Особое мороженое

Душная летняя жара даже самых активных спрятаться по теням! Бесёнок был дома у Альцеста пока он летел к нему он вспотел и надо было спрятаться от солнца. Джаст лежал на диване пытался как-то охладится но даже плотный лёд не помогал. В голове крутилась одна навязчивая, сладкая мысль. — Эх, мороженого бы... — Тихо пробормотал он, закрывая глаза и представляя себе прохладную сладость на языке. Из соседней комнаты донесся мягкий, бархатный голос. —А у меня как раз есть кое-что особенное. Экспериментальное. Хочешь попробовать? — Альцест стоял в дверном проеме, с загадочной улыбкой. В руке он держал небольшой серебристый стаканчик без этикетки. — Но за ним нужно пройти ко мне в мастерскую. — Это пахло обманом. Но Джаст, ведомый жаждой и любопытством, послушно поплелся за ним в полумрак его лаборатории. Когда Альцест потянулся к холодильнику, дверца открылась с тихим шипением, и оттуда повалил холодный пар. И в этом пару Джаст мельком увидел нечто... кого-то. В глубине, на полке, сидел... Алфёдов! Его щеки были неестественно алыми, по блестящей ледяной коже стекали струйки воды, словно он таял. Стеклянные глаза смотрели пусто, но в них читалась смутная мука. Прежде чем Джаст успел что-либо понять или спросить, Альцест быстро достал стаканчик с мороженым и захлопнул дверцу. — Вот где Алфёдов! — Проговорил бесёнок. — Он уже как три дня живет и пытается охладится! — Уклончиво Проговорил мужчина смотря на холодильник. Альцест, протягивая лакомство у Джаста зашевелились неприятные предчувствия, но вид прохладного, сливочного десерта затмил их. Мороженое оказалось невероятным — таяло на языке, оставляя послевкусие ванили, мёда и чего-то смутно знакомого, солоноватого, отчего по телу разливался сладкий жар. Он съел всё, чувствуя, как странное возбуждение пульсирует у него в низу живота. Смущенный и озадаченный видом снеговика! Джаст торопливо ушел, бормоча благодарность. Но, дойдя до своей комнаты, он остановился. Мысли о тающем снеговике и необычном вкусе мороженого не давали ему покоя. Что это был за «особый ингредиент»? Тихо, на цыпочках, он вернулся к двери мастерской, которая неплотно прикрылась. Заглянув в щель, он застыл, и кровь ударила ему в виски. Альцест стоял спиной к двери, перед открытым холодильником. Он не просто смотрел на снеговика. Его рука была засунута между ледяных ног фигуры, где у неё была вылеплена смутная выпуклость. Пальцы Альцеста плавно и настойчиво двигались, лаская ледяной член снеговика. Раздавалось тихое, влажное похлюпывание — снеговик таял от тепла прикосновений. — Держись, мой хороший! — Бархатный голос Альцеста был низким и властным. — Ещё чуть-чуть. Мне нужна твоя семя для следующей партии. Она такая... сладкая. — Проворковал мужчина. И тут, наконец, в голове у Джаста всё сложилось в ужасную, порочную и возбуждающую картину. Необычный вкус. Солоноватая нота. Тающий снеговик. «Особый ингредиент». Его мороженое... было сделано из семени его ледяного друга! Которого Альцест вот так вот... доил. Джаст почувствовал, как его собственный член, уже возбужденный странным десертом, напрягся до боли. Он прислонился лбом к прохладной косяку двери, наблюдая, как Альцест наклоняется и шепчет что-то на ухо покрасневшему и тающему снеговику, продолжая свои ласки. Стыд, отвращение и пожирающее любопытство боролись в нем, но тело уже сделало свой выбор. Он не мог оторвать глаз от этой сцены, сжимая в кармане кулаки и чувствуя, как его дыхание срывается. Эксперимент только начинался, и Джаст, сам того не ведая, уже стал его частью. Джаст замер в дверном проеме, его тело разрывалось между шоком и порочным возбуждением. Воздух в мастерской был густым, пахнущим озоном, ванилью и чем-то еще — мускусным, животным, что липло к горлу. Он видел, как при каждом движении руки Альцеста по ледяной коже снеговика стекали новые ручейки, словно слезы. Аметистовые глаза Альцеста были прикованы к лицу Алфёдова, но в его улыбке читалось знание — знание того, что за ним наблюдают. — Чувствуешь, как оно закипает внутри? — Его голос был низким, почти вкрадчивым, обращенным одновременно и к снеговику, и к тому, кто стоял за дверью. — Такая чистая! — Его пальцы сжались чуть сильнее, и из-под них брызнула струйка прозрачной, слегка вязкой жидкости, немедленно собранная в тот самый серебристый стаканчик. Джаст сглотнул. Его собственное тело отозвалось на это зрелище унизительным, огненным спазмом. Он почувствовал, как по его жилам разливается тот самый "особый ингредиент", пробуждая в нем темное, податливое тепло. Тот солоноватый привкус на языке внезапно стал ясным и невыносимо возбуждающим. Он сделал невольный шаг вперед, и скрипнула половица. Альцест медленно, как хищник, повернул голову. Его взгляд поймал растерянные глаза Джаста. Но на его лице не было ни удивления, ни гнева. Только торжествующее, глубокое удовлетворение. — Входи, Джаст! — Произнес он, и его голос звучал как бархатная петля. — Не стесняйся. Ты же часть этого эксперимента. Джаст, словно во сне, переступил порог. Его ноги были ватными, а в висках стучало. Он не мог оторвать глаз от сцены у холодильника — от тающего, покорного снеговика и уверенной руки Альцеста. — Что... что ты делаешь? — Выдавил он, и его собственный голос показался ему чужим, хриплым. — Собираю урожай! — Просто ответил Альцест, его пальцы все еще не прекращали своих размеренных, стимулирующих движений. Лед под ними становился все более мокрым и прозрачным. — И готовлю почву для нового. Твой... его вкус становится только насыщеннее от возбуждения. А вид того, как его берут, придает особую пикантность, не находишь? Он отпустил снеговика, и та рука, что только что ласкала лед, протянулась к Джасту. Пальцы были влажными и холодными. — Хочешь попробовать снова? Прямо из источника? Свежее... горячее. Джаст замер. Разум кричал о безумии происходящего, но тело, преданное тем самым мороженым, жаждало этого. Жаждало продолжить этот извращенный ритуал. Он видел, как грудь снеговика тяжело вздымалась, имитируя дыхание, а его пуговки глаза, казалось, умоляли о пощаде или... о продолжении. Шаг за шагом, побежденный собственным желанием, сожженным манипулятором, Джаст приблизился. Холод от открытого холодильника обжег его разгоряченную кожу. Он был всего в паре сантиметров от своего тающего отпечатка. Альцест мягко, но неумолимо взял его руку и приложил ее к ледяной груди снеговика, прямо рядом с той рукой, что все еще работала ниже. Прикосновение к холодной, мокрой поверхности было шоком, но за ним последовала волна такого интенсивного возбуждения, что у Джаста потемнело в глазах. Его пальцы непроизвольно впились в лед, оставляя следы. Альцест наблюдал за ним с нескрываемым наслаждением, его бархатный голос зазвучал прямо у уха Джаста, горячий шепот на фоне ледяного пара. — Лаборатория всегда для тебя открыта, мой бесенок! — Проговорил мужчина. Альцест взглянул на паховую область бесёнока и он ушел оставил снеговика и бесёнока одних.