадностью. Сукуна не первый раз видит, как на него реагируют некоторые маги, всех их привлекает сила. А Сукуна — сильнейший, что бы там ни думал о себе Сатору Годжо. Все-таки не рыба на разделочной доске, он смог его немного развлечь, но этого недостаточно, чтобы победить. Внутри барьера нет обломков зданий, невозможно использовать другие техники — просто драка, довольно бессмысленное мерение грубой силой, но сгодится на то, чтобы размяться. Ненадолго оказываясь под Сатору Годжо, Сукуна хватает его ноги, не давая себя пнуть, и прижимается твердым членом к его заду. Простая физическая реакция, но Сатору Годжо смотрит на него недоверчиво и оценивающе. У него тоже стоит. Таких, как они, сила не может не возбуждать. — Считай это передышкой, — говорит Сатору Годжо. Раны по всему его телу затягиваются, сам он пользуется этой передышкой вовсю, исцеляя себя проклятой техникой, выравнивая дыхание. Его равнозначно хочется сожрать и выебать. Сильнее разве что убить, но с этим можно и немного подождать. Сукуна просовывает большие пальцы под пояс штанов, тянет вниз, и Сатору Годжо приподнимается, не мешая сдвинуть их почти до середины бедер, а потом усаживается обратно. — Полностью не снимай, а то как я потом с тобой буду драться без штанов? То, что в нем будет его семя, Сатору Годжо, похоже, не смущает. Интересный. И вкусный. Язык несколько раз проходится между его ягодиц, оставляя побольше слюны, пальцы заталкивают ее поглубже. — Девственник? — А тебе так важно? — Не особо. Тело мальчишки, которое он захватил, точно было девственным, где-то внутри его спящее сознание сейчас беспокойно ворочается. То, что Сукуна собирается выебать его учителя, вызывает в нем гораздо меньше сопротивления, чем убийство сводной сестры. — А ты везде большой, как я погляжу. Член в себя Сатору Годжо направляет сам: обхватывает у основания, вжимает между ягодиц и начинает опускаться. Слишком медленно. Когда Сукуне надоедает ждать, он перехватывает одной парой рук его запястья, прижимая к своей груди, а второй крепче впивается в его бедра и одним рывком натягивает на себя. Сатору Годжо напрягается всем телом, запрокидывая голову, потом длинно выдыхает и старается расслабиться, но не жалуется. Вот и правильно, жаловаться все равно не имеет смысла. Сукуна хлопает его по заднице, чтобы двигался уже. Сатору Годжо прихватывает его за сосок, сжимает больно и сладко. — Не торопи. Дай привыкнуть. Сукуна отпускает его запястья, закидывает освободившиеся руки за голову, расслабленно устраиваясь на груде черепов своего Демонического святилища. Вторая пара рук продолжает изучать тело Сатору Годжо, то лениво поглаживая лопатки и поясницу, то сминая пальцами ягодицы, раздвигая их еще сильнее. Сбегать он не собирается, нападать, как ни странно, — тоже, хотя сам наверняка готов к нападению. Сукуна пока не решил, что будет делать дальше, но Сатору Годжо удалось его заинтересовать достаточно, так что он все больше склонялся к тому, чтобы сначала закончить с этим и вернуться к бою чуть позже. Сознание мальчишки внутри настороженно прислушивается к происходящему. Ему нравится. — Вообще, я думал, что у тебя два члена, — сообщает Сатору Годжо, чуть приподнимаясь и снова насаживаясь на него. — Так было бы логичнее. — Неужели разочарован? — Да не, и так неплохо. — Всего лишь неплохо? — Язык из рта на животе касается его паха, широко лижет член, добиваясь короткого вздоха — и продолжает, пока Сатору Годжо не соглашается: — Хорошо. — Тогда двигайся. На это раз он все-таки ускоряется, впускает в себя его член короткими быстрыми рывками, будто до сих пор дерется, сжимается вокруг него мучительно и сладко. Все люди разные на вкус, и Сатору Годжо — сладкий. Сознание мальчишки бьется внутри, пытаясь выбраться наружу. Его он, конечно, не отпускает, но ощущениями делится — он не тянется к силе, как предыдущий пацан, видимо, пришел в такое возбуждение от чего-то другого. Кончает Сатору Годжо первым: царапает короткими ногтями его грудь, заливает семенем живот, жаль, не кричит, Сукуна бы послушал, — и продолжает двигаться на нем, будто не собирается останавливаться на полпути. Сукуна не сопротивляется приближающемуся оргазму, в последний раз толкается в него сам, снова придерживает за бедра, а после слизывает его семя со своего живота, и собственное — с его бедер. И сразу разбивает окружающий их барьер — пусть и сжатое, его время не может быть бесконечным, его предел тоже исчерпался. Передышка закончена. Доли секунды, прежде чем их увидят все собравшиеся на их битву зрители, Сатору Годжо хватает, чтобы отскочить от него и натянуть штаны. — Продолжим, — заявляет он, усмехаясь весело и зло, и атакует — пока без расширения территории. Сукуна широко ухмыляется обоими ртами. Не как бой, но эта часть тоже была занимательной. А теперь Сукуна собирается убить Сатору Годжо.