Испить до дна

Бывают ли судьбоносные встречи? Верить в подобное Диппер до недавнего времени отказывался, рассчитывая только на разумное объяснение даже самых странных явлений нашего мира. Но одна такая встреча изменила его жизнь, заставила поверить в то, что не могло существовать по законам природы. Человеческое тело способно на удивительные вещи. Оно может стать бессмертным, если подвергнется особому ритуалу, секрет которого давно считался выдуманной легендой, обрывками дошедшей от наших предков. Чтобы мертвец ожил и продолжил жить как ни в чем не бывало сотни лет? Полная чушь и невозможное утверждение какого-то сумасшедшего. Но сейчас эта мифическая «чушь» испытывала терпение одного неудачливого ученого, расположившегося в библиотеке старинного замка. — И долго ты свой великий труд писать будешь? Мне нужно уделять должное внимание, — наглая манера Сайфера садиться ему на колени снова нервирует. Но Пайнс продолжает делать записи. Он должен изучать это существо, никак не отвлекаясь на его пошлый флирт и попытки укусить, когда Диппер поворачивался к нему спиной. Пока его шея в безопасности, благодаря высокому воротнику. В другие части тела этот кровосос кусать не пытался, считая такое поведение ниже своего достоинства. — Сколько нужно, Билл. Это мое главное научное исследование, — Пайнс убрал от своего лица руку с когтистыми пальцами. — Перед тобой мужчина неземной красоты, а ты как старый профессор над бумагами чахнешь. Где твой юный задор, волнующий чресла? Не поверю, что ты не испытываешь… Сайфер склонился, тихо смеясь, над ухом человека. — Жара страсти… — Тебе вообще какое дело? Я изучаю старые записи ради достижения главной разгадки — причины нетленности твоего тела и невероятных способностей, — Диппер на секунду потерял самообладание, сделал выдох, стиснув перьевую ручку. Словно мягкий туман стал обволакивать его сознание, заботливо шепча о том, как было бы приятно поддаться искушению. Наваждение растаяло как только Пайнс ущипнул руку. Не свою, а наглого вампира, пытающегося полапать свою любимую жертву. — Какой ты сегодня непробиваемый, — Сайфер вздернул утонченный нос, изображая крайнюю степень обиды. — Прекрати, если будешь продолжать — мне придется пустить в ход серебряный нож, — Пайнс вернул себе ясность ума, но каждый раз это давалось сложнее. Вампир был слаб, растерял свои силы после долгой спячки. Некоторые из угроз на него отлично действовали, впрочем его характер капризного аристократа мешал Сайферу действовать более грубо. К тому же, Диппер вызывал у него симпатию, мысль о которой у любого обычного мужчины отгонялась бы святой водой и бесчисленными молитвами. Билл не желал просто напиться крови, между ними постоянно велась игра, но с переменными успехами у каждой из сторон. Так уж вышло, что при исследовании замка Диппер наткнулся на медальон, когда-то принадлежавший вампиру. И пока эта безделушка висит на шее, то он будет в относительной безопасности. Эта деталь не была ему известна, надев это украшение Пайнс сохранил себе жизнь, когда случайно пробудил вампира от спячки. Выглядел монстр ужасающе, как помесь волка и летучей мыши, но недолго облик оставался таким, столетний сон истощил чудовище, поэтому он вскоре принял менее жуткий вид, приближенный к человеческому. Его лицо имело приятные черты, бледная кожа которого, казалось, мерцает на свету. Золотые волосы были завязаны лентой, мягкими волнами тянувшись до пояса. Несколько прядей выбились, и Сайфер часто убирал их за уши, оставшиеся заострёнными и после перевоплощения из облика чудовища. Внимательные глаза следили за каждым шагом, ловкая утонченная фигура позволяла ему появляться неожиданно и почти бесшумно. Когтистые пальцы часто задерживались на тех частях тела Пайнса, на которые даже его возможная невеста не нацеливалась бы, храня благоразумие до брака. — Мне нравятся ноты угрозы в твоём голосе, так ты выглядишь почти не снобом, — Билл улыбается, сильнее обнажая острые клыки, слегка облизывает утонченные губы, вызывающе изогнувшись. Диппер не может продолжать писать, когда над ним так издеваются, пальцы начинают предательски дрожать. — Сайфер, ты просто объект изучения. Хватит пытаться меня надурить, — уверенность Пайнса все равно таяла. Руки не слушались, медальон под рубашкой стал ледяным на ощупь. Неужели он сдастся опять и позволит погрузить себя в пучину похоти? — Я пытаюсь сделать с тобой другое, — пальцы вампира касаются пуговиц на рубашке, расстегивая их. — А ты так мило сопротивляешься, что я только больше хочу продолжать… — Сайфер… Прекрати, — твердость в голосе почти исчезла, дыхание стало частым, под стать гулкому биению сердца. — Из-за тебя я до одури голоден, — Билл расправился с рубашкой, ловкие пальцы уже собственнически коснулись обнаженной кожи. — Не могу больше терпеть. — Я не собираюсь тебя часто кормить, — Диппер цеплялся за последние крупицы здравости, но стало намного жарче. Только медальон как маленькая льдинка напоминал о близкой опасности, холодя кожу. — Натворил дел и думал легко отделаться? — вампир дышал прерывисто, его движения стали резкими. — Это ты меня разбудил от спячки. Так не пойдет, мой славный ужин, я должен тебя вкусить… Пайнс несколько раз моргнув, но пелена перед глазами не проходила, его тело стало будто тяжёлым и ватным. Только два золотых глаза смотрели на него сквозь дымку наваждения, маня к себе, подчиняя уставший от сопротивления разум. Толчок и резкий выпад. Их тела в тесном смятении оказались на столешнице большого письменного стола, украшенного витиеватой резьбой. Чернильница с громким звяканьем разбилась об каменный пол. Листы дневника, книги и записи отброшены в стороны и разлетелись по библиотеке. — Нет, ты не посмеешь, — шепчет Пайнс из последних сил, его руки беспомощно шарят по столешнице, пытаясь найти хоть что-то для защиты. Нож для бумаги из серебра давно отлетел куда-то вниз. — Ты мне не указ, смертный, — Билл перестал манерничать, его движения и голос обрели резкость. Одежды на Пайнсе становилось все меньше, но вампир не спешил развязывать завязки на воротнике своей блузы. Он наслаждается видом обнаженного человека, долго изучает изгибы его неискушённого тела, а после задерживается на бедрах, дрогнувших от прикосновений. — Как прекрасна твоя беспомощность. Ты сегодня весь мой. Сайфер наклоняется, губами обхватывая напрягшийся и уже требующий внимания член, ласкает его пальцами, дразня и посасывая его кончик. Тепло чужого тела рождает в вампире кровавую жажду. Но спешка будет излишней, когда перед ним такой лакомый кусочек, стоит растянуть удовольствие. Застыло ли время или наоборот понеслось вперёд? Сложно было понять, но Билл продолжал отсасывать до тех пор, пока не дождался стонов, более не сдерживаемых. — Хва…тит, — Диппер едва соображает от близкого оргазма, воздуха в лёгких почти нет, мыслить ясно не получается. В итоге он изливается, кончая, не в силах терпеть издевательств от языка и губ Билла. — А я люблю растягивать удовольствие, — Сайфер смеётся, облизывая губы, не отступает, поглаживая розоватые соски беспомощного юноши, вернувшись к любимой игре с новым азартом. Пусть Пайнс и состоявшийся учёный из университета, но ещё так не искушен и прекрасно податлив… Его тело бывает зажатым, но все чаще во время их игр охотнее откликается на касания ловких пальцев вампира. Руки Билла переместились ниже, снова дразня поглаживаниями, пока он не склонился над животом. Диппер привстал на локтях, сквозь пелену гипноза не особо соображая, но попытался отбиться и заехал вампиру по смазливому лицу, пусть и без должного усилия. — Ай, десерт с характером, — Билл на мгновение отступил, потерев ушибленной нос. — Мальчишка, твои глупые попытки сопротивляться мне бесполезны. Сдавайся. Сайфер наклоняется снова, но повыше, сосков касается горячий язык, дразнит податливое тело Пайнса с новыми силами. Постепенно человек снова разгорячился, сдавшись под очередным натиском вампира. Поцелуи Билла слишком настойчиво касаются кожи, поднимаются вверх по шее к лицу, пока их губы наконец-то не встречаются. Сначала мягко, будто пробуя на вкус, а после грубее, собственнически продолжается нетерпеливый поцелуй. Маленькое сердце в груди человека сжимается и стучит сильнее, будто намеренно дразня ночного монстра своим живым трепетом. Сайфер дышит чаще, его инстинкты становятся острее, совсем как у дикого зверя. Добыча близко, она беспомощна и не может больше сбежать. Укус не был резким, но боль в шее немного отрезвила Пайнса, заставив дернуться и вскрикнуть. Кровь стала пачкать воротник расстёгнутой рубашки, но вампир спешил насытиться и не думал о таких пустяках как аккуратность. Вдоволь напившись, Билл приподнялся над человеком, его прекрасное лицо украшали красные пятна, испачкавшие подбородок и немного припухшие после укуса губы. — Какого дьявола ты такой вкусный? — Сайфер перевел дух, чувствуя как уходит зверский голод, мучавший его больше недели. Пайнс не отвечал, он ещё был подвержен гипнозу, но резкая боль от укуса понемногу уходила. Он сейчас голый и ослабленный перед бессмертной тварью, которая ещё помимо крови хочет всяких непотребств от его беспомощного тела — зрелище не самое приятное. — Мальчишка, не смей меня больше морить голодом, — Билл усмехнулся, вытерев рот краем рукава. На белоснежной ткани блузы вампира повсюду уже расцвели красные небрежные узоры. — Ты играешь нечестно, Сайфер, — Диппер с трудом сел, держась за саднящую рану. Голова кружилась, а все вокруг мелькало размазанным пятнами. — Если будешь меня так редко кормить, то пеняй на себя, — в голосе Билла вновь появились знакомые ноты обиженного аристократа. Он завязал бант на рубашке, оглядел свою одежду с брезгливостью, решив поскорее сменить её на чистую. — Ты выпил слишком много в прошлый раз, — Пайнс уже видел получше и скользнул со стола на пол. — Но хотя бы штаны не стаскивал с меня. Из-за слабости юноша уселся в кресло, чтобы дать телу немного покоя. — Не удержался, твоя кровь на вкус непередаваемая, — облизнув губы, Сайфер отмахнулся. — Мне не хочется кормиться всяким деревенским сбродом. Ты — идеальный вариант. А плотские радости просто приятное дополнение. — Ты одержимый, — Диппер бросил это так буднично, будто говорил о погоде. — Я не могу просто так простить твои выходки. — Осторожнее с угрозами, — Билл развел руками, подойдя ближе к Дипперу, пальцами он зацепил маленький золотой медальон в виде треугольника у него на шее. — Уйди. Мне надо навести порядок и продолжить писать, — Диппер хлопнул по руке вампира, с укором посмотрев на Сайфера. — Ладно. Я буду у себя в покоях, люблю подремать после вкусного ужина, — Билл скрылся за дверью, напоследок окинув довольным взглядом изгибы тела человека, которого обожал доводить до крайностей. Улыбка Билла не заставила Пайнса дрогнуть, но выглядела жутковатой. И как можно было спутаться с этой тварью? И позволять ему сосать у себя не только кровь. Пайнс оделся, после того, как почувствовал себя лучше. Саднящая рана требовала внимания. Диппер подошёл к шкафу и обработал укус вампира, взяв все необходимое из аптечки. Ещё один маленький пузырек с неизвестной микстурой он выпил для восстановления сил после кровопотери. Черт, как вообще он докатился до таких отношений? Его изначальной мечтой было удивительное открытие — такое, что никаким учёным не снилось. Теперь, когда успех почти на ладони, Пайнс сомневался — поступит ли он так, что о реальности вампиров все узнают или сохранит эту ужасную тайну? Пайнс все ещё неловко чувствовал себя из-за случившегося. Медальон перестал холодить кожу, но в библиотеке уже почти остыл камин. Диппер подкинул дров в угасающее пламя, чтобы дать ему больше сил. Если другие люди узнают о бессмертии, то как они поступят? Что сделают они с такой редкой тварью, существование которой считалось вымыслом? Смерть. Боль. Кровь. Для вампира в этом состоит вся его вечная жизнь. Диппер не желал хаоса в мире. Не желал давать начало чему-то более ужасному. Может ли он сам справиться с вампиром и сдерживать его здесь сколько возможно? Пока последний вздох не покинет его тело на пороге жизни, или не найдется иное решение для Сайфера. Вдруг он сможет излечиться? Постоянно подобный рой мыслей досаждал его усталый рассудок. Это длилось месяцы, почти год. Пайнс покинул университет ради практики и находился в забытом всеми городке, окраину которого сторожил старинный замок. Юноша хотел чего-то большего и удивительного, всю свою жизнь стремясь к знаниям и науке. Желания имеют свойство сбываться не совсем как задумывалось. Диппер собрал записи с пола, вытер чернила тряпкой и прибрал осколки. Настроения писать что-то дальше не было. Уют и теплота камина располагали к чтению, поэтому Пайнс взял несколько изданий с полки и устроился в кресле, погрузившись в книги с преданиями, популярными среди местных жителей. Почти два часа прошли в тишине, только шелест страниц иногда нарушал идиллию в библиотеке. Среди очевидно выдуманных историй Диппер нашел несколько наиболее правдоподобных, но не был уверен, как стоит поступить, чтобы их проверить. Юноша отложил книги, поднялся и вышел в коридор, прихватив с собой керосиновую лампу, которая неплохо разгоняла окружающую темноту. Вот и знакомая дверь в конце коридора. Пайнс осторожно толкает её и входит внутрь немного заброшенных, но когда-то роскошных покоев. Кровать с резными ножками и бархатным балдахином стояла в глубине спальни, а на мягкой перине мирно дремал Сайфер. Притворяется ли он, что спит? Диппер приблизился, оставив лампу на комоде у двери. Мягкий свет давал достаточно видимости. Билл избавился от одежды ради сна, закрыв глаза он лежал неподвижно на животе, изящными руками стиснув подушку. — Билл… Ты спишь? Ответа сначала не было, но после Сайфер все же открыл глаза. Конечно, он не спал. — Пришел на меня полюбоваться, глупый смертный? — Нет, я не знал что ты… Спишь без одежды. — Ах, да, ты не догадался сразу, — Билл усмехнулся. — В общем, не важно. Я подумал, что, мне пора найти решение для тебя. Столько времени я изучал книги… — Какое же? Сдашь меня церковникам? Или деревенским дурачкам, чтоб сожгли меня на костре? — Сайфер зевнул и заболтал ногами в воздухе. — Нет. Я хочу найти способ помочь тебе, — Дипперу не хотелось просто прервать чью-то жизнь, пусть и полудикой твари, охочей до крови людей. — Есть ли он вообще? — Билл никогда не думал, что такое возможно. Его обратили много лет назад, те фанатики давно умерли, а их потомки мало что знают. Это дохлый номер. — Я нашел одну зацепку в книгах. И читал как раз об этом, пока… Не вспомнил, что сначала должен спросить тебя, — Пайнс заметно нервничал. — О, простите, сударь, за мое невежество, — Билл картинно закатил глаза. — Больше не повторится. Забудь про свои книги, они бесполезный хлам. — Не могу. Я и ты — это слишком сложно, — Пайнс вздохнул. — Но у меня есть одно желание. — Какое же? — Сайфер на мгновение напрягся. — Остаться с тобой до конца, даже если решение не найдется. Вампир не сдерживал больше смеха, его откровенно повеселили такая наивность. — Какая прелестная глупость! Но в этом что-то есть, — Билл поманил человека к себе, поднявшись с мягкого ложа. — Это не смешно, — Диппер обиделся такой откровенной насмешке над своими принципами. — Давай лучше забудем об этом и нарушим традицию. Поспим сегодня вместе? — Послушай меня. Хочешь ли ты снова стать человеком? — Пайнсу было важно услышать что-то более подходящее. — Тогда я не смогу питаться твоей кровью, — глаза Сайфера мягко засветились. — И уже так привык к более тесному общению с тобой. Диппер подходит ближе, со вздохом прижимаясь. — Ты невыносим. Почему ты занимаешь столько места в моих мыслях? — Это проклятие. Им тепло вместе. Сытый вампир гораздо приятнее для объятий, чем голодный с почти ледяной кожей. Пайнс не возражает, когда его одежда вновь оказывается на полу. Зачем бы он вообще сюда пришел, если бы не знал, чем может закончиться вечер? Сайфер становился почти неотличим от простого человека, хищность в его облике исчезала, когда голод не мучал нетленное тело. — Нам стоит попытаться. Я читал об одном монастыре в горах, где до сих пор жив один старик. Возможно, что он знает о лечении вампиров, его церковный труд довольно необычен и там есть интересные утверждения. — Сходишь завтра к своему старикашке, — Билл прижал Пайнса телом к кровати. — Мне хочется, чтобы ты сейчас забыл обо всем… Диппер лишь кивает, не спорив, наверное потому что и сам уже не против продолжения. Иначе такие отношения закончились бы давно — смертью одного из них. — Билл, я… Договорить не получилось, Сайфер уже начал нетерпеливые ласки и накрыл губы Пайнса поцелуем. Снова это чувство дурманит разум… Дипперу нравился такой Билл гораздо больше, чем грубый и отстранённый. Голод менял вампира в худшую сторону, но позволять ему больше пить крови — подписать себе приговор на тот свет. Оба терпели и принимали свою участь, но не без постоянных словесных баталий. После поцелуев начался неловкий массаж более интимных мест, Сайфер использовал для такого флакон с миндальным маслом, который у этого хитреца уже стал обыденностью на туалетном столике. Постепенно Пайнсом овладело приятное расслабление, несмотря на то, что Билл добавил ещё два пальца вместо одного, растягивая более податливое анальное отверстие. Они снова единое целое спустя некоторое время. Билл как всегда громкий и нетерпеливый, но предпочитал размеренный темп в начале, пока совсем не отдавался воле ощущений. На кровати слишком мягко, поэтому Диппер откидывается на изголовье, чтобы не слишком тонуть в перине, и пытается держаться общего с партнёром ритма. Когда поза сменяется под жар вздохов и непотребных звуков, Пайнс упирается ладонями в грудь Сайфера, который теперь направляет руками их общие движения, обхватив за бедра человека. Немного замедлившись, их игра продолжается с новой силой, чтобы в итоге привести к разрядке и рвущемуся на волю пику наслаждения. Сбившиеся дыхание не сразу приходит в норму, но им не так уж и плохо просто лежать и пялиться в полумрак спальни после близости. — Ты невыносим, — Диппер убрал волосы с мокрого лба, мешающие обзору. Сайфер лишь смеётся, полностью довольный сегодняшним вечером. — Это уже зависимость какая-то. — Но это ты пожелал остаться со мной до конца! Пайнс устало прикрывает лицо ладонью и со вздохом произносит: — И я об этом ещё не раз пожалею!