Покойница для Совести

      «И можно любить пустыню, доверять же ей полностью нельзя. Ибо пустыня — это испытание для человека: стоит отвлечься хоть на миг — и ты погиб»,       (Пауло Коэльо.)                         

━┈ ☆★༒★☆ ┈━

      Когда наконец выбрался, я упал от дикой усталости рядом с той же проклятой ямой, из которой откопался и с грацией пьяного бухого Коленьки выполз. Тело нестерпимо ломит и ноет, умоляя добить его из жалости. Полный осмотр дал понять, что я все же какое-то подобие лошади. Хотя правильнее назвать это безобразие пони. Попробовав осмотреть себя получше, я не нашел более ничего, что могло бы пролить свет желанного знания на сложившуюся ситуацию. Попробуем провести повторный анализ. Кто я? Возможно, сказочный единорог, а может и нет, но пока пусть будет так ща отсутствием альтернативы. Где я? В какой-то жопе мира. Что мы имеем? Ну собственно только останки своих скромных пожитков и свой собственный мозг. Конкретно мозг имеем в очень даже интересных позах. Надо перестать себя накручивать.       Эх, где же моя спасительная записка от какого-нибудь Бога или Демиурга, который бы объяснил мне где я и рассказал мне о моем предназначении...       Отбросив посторонние и неспособствующие моему прогрессу в решении реально важных вопросов мысли, я начал размышлять о том, что мне делать дальше, а что-то делать точно нужно! Но что конкретно? Либо остаться здесь, среди песков, ожидая помощи или каких-либо изменений в окружении. Либо пойти в каком-нибудь направлении, пытаясь найти хоть кого-то разумного. Если все же идти, то в какую именно сторону? На север, юг, запад или может восток? действовать наугад, конечно, опасно, но нужно что-то решать. По заходящему солнцу опрелеляем сторону света и по нему же ориентируемся в пространстве, исключая стандартную ходьбу кругами. Что же, как будто бы стоит все же двинуться с места сразу после того, как отдохну. Сидеть на крупе ровно не есть правильный выход в обычной ситуации. Уж точно не посреди пустыни без воды и еды. Будь я в лесу - возможно и стоило бы оставаться на месте, чтобы спасателям легче было меня найти. Но я, скорее всего, в гребанной иной реальности в другом теле. Каждая секунда бездействия это повышение вероятности попасть в еще одну "неприятную ситуацию".       Что-то я часто говорю в голове "вероятно" и "скорее всего". Гребанная неуверенность из-за недостатка информации. Как же бесит.       В итоге собравшись с силами и духом, я преисполнился некоторой решимостью и поднялся на еле гнущиеся ноги. С мыслью о том, что я собственными зубами выгрызу себе собственную жизнь, я сделал первый шаг на золотистый песок, нагретый до состояния слегка горячего листа металла. Вот уже последующие шаги напомнили мне о том, что я больше не двуногое существо, а гребанный парнокопытный окунь, который продолжает страдать от последствий возможного солнечного удара (а может и просто проблем с головой). У меня теперь больше точек опор. Целые четыре ноги. И ими нужно научиться не просто ползать, но еще и дро... Ходить!       Это у меня наконец-то мое трижды проклятое чувство юмора подает свои признаки жизни, или это мне просто кажется? Боже, как же меня колбасит, моя вестибулярка сейчас помахает мне прылышком.

***

— Это далеко не кошмар. Это реальность. Гребанная реальность. Очередная несмешная шутка от неизвестного уродливого поганца. Хочу домой. Сидеть на диване и пить холодный чай...       Пока уныло шел ровно в сторону заходящего солнца, я снова думал. Весьма удивительно, не правда ли? Во-первых, есть ли у меня действительно какие-то особенности, до которых мне просто не хватило догадаться ни интеллекта, ни опыта? Во-вторых, что мне делать, если я встречу то самое ожидаемое разумное существо? Будем ли мы понимать друг друга? Испугается ли оно меня? Станет ли оно нападать? Как мне реагировать уже самому в случае нападения? Может, такие как я здесь являются редкостью? А может я в этом мире и вовсе единственный разумный? Насколько огромна эта пустыня? Столько вопросов, которые требуют ответов. Мне хватает ума насочинять уйму вопросов, но я просто не могу ответить на них. И это только давит на мои и без того нестабильные эмоции. Как уже можно понять, я себя опять накручиваю.       От мыслей меня отвлекло очередное тоскливое урчание желудка, который просил если и не еды, то хотя бы какой-то влаги, которая бы не только смочила сухое горло, но и заполнила бы сосущую пустоту внутри меня. Прости, но не сегодня, приятель. Я бы попытался решить проблему с жаждой, если бы у меня была хотя бы обложка от тетрадки, но собирать влагу копытами и яркой гривой мятного цвета практически невозможно. А если и возможно, то до такого догадается кто угодно, но совсем не я.       В начале во время движения я чувствовал себя в безопасности, ведь пока я двигаюсь, я чувствую себя хоть сколько-то живым. Но сейчас я играю в наперегонки со смертью от жажды. Мне нужно найти хотя бы обычный кактус, иначе я провалюсь в вечный сон без сновидений уже завтра. Мысль о ошибочности моего выбора уже долго преследовал меня, навязывая мне ненависть к самому себе и своим тупым мозгам. Зубной скрежёт нарушали мертвую тишину попутно со звуками ступающих по горячему песку копыт, которые едва заметно дрожали. Я не должен был уходить. Если бы я остался, то, может быть, меня бы кто-то нашел и подобрал. А я сбежал. Сейчас там может стоять даже тот, по чьей вине я здесь и оказался.       За отчаянием и паникой шла чистая ярость и гнев. Злился на себя, на выдуманных людьми богов, на мир и больше всего на свою собственную удачу, на которую я еще с детства привык сваливать большую часть вины своих провалов и возникновении проблем на мой зад. Почему именно я? Неизвестно какой по счету вопрос утонул в куче других с той же скоростью, с какой он и родился в моей голове. Вслед за злостью шли уже чистые и горючие слезы. Хотелось выплакаться и пожаловаться первому же встречному без задней мысли. Да хоть камню. Но вокруг был только песок. Один лишь песок. Но ничто не мешало по привычке продолжать часто мыслить вслух.       От накопившейся усталости пришлось прилечь. Вздох полный всей вселенской тоски вырвался из моей груди.       Дальше шла апатия. Эмоции не просто притупились. Это была эмоциональная пустота. Я выжжен, вновь. Данный цикл повторялся уже не один раз. Отчаяние, гнев и ненависть на все, горе и слезы, апатия. Сейчас я захожу уже на четвертый круг в этой каруселе. Время с начала своего путешествия по кажущейся вечной пустыне я посчитать, увы, не мог. Мои биологические часы просто ни к черту. Считать самостоятельно гиблый номер. А пытаться узнать по расположению солнца вообще не вариант. Я даже не знаю с какой скоростью оно перемесчается по небосводу. Такое чувство, что день здесь слишком длинный, хотя это и я могу перестать нормально ориентироваться во времени из-за близкого хождения рядом с гранью нервного срыва. Про вычисления расстояния, которое я прошел, можно и вовсе не упоминать.       С такими мыслями минут через пять пришлось подняться обратно на ноги и продолжить путь после кратковременного отдыха и бесцельного разглядывания неба над головой.

***

      Помимо голода и жажды я страдал от отсутствия чьего-либо присутствия рядом со мной. Когда ты не один, твой стадный инстинкт доволен и помалкивает. А здесь он тебе сверлит лобные доли с целью заставить тебя истерить еще больше, крича и зовя на помощь. Однотоность всего этого песка действовала на практически омертвевшие нервы лучше любой наждачной бумаги. Песок был неестественно чистым, словно его специально подбирали. Приметив такую незначительную деталь, я продолжил упрямо идти к заходящему солнцу, ведь я был в абсолютно безысходной ситуации. Я говорил об этом? Да. Не один десяток раз повторил, словно мантру.       Мне нужно было с кем-то поговорить. Рассказать о своей боли. Открыться. Выговориться и излить все свои страдания, вызвав жалость к себе. Я не хочу страдать зря. Я и так в жизни жести повидал и даже пережил. Скопытиться (каламбур) здесь я не желаю.       Неумышленно попробовал сымитировать истерический смех в ответ на возникновение данной мысли. Тут я осознал то, что я не так уж и переигрываю, ведь мой смех кажется слишком натуральным. Ужаснувшись этому, я убрал со своего лица любые намеки на улыбку, не пытаясь кривить лицо с целью разрядить обстановку. Только широко раскрытыми глазами уставился в пустоту.       Я давно не чувствовал себя так близко к смерти. Что будет, если я сойду с ума? Люди задумываются о том, как видят мир сумасшедшие? Что будет со мной, когда моя крыша сделает сальто и поедет вперед кукухи? Вопросы, вопросы, нет ответов, вопросы, хочется пить, еще куча мыслей, вопросы, паника, слёзы и адский голод с очередной угрожающей моей психике волной не сформулированных мыслей. За что мне это...

***

      Ночное небо не земное. Я увлекался немного астрономией. Совсем слегка, но этого с лихвой хватило бы узнать самые известные созвездия, если бы я был на старом грязевом гарике. Увиденное не вселяло новой надежды заместо умершей старой. Со скупой слезой пожелав проснуться уже дома, я заснул. Каким бы матерым я себя не считал, все происходящее для меня уже за гранью выдерживаемого. Ноги ныли, горло скулило от жажды, спина болела, голова шла ходуном. И не было никаких мыслей о том, что завтра будет лучше. Будет только хуже. Были мысли о том, что ночью мне точно конец. Но сил и идей делать что-то кроме простого холмика рядом со своим местом ночлега у меня просто не осталось. К слову, сам холмик был сделан для того, чтобы избавиться от навязчивой мысли о том, что солнце действительно в любой день может взойти с любой стороны и зайти уже на другую сторону, которая будет отличной от прошлого дня.       Вот только уже на утро я просто не чувствовал себя живым. Внутри все сжалось. Хотелось съесть песок и тихо сдохнуть там же. А заметив полное отсутствие своего сооруженного холмика, я уже приготовился со скулежом закопать себя обратно в песок, но уже вместе с головой, тем самым хороня себя там же, где я и проснулся.         Жаль, но в этот день сдохла только моя вера в лучшее. Именно этого ведь и заслуживает подобный мне моральный урод, я прав?

***

      Чувство сильной тревоги пропало на третий день моего путешествия по пустыне. Я слишком устал для того, чтобы так злиться. Зато со мной все ещё существует мысль о том, что лучше бы я потерял свою собственную жизнь, а не хоть какие-то яркие эмоции. Словно принял седативные.       Смеяться нельзя. Кричать от ярости нельзя. Плакать тоже запрещено. Нельзя тратить жизненноважную влагу на слезы. Я и так сильно потею, от чего слипшаяся грива и шерсть заставляют меня тихо стонать от сильной чесотки и просто чувства некомфорта. Плетусь со скоростью медленно ползущего ребёнка под дозой транквилизаторов. У меня есть навязчивое ощущение того, что я уже не увижу завтрашнее солнце.       Но знаете что? Я начал щуриться, заметив что-то отличное от привычного пейзажа этой пустыня. Какая-то громадина не так и далеко от меня была вкопана в песок.       Шестерня. Огромная мать твою проржавевшая шестерня, диаметр который превосходит высоту целого трехэтажного дома. Я уставился на нее не просто как на восьмое чудо света. Для меня это было явление самого настоящего бога с армией ангелов и Ноевым Ковчегом, на котором была устроена вечеринка Таноса, кучи чернокожих шлюх и гребанных фурри в подгузниках. Самых настоящий шок сменился радостными почти щенячьими визгами. Эйфория захватила власть над моим разумом, погружая меня в незабываемое чувство счастья. Я кричал от восторга, надрывая свое охрипшее горло.       Почему я все это делал? Все очевидно. Я впервые встретил здесь что-то кроме песка. Первая за все это время зацепка, которая могла бы указать на то, куда я попал. Ну или хотя бы вывести меня из этого места. Да что угодно. Даже вариант с тем, что я наконец-то просто свихнулся, рассматривался мною теперь как удовлетворительный, ведь теперь я могу просто на радостях разбить свою черепушку об эту ржавую железку и перестать себя мучить жаждой, голодом и жарой вместе с неприятными чувствами чешущейся шерстки.       Я не смог приступить к более детальному осмотру нового объекта в моем поле зрения из-за потери сознания. Наверное, такая сильная радость и волнение просто вырубили меня, истощив.       Проснулся уже на следующее утро. Отметил то, что шестерня никуда не переместилась. А солнце действительно встает с одной и той же стороны.       Я счастлив. Но это пока. И надеюсь что "пока" никого не пройдет.       Дрожащий взгляд блуждал по всей гигантской шестеренке. Я терял самообладание. Что я могу с ней сделать? Внезапная и почти взрывная радость уже давно сошла на нет. Я уже даже попробовал погрызть эту ржавую дрянь. Никакой реакции. Мой новый ориентир никак не помогает мне выбраться от сюда. Я не знаю что делать. У меня нет никаких идей о принадлежности этой шестерни хоть к чему-то, что может поспособствовать моему спасению. Моя надежда на выход снова пропала. Наверное, навсегда и окончательно.

***

      Мой пустой взгляд абсолютно случайно зацепился за изменение в моем окружении. Растение. Самое обычное зеленое растение в виде не то лопуха, не то очень жирного кустика крапивы-мутанта. Посреди пустыни. Мыслей о том, как оно вообще здесь существует, просто не было. Плевать что это пустыня. Наконец-то хоть что-то похожее на съедобный обьект.       Сорвав своими зубами всего этого зеленеющего представителя флоры, я начал с пугающей и дикой жадностью поедать его, что разрывало моё сухое горло от боли. Но я ел. Горький сок давал мне спасительную влагу. Я был снова счастлив. Я не думал о ядовитости этого растения, я не думал ни о какой-либо другой пользетого растения кроме как в качестве еды. Я хотел жить прямо здесь и сейчас. Я желал этого. Я жаждал жизни больше всего. Я уже не хотел умереть. Мне нужна была только жизнь вдали от голодной смерти.

***

      День восемнадцатый. Я продолжаю считать сколько раз я встретил восход солнца этой проклятой пустыни. Мне хреново, но уже терпимо. Человек - это такая зараза, которая ко всему привыкает. И пусть я телом больше не тот Homo Sapiens, но дух не изменить так просто. К тому же сыграли свою роль и участившиеся встречи с теми самыми растениями, одно из которых я встретил впервые в своей четвертый день гуляний по пескам. Кстати, не знаю точно в чем причина, но пока что гадить мне не надо. Я может и успел съесть лишь немного найденных редких растений, но хотя бы иногда испражняться из-за этого должен был. Вот только до сих пор единственными признаками существования у моего организма выделительной системы были лишь слюна и пот. Видимо, все эти растения полностью усваиваются, не оставляя продуктов для выделения.       Спустя столько времени я смог случайным образом вспомнить некоторые детали насчед выживания в пустыне. Продолжительность выживания человека в пустыне без воды зависит от температуры окружающей среды. При 10–21 °C — до десяти дней. При 27 °C — около девять дней. При 38 °C — всего пять дней. Если при этом ещё и двигаться, особенно ночью, — срок сокращается на один–два дня. Видимо, мое новое тело пони куда более выносливое, чем мое старое человеческое.       Внезапно я услышал леденящее мою душу шипение чешуйтатой твари, которое пугало не столько своим звуком, сколько холодными прикосновениями к темным пятням в моей памяти, которые я так долго старался забыть.       Прямо из песка выстрелила собой противная любому эстету дрянь, вызывающая чувство отторжения своими двумя длинными усиками, нагло украденными у таракана. Бурая чешуя змееподобной мелкой гнили покрывала все ее тело. Глаз не было. Наверное, именно благодаря загнутым назад усикам этот кошмар герпетофоба ощущал вибрацию, таким образом заполняя пробелы в отсутствующем зрении.       Длинные и чрезвычайно тонкие как иглы медицинского шприца клыки вонзились в мясо моего левого копыта, игнорируя черную шерстку, которая из-за пота неприятно слиплась на теле подобно второму слою кожи. Почувствовал сильное жжение. Судя по всему, яд прыснула. Паскуда была меньше моей ноги в длине, а потому сожрать не должна, если я правильно понимаю. В страхе уползла и закопалась в песок. Укусила меня, похоже, от неожиданности.       Ну вот и проверим какое у меня выносливое тело... Так и помру?       Все это я успел обдумать перед тем, как сознание покинуло меня, а я отправился в объятия пугающей тьмы.