ДНЮХА ДЖУНПЕЯ: ПО-РУССКИ БЕЗ ЗАКУСКИ

...И вот, когда пьяный базар зашёл в тупик, Джунпей с торжественным видом распахнул рюкзак. На стеклянный стол лёг пакет с шишками и увесистый стеклянный бульбулятор. — Ну чё, пацаны, полечимся? — с улыбкой до ушей объявил именинник, начиная крошить стафф. Ю напрягся. В его прошлой, почти забытой жизни, он видел, во что это может превратить людей. — Я, пожалуй, пас, — максимально нейтрально сказал он, отодвигаясь от стола. Воздух в комнате мгновенно стал плотным. Музыка из динамиков, казалось, притихла. Джунпей замер с колпаком в руке. Минато, отрешённо наблюдавший за происходящим, чуть заметно ухмыльнулся. Первым тишину нарушил Акихико. Он лениво поднялся, обошёл стол и сел рядом с Ю, по-дружески приобняв его за плечи. Хватка у него была как у гидравлического пресса. — Слышь, Ю, ты чего? Кента нашего не уважаешь? — мягко, но с отчётливой угрозой в голосе проговорил он. — У нас тут свой вайб. Все лечатся — значит, все лечатся. С другой стороны к Ю подсел Арагаки. Он ничего не говорил. Он просто поставил свой тяжёлый, как кувалда, локоть на стол рядом с Ю и уставился на него. Одного этого взгляда было достаточно, чтобы понять: вариантов нет. — Да ладно, Семпай, я просто не... — Это ж для лечения, — перебил его Акихико, кивая на бульбулятор. — Для лечения души. Нервы успокаивает. Ты у нас парень дёрганый, тебе нужнее всех. — Правила улиц, не забывай, — прогудел наконец Арагаки, не отводя взгляда. — Уважь кента своего, и сам уважаем будешь. Они зажали его. Классическая "коробочка". Один давит морально, второй — одним своим присутствием. Ю понял, что любой дальнейший отказ закончится тем, что его лицом будут проверять на прочность этот самый стеклянный стол. — Ладно... — выдавил он. — Один раз. — ВО-О-ОТ! Другой разговор! — просиял Джунпей, протягивая ему уже заряженный и дымящийся бульбулятор. Ю взял в руки незнакомый агрегат. Под руководством ухмыляющегося Джунпея он поднёс зажигалку к колпаку, затянулся. Горло обожгло едким, терпким дымом. Он давился, но держал, чувствуя на себе взгляды семпаев. Продержавшись секунд десять, он выдохнул огромное облако дыма и зашёлся в диком, раздирающем кашле. Арагаки по-отечески хлопнул его по спине так, что у Ю чуть не вылетели лёгкие. — Вдыхай, а не жри, шпана! Первые секунд тридцать ничего не происходило. А потом мир поплыл. Бас из колонок перестал быть звуком и превратился в физическую вибрацию, которая проходила сквозь тело. Огоньки на танцполе внизу смазались в длинные разноцветные полосы. И тут он его почувствовал. Сначала на плечи, а потом и на всю спину, навалилась невидимая, но абсолютно реальная тяжесть. Словно на него сверху положили свинцовую плиту. Он попытался выпрямиться, но тело слушалось с трудом, мышцы гудели от напряжения. — Пацаны... — прохрипел он. — Что за... — О, началось! — радостно заорал Джунпей, который уже сидел, распластавшись на диване. — И меня! Меня тоже давит! Акихико попробовал встать, но смог только приподняться на пару сантиметров, после чего рухнул обратно на диван, издав смешок. — Ебать... как будто штангу на плечи кинули... Ю вцепился в диван, чувствуя, как его буквально вдавливает в дорогую кожу. Это было не страшно. Это было до истерики смешно. Вся его сила, все десять тысяч способностей были бессильны против этого нелепого, всепоглощающего давления. Арагаки, который тоже сделал мощную затяжку, откинулся на спинку и захохотал. Громко, в голос, как не ржал, наверное, никогда в жизни. — Ахахах! Это грузик бытия, шпана! Он на всех давит! Эта фраза взорвала мозг. Грузик бытия. Точнее и не скажешь. — Грузик... — выдохнул Ю, и его прорвало на дикий, неконтролируемый смех. — ГРУЗИК, ХУЛИ! — подхватил Джунпей, дрыгая ногами. Они ржали как сумасшедшие, четыре тела, прижатые к дивану невидимой силой. Любая попытка пошевелиться вызывала новый приступ гомерического хохота. Они больше не были членами SEES, не были бойцами с Тенями, не были пацанами с района. Они были просто чуваками, на которых свалился неподъёмный, но уморительно смешной грузик бытия. И в этот момент, в этом угаре, Ю Отосака впервые почувствовал себя по-настоящему своим. Эффект "грузика бытия" начал потихоньку отпускать, сменяясь лёгкостью в голове и неконтролируемым желанием жрать. Но до похода за шаурмой было ещё далеко. — Чёт сушит, пацаны, — прокряхтел Акихико, пытаясь сфокусировать взгляд. — Надо бы разбавить трип. — Базаришь! — поддержал его Синдзи. — Пиваса бы сейчас. Холодненького. Не сговариваясь, два семпая поднялись и, пошатываясь, направились к бару. Через пять минут они вернулись, волоча за собой трёхлитровую "колбу" — высокий диспенсер с краником, доверху наполненный пенным пивом. — Угощайтесь, шпана! Они разлили пиво по большим кружкам и въебали почти по литру каждый залпом. Холодная, горькая жидкость смыла вязкость из горла и ударила в голову новой волной опьянения. Алкоголь и трава смешались в гремучий коктейль. — Так, — икнув, заявил Джунпей, — грузик мы сняли. Предлагаю идти на повышение и закинуть новый! — А вот это, блять, по-нашему! — одобрил Арагаки, и в его руках снова материализовался бульбулятор. Второй напас вошёл в Ю уже легче, без дикого кашля. Дым показался не таким едким, а даже приятным. Он выдохнул и откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. И вот тогда началось. Когда он их открыл, VIP-зона "Эскапады" исчезла. Он сидел на кожаном сиденье несущегося в ночи автомобиля. За окном — бесконечная цифровая сетка, уходящая к горизонту, где садилось неоновое солнце. По обочинам этой виртуальной трассы с дикой скоростью проносились силуэты пальм. Стены клуба превратились в фиолетово-розовый закат, а диджейский пульт — в ретро-магнитолу, из которой лился тягучий синтвейв. Ю полностью откисал, погрузившись в этот вайб. Из потока вырвал его тихий, обеспокоенный голос. — У тебя всё хорошо, Ю? Перед ним стоял Минато. В этом неоновом мире его лицо казалось неестественно чётким, а в глазах плескалась искренняя, эмпатичная тревога — классический эффект "эмки". Он был чужим в их вязком, замедленном трипе. Ю не успел и рта раскрыть. Рядом с Минато, тяжело поднимаясь с дивана, материализовался Арагаки. Он посмотрел на лидера мутными, покрасневшими глазами, в которых плескался вселенский похуизм. — Да заебись ему, блядь! — рявкнул Синдзи, оттирая Минато в сторону. — Ты чё доебался до пацана? Не видишь, человек отдыхает? Иди своей дорогой, торчок. Минато нахмурился: — Я просто... — Просто иди в жопу, — отрезал Арагаки. — У нас тут свой вайб, а у тебя свой. Не мешай. Накуренные пацаны не могли делить атмосферу с этим "быстрым" торчком. Его чистосердечная забота выглядела в их мире как фальшивая и неуместная суета. Минато, пожав плечами, молча удалился. Тем временем Джунпей, окончательно превратившийся в говнинку, заметил за соседним столиком симпатичную старшеклассницу. В его накуренной голове это был знак. Он поднялся, подошёл к ней и с максимально серьёзным видом заговорщика произнёс: — Привет. Я знаю, это прозвучит странно, но... у меня в голове голоса. Девушка удивлённо подняла бровь. — И они говорят мне, — продолжил Джунпей, проникновенно глядя ей в глаза, — что пришло "время сиять". Он сделал драматическую паузу, ожидая эффекта. — И знаешь, что я вижу в этих... образах сияния? Голых тёлок. Очень много. Прям как на главной странице порнхаба. И ещё я вижу соитие. С десятком на вписках. Это и есть моё сияние... Девушка смотрела на него ещё секунду, а потом её лицо скривилось в гримасе отвращения. Она молча встала, обошла его и направилась прямиком к их столу. Подойдя к Акихико, она ткнула пальцем в сторону застывшего Джунпея. — Простите, а что это за додик у вас? Он в порядке вообще? Бред Джунпея не просто отпугнул её, он его полностью уничтожил. И как только девушка отошла, Акихико и Арагаки, слышавшие весь диалог, взорвались диким ржачем. Они не просто смеялись — они орали во весь голос, стуча кулаками по столу и утирая слёзы. — СИЯНИЕ, БЛЯТЬ! — выл Акихико. — ПОРНХАБ ОН УВИДЕЛ! — КРАСАВА, ДЖУНПЕЙ! — вторило ему эхо хохота Арагаки. — ОБОСРАЛСЯ ТАК ОБОСРАЛСЯ! Джунпей стоял один посреди зала, совершенно раздавленный, не понимая, где его "сияние" дало сбой. Несчастный какой. Удар по самолюбию, усиленный сативой, оказался для Джунпея сокрушительным. Он не просто расстроился — его мозг, и без того работающий на альтернативном топливе, вошёл в режим тотальной паранойи. «Меня унизили. Меня не поняли. Они все смеются надо мной». С горящими глазами и подёргивающейся щекой он пронёсся через танцпол, расталкивая людей, и нашёл в эпицентре мигающих огней Юкари и Мицуру. Он грубо схватил Юкари за локоть, заставив её обернуться. — Ты! Ты всё видела! — прохрипел он, и в его голосе смешались обида и ярость. — Видела, как эта сука... эта прошмандовка... просто взяла и растоптала мою тонкую душу! Юкари вырвала руку и смерила его презрительным взглядом. — Ой, всё, начался концерт. Джунпей, ты когда накуришься, становишься невыносимым. Какая, к чёрту, «тонкая душа»? Ты ей про голых баб с порнхаба втирал. Чего ты ожидал? — Она просто не смогла постичь глубину моего образа! — не унимался он. — Всем вам, ебучим тёлкам, только бабки и нужны! Если бы я был на «Бентли», как этот хрен Джордж, она бы мне сама на шею прыгнула! В разговор вмешалась Мицуру. Её голос был холоден как сталь, и от него Джунпей съёжился даже в своём изменённом состоянии. — Иори, возьми себя в руки. Твоё поведение — это проявление слабости. Ты позоришь не только себя, но и нас. Прекрати этот цирк и иди проветрись. Это было хуже, чем смех Юкари. Это был приговор. Его собственные сокомандницы, его боевые подруги, считали его жалким. — Да пошли вы нахуй обе! — взвизгнул он и, развернувшись, рванул обратно к их столику, как подбитый зверь. Ю, которого как раз немного «попустило», видел эту сцену издалека. Он подошёл к девушкам. — Что это с ним? — Что-что... загоняется, как обычно, — фыркнула Юкари. — Этот дурачок решил, что он — непонятый гений, а его просто послали. Меньше курить всякой дури надо. Чувство странной солидарности заставило Ю пойти за Джунпеем. Он нашёл его за столиком, где Акихико уже деловито забивал новый, ещё более плотный колпак. — Слышь, братан, не загоняйся, — с отеческой заботой говорил Акихико, протягивая другу бульбулятор. — Есть верное средство от бабских заёбов. Ща пыхнем — и всё пройдёт. — Пацаны, может, хватит? — попытался вмешаться Ю. — Ему хуёво. — Да щас станет заебись, — отмахнулся Акихико. — Это ж лекарство. Джунпей выхватил «лекарство» и начал дуть. Он тянул дым с яростью и отчаянием, как паровоз, идущий в последний рейс. Его глаза налились кровью. — Джунпей, тормози! — Ю шагнул вперёд, чтобы вырвать у него аппарат. Но было поздно. Джунпей отстранил бульбик и с силой выдохнул огромное, густое облако прямо Ю в лицо. Мир качнулся, и неоновые пальмы снова понеслись мимо с бешеной скоростью. А Джунпей вскочил. Его глаза были абсолютно безумны. — Всё! — заявил он. — Раз они хотят шоу, они его получат! Щас устрою разъёб нахуй! Дальнейшее разворачивалось как в лихорадочном сне. Взятка бармену, нервное ожидание, и вот, голос из колонок: — А теперь... э-э-э... мистер Ди. С песней о непростой любви. Для... той самой. Заиграла меланхоличная мелодия Maroon 5 — "Cold". Джунпей взобрался на сцену, вцепившись в микрофон как в спасательный круг. — Проди-и-инамит и забуде-е-ет, сука... — прохрипел он в микрофон, и голос его дрожал от смеси ярости и обиды. — ПОШЛА НАХЕР ТЫ, ПИЗДА! Он сделал паузу, обводя толпу безумным взглядом. — У МЕНЯ ВСЕГДА БЫЛА... РУКА-А-А ДЛЯ ДРОЧКИ-И-И! ПУСТЬ БЫВАЮТ КОЧКИ, ВСЁ РАВНО ЕСТЬ ВАЙБ! ДАЖЕ ЕСЛИ ДОМА ПОРНО ТЕРРАБАЙТ! Его голос перешёл в речитатив, он начал рассказывать свою трагическую историю. — Встретил я тебя на вписке... тебе был двадцать один... Ты была послушной киской... ЗАХОДИЛ АМФЕТАМИН! Толпа, до этого смеявшаяся, притихла, ловя дикий кринж. — Попкой на мне ты скакала, а я был рад с тобой кончать! — его голос сорвался на визг. — ОДНАКО СПАЛА ТЫ С ДРУГИМИ УЁБКАМИ — И ТУТ Я ЗАХОТЕЛ ТЕБЯ ПРИКОПАТЬ! Это был пик. Он уже не пел, он орал, выплёвывая слова. — ДОЛЖЕН, СУКА, ХАТУ?! ЧЁ НЕСЁШЬ, БЛЯ?! ПОДАВАЙ ХОТЬ, СУКА, В СУД, ЕБАТЬ! Он отшвырнул микрофонную стойку и проорал в микрофон а капелла, сотрясаясь всем телом: — Я НЕ ДОЛЖЕН! НИХУЯ! БЛЯДИНЕ! ПОШЛА НАХУЙ ТЫ, ПИЗДА! Последние строчки он прошептал, обессиленный и разбитый, словно только что пережил всю эту драму заново. — ЗАЕБАЛСЯ Я С ТОБОЙ ПИЗДЕ-Е-ЕТЬ... О ЖИЗНИ... О КРУИЗАХ, БАРАХ, ЕВРОПЕЙСКИХ СТРАНАХ, БЛЯ... ИДИ НАХУЙ, ТВАРЬ ТЫ, ОТ МЕНЯ! Он замер на сцене в позе трагического героя. Клуб молчал секунду, а потом взорвался. Это был уже не просто смех. Это был вой. Люди плакали от смеха, тыкали в него пальцами, десятки телефонов снимали его для сторис. Акихико и Арагаки, главные режиссёры этого шоу, бились в истерике за столиком. Они поймали тонну ебейших лулзов. Чеховское ружьё выстрелило прямо в голову Джунпею. И он, наконец, стал звездой. Звездой самого позорного видео в истории клуба «Эскапада».